Май и Октябрина

Сказка

Май и Октябрина
ихняя кровать и швабра; Африка, негры, пирамиды, крокодил, банан и летчик; Бенарес, который бенаресит; индийские ребята в штанишках и без штанишек; тигр и надсмотрщик; пять Японий и калошная фабрика; красноармеец, крестьянин, рабочий и весь — СССР.

I.

У одного гражданина
В трудовом билете
Были записаны дети
Май и Октябрина.
Родились они в одно время,
Доросли до десяти лет в ту пору.

Она ходила с косой и пробором,
Он в красноармейском шлеме.
Нынче, лежа в кроватках,
Размечтались они оба —
Облететь бы весь земной глобус,
Посмотреть, где хорошо, где гадко:

Да и заснули сладко.

II.

Мы их будить не станем,
А что видят во сне расскажем.
На картинках покажем
Всем Ваням и Маням.

— Что, — говорит Май, — в самом деле,
Выстроим аэроплан сами:
Своими руками
Из постели. —

Ширмы крыльями стали,
Винтом завертелась швабра…
Вылетели из окна храбро
И — поминай, как звали.

Ночь была над городом честь-честью:
Рдели фонари рассыпанной клюквой,
Звезды сплетались в буквы,
Месяц читал их, как номер Известий.

А внизу, изрыгая пламя,
Как знамя,
Вели хороводы
Заводы.

Дети резали воздух кроватью.
Ветер хлестал, как попало:
Рвал одеяло
И платье.

III.

Время мчалось, себя не помня.
День вскочил на плечи ночи,
Ночь разлетелась в клочья,
Стало ярко
И жарко,
Как в домне.

Внизу было пусто и сонно.
Пирамиды во весь рот улыбались…
Даже Октябрина догадалась,
Что это Африка, определенно.

Недаром, приняв в Ниле ванну,
Наслаждаясь жарой ужасной,
Крокодил под пальмой прекрасной
Угощался бананом:
И негры, сверкая глянцем,
Своим предавались танцам.

Вся Африка ребят увидала,
На разные голоса закричала.
Загудели нутром пирамиды:
«Были — были на вас у нас виды!»

Зарычали прищурившись крокодилы:
«Это с вашей стороны в высшей степени мило!»
Завизжали с ужимками обезьяны:
«Наконец-то Сы-сы-сы-р в наши страны!»

А негритянский народ
Как заорет
Во весь рот:
«Вот они, вот!»

IV.

Снизил Май к ним свою машину,
Оставил ее у пирамиды,
Которая видала виды,
И пошел по Африке с Октябриной.
Вдруг: свисток с парохода.
Приехали в касках французы,
С ними капитал толстопузый
И пушки прямо с завода.

Едва они сходни спустили,
Замелькали у негров пятки —
Кинулись они без оглядки,
В чем были;
Ускакали, задрав хвосты, обезьяны;
Нахмурились видавшие виды
Пирамиды;
Крокодил бросил жевать бананы.

Удивились Май с Октябриной.
Плачут пирамиды: «То-ли будет!
Начнут палить из орудий,
Нажгут неграм спины».
Удивились ребята пуще:
— Это зачем-же такое? —
Глядь: негров больше прежнего втрое,
Почернели они еще гуще.

Тащут камни, рельсы и шпалы,
Ставят пальмы телеграфными столбами…
Французы их бьют бичами,
Не дают отдохнуть ни мало.
День за днем, ночь за ночью
Кладут они вёрсту за верстой,
Длинный бич жалит остро,
— Нет мочи.

Рассердился Май не на шутку:
— Эй вы, французские каски,
Это еще что за сказки,
Что за прибаутки?
Если вы не уберетесь отсюда,
Соберем в Сы-сы-сы-р ребятишек
И будет тогда вам крышка,
И вам, и вашему чуду! —

Погнались за ними французы,
Едва Май с Октябриной
Влезли в свою машину.
Капитал тут выпятил пузо,
Закричал: «Догоняй, негодяев!
Видно им у себя стало тесно…
Мне давно про них все известно —
Хватай их!»

Взлетел аэроплан вслед за ними,
Начал забираться кверху.
Пришло тут Октябрине не до смеху,
Даже щеки стали сырыми.
Если выше них заберется
Да бомбу запустит, —
Не успеешь не то, что струсить,
Ахнуть не придется!

— Ну-ка, — говорит Май, — для почину!
Не боюсь я всей этой братьи! —
Да как двинет их машину кроватью:
Взорвался у них бак с бензином,
Полетели, как гири,
Пассажиры.

V.

Выправил Май свою птицу,
Завертел вьюном свою швабру
И понесся храбро
Туда, куда снится.

Мчатся, мчатся… Дышать нечем
Уже утро с востока кудесит.
Смотрят: Бенарес бенаресит
Золотыми пагодами навстречу.

— Эх, — говорит Май, — какие громады.
Когда их клали,
Сколько народу исстегали —
Надсада!

Хороши, да толку в них мало:
Жить — не живут, стоят пусты,
А людей-то в городе как густо,
Ступить некуда стало. —

Пролетели они над Бенаресом,
Спустились на лесной поляне,
Привязали машину к лиане
И пошли вон из леса.

Видят — большое поле,
На поле густеют кусточки,
Полопались на них коробочки
И лезет хлопок на волю.

Обирают хлопок индийцы —
Ни посмеются, ни попоют, как немые,
И худые — худые,
Как спицы.

С ними и ихние ребятишки
Тоже коробочки колупают…
Думал Май, что они играют,
Да нет — надсмотрщик на вышке.

Ушел куда-то надсмотрщик,
Собрал Май всех ребятишек,
В штанишках и без штанишек,
Желтых и тощих.

— У нас, — говорит, — ребятам приволье.
Зимой в школе весело и интересно,
Летом и вовсе чудесно,
Гуляем на раздолье.

Это оттого, что наши тятьки
Поумней были дедов —
Прогнали всех мироедов,
От которых жилось не сладко.

Отняли у них землю и заводы
И владеют всем сами.
Не будьте и вы дураками,
Как придут ваши годы.

А чтобы помнить как быть вам,
Пойте за нами песню;
Запевалась она на Пресне,
А теперь весь мир зовет к битвам.

Слов в ней мало,
Да солоно от них достается,
А зовется
Интернационалом! —

VI.

Только ребята запели,
Как надсмотрщики шасть с плетями.
— Расправляйся, — кричат, — с русскими чертями,
Которых по радио гнать велели! —

Бросились Май с Октябриной,
За ними надсмотрщик — англичанин.
Побежали они назад к поляне,
Да и наткнулись на зверину:

У самого у бамбука,
Где валяются кости,
Тигр спит, устав от злости…
Вот так штука!

Тигр-то во сне когти крючит;
Съест — не очнется…
А сзади надсмотрщик несется…
Выбирай-ка, что лучше.

Думает Май: будь что будет!
Быть бы на аэроплане…
— Ешь их, — кричит англичанин.
Медаль присудим! —

Разбудили тут зверя дети,
Да только одно спасибо:
Разбудили-то позже, чем могли-бы,
И достался ему надсмотрщик с плетью.

VII.

Найдем дома фанерку,
Выстроим тебе домик,
Накормим с изюмом ситным,
Напоим чаем с ландрином…
Он — Май, а я — Октябрина,
И живем мы в Москве, на Мытной. —
Взял их слон на широкую спину,
Вытянул вперед хоботище
И пошел по речному днищу
Месить глину.

VIII.

Отвязали они от лианы
Свою машину
И полетели в другие страны.
Задернула ночь занавески,
Застегнула все кнопки—звезды.
Волн кипели борозды
И светились разноцветным блеском.

Колыхнуло утро туманы,
Зарумянились острова в океане,
Горные озерки, как вода в стакане,
И в кудрявых рощах вулканы.
Островов было много-много
И вулканов без счета.

В горных гребнях бухты, как соты,
А гребни, как ноги осминога.
— Май, Май! — закричала Октябрина.
Вот где красиво!
Как живут здесь должно быть счастливо. —
Спусти, Май, машину! —

IX.

Нырнула машина книзу,
Даже дух захватило.
Чуть-чуть в озеро не угодила,
Да и села на поле с рисом.

Потянуло вдруг духом нехорошим.
Оглянулись дети, а это дым с завода —
Стоят корпуса, наглотавшись народа,
И делают галоши.

Идет мимо старичок косоглазый,
Маленький, как обезьяна.
— Что, — говорит Май, — здесь за страны? —
Да понял его не сразу.

Бормочет о каком-то Ниппоне…
Наконец, догадалась Октябрина:
— В школе мы глядели картины,
Было там пять таких Японий. —

— Сходим, — говорит Май, — на завод этот,
Там, должно быть, есть комсомольцы.
Они нам расскажут, как тут живется,
И что у них есть, чего у нас нету.—

В ворота не пустил сторож,
Так они через забор перелезли.
Спрашивают: комсомольцы есть-ли?
Да попался им такой заморыш,
Ободранный, грязный, сонный.

— Нас, — говорит, — здесь детей много,
Только нет комсомольца никакого
И народ-то мы не ученый.
Нас купцы по деревням скупили,
Тут мы в мастерских и едим, и ночуем…

Никакой воли не чуем
И думать-то про нее забыли.
Вон идите в тот корпус,
Где варят старую резину. —

Пошли Май с Октябриной,
А там ребят целые толпы.
Таскают резину
В корзинах,
Кидают ее в баки…

Затянуло весь корпус паром,
Густо пахнет варом
Печи полыхают во мраке.
Обступили их дети с резиной
Удивляются всему у наших:
И шлему, и нашивкам на рубашке,
И ленте в косе у Октябрины.

— У нас, — говорит Май, — вдосталь тоже
Таких, у которых нет дома;
Только они живут по-другому
У них вместо дома хоромы,
И тепло, и сыто и пригоже.

У нас дети на первом месте,
Для детей ничем не скупятся:
Есть им, чем заняться
И где поиграть вместе. —

Говорят дети: «Возьмите нас с собою!
Кормят нас, чтобы не помереть только,
Отдохнуть не дают нисколько,
А бою-то сколько, бою».

Отвечает им Октябрина:
— Взять-то вас, нету места,
И двоим тесно…
Да и не поднимет машина —

Говорит Май: — Вижу, что вам тяжко…
Вырастайте, да будьте хваты.
А теперь выбирайте делегатов,
Дам я вам винтовку и шашку. —

X.

Не слыхали ребята ничего такого,
Не поймут, что такое за делегаты…
Пришлось Маю помогать им.
— Несознательности, — говорит, — у вас много.

Надобно вам организоваться,
Комитет составить,
Иначе вам дела не поправить —
Можете не сомневаться.

Вот эти делегаты и будут комитетом…
Согласны?
Возражений нету?
Принято единогласно!

Вот вам и путь к советам.
От имени Союза Республик
Дарю вам это оружие.
Только с ним добьетесь, чего нужно;
Только шашка вам дверь прорубит
В царство свободы;
Только винтовка
Сорвет веревку
С трудового народа. —

Передал он им шашку и винтовку,
А Октябрина куклу…
Вдруг пламя в печах потухло,
Дым повалил из топок,
Подхватило их ураганом
И очнулись в небесной пучине…
Несла их машина
В иные
Страны.

XI.

— Ах, — говорит Октябрина, —
Домой-бы! —
Снизились они малость,
Разглядеть,
Где лететь
Досталось
И что там внизу такое.

Видят: лесок, в леску дрёма,
Стоит столб, на столбе серп и молот
Из золота
И четыре буквы знакомых.
У столба красноармеец,
будто он снится,
Держит на изготовку
Винтовку,
Охраняет границу.

Весь из каленой стали,
Шлем со звездой пятиугольной:
Взгляд клинками молний
Пронзает черные дали.

Кричит ему Май: — Товарищ!
Россия это? —
«Лозунг?»
Май крикнул: — Советы! —
«Пароль?»
Май крикнул: — Пролетарий!
«Ладно, — кричит, — лети открыто.
Чего там у капитала?
Хорошего мало?
Ништо! Везде будет крыто!»

Кричит ему Май: — Значит взаправду
Россия?
«Ах, вы, говорит, такие-сякие,
Это видно про вас писали в Правду:
Улетели, мол, двое галченков
Неизвестно куда на кровати
Да кстати
Почитай в одних рубашонках.
А они, вишь, с отличьями всеми,
Франтами франты:
Девчонка с красным бантом,
Мальчонка в советском шлеме».

XII.

Летят дальше… Из утренней дали
Идет за плугом крестьянин.
Землю таранит
Серебряной сталью.

Конь гнет широкую шею,
Налегая грудью могучей.
У пахаря ветер летучий
Бороду веет.

Дальше летят… Клокочет
Пламя буйного горна;
Вздымает молот огромный
Рабочий.

Гудят, содрогаясь, заводы,
Мечут в вагоны изделья;
Льют переливные трели,
Бегут поезда, пароходы.

Нет ни бича, ни хозяев —
Бездельников толстопузых;
Сами рабочие блузы
Все себе добывают.

Кричит Май: — Все ясно нам стало
За долгую нашу дорогу.
В мире горя так много,
А смелости мало.

Тяжело там живется,
Нет мочи!
«Ништо, — кричит им рабочий, —
Перевернется!»

Летят дальше… Вот среди сада
Учатся дети в школе,
Строят завод себе что-ли,
Или чего еще надо.

Учатся дети играя,
Крепнут в игре и смелеют,
Сладить они сумеют
С насильников стаей.

Дети помогут
Неграм, индийцам, японцам;
Дети возьмут в дорогу
Ничто другое, как солнце.

Солнцем рассеют темень
Невежества, рабства и гнета.
Работа, только работа
Без крови и пота,
Работа ума — их время.

XIII.

Проснулись Май с Октябриной
В солнечных веселых кроватках.
Как потянуться сладко,
Ночь была длинной—длинной.

Неужели они летали
В далекие страны?
Как было все это странно,
Как много они увидали!

И Африку с крокодилом,
И Бенарес, и тигра…
Пойдут теперь у них игры,
Где будут пирамиды с Нилом
И слон, и французский летчик,
И — прочее.

А все-таки дома лучше:
Некого дома бояться,
С каждым могут они потягаться
Во всяком случае.

Не от кого ждать обиды,
Не погонят через силу на работу…
А учиться им в школе в охоту:
Нынче-же будут лепить пирамиды.

XIV.

Теперь предоставляется слово Маю
Для доклада.

— Побывали вы с нами, где надо,
Эту книжку читая.
Видели Африку, Индию, Японию
(Следующий раз полетим в страны другие) —
Везде дела из рук вон плохие,
Насколько помню я.
Везде рабочему народу дышать нечем,
Только у нас простор и свобода
Для трудового народа.
Только мы других не увечим.
Предлагаю принять резолюцию в заключенье:
Слава труду и воле!
Мы себя угнетать не позволим!

Да здравствует Сы-сы-сы-р
и его мировое значенье! —

Май и Октябрина. М.: Мосполиграф, 1924

Добавлено: 22-10-2016

Оставить отзыв

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

*