Aннета

(Поэма с платонической завязкой между Арбатом и Филями.)

I.

Вы знали-ль что-нибудь об Z,
Весьма искусном адвокате?
Он жил назад тому пять лет
С своим семейством на Арбате.
Он был отъявленным дельцом.
Толк превосходно знал в законе —
Весь потонул душою в нем.
Его могучей обороне
Раз я обязан был и сам,
Судом тягаясь с теткой старой
Из-за лошадки сухопарой,
Оставленной в наследство нам
Покойным дедом. Самый ярый
Был крючкотворец наш герой:
На все готовою статьей
Экспромтом мог стрельнуть он метко
И ошибался очень редко.
Прямым путем, кривя душой,
Он дел гражданских был ходатай,
А по сложенью своему
Был толст и жирен; и ему
Уже минул пятидесятый.
Был консерватор он во всем,
Ведомостей Московских взгляда
Держался слепо и, как яда,
Прогресса опасался; в нем
Одно лишь прогрессивно было —
Шарообразное брюшко,
В состав которого входила
Смесь редерера и клико.
Клим Саввич — так героя звали.
Но, впрочем, сам-то нас едва-ли
Интересует адвокат…
Тут обстоятельство другое:
А именно — он был женат,
И это нам важнее вдвое…
Здесь я прощение у дам
Прошу, колена преклоняя,
Что консерватор бывши сам,
Свою поэму начиная,
Я мужу место дал сперва…
Что-ж делать! истина святая
И старая: «муж — голова»,
Хотя порой вполне пустая….

II.

У Клима Саввича жена
Была его моложе вдвое,
Свежа, прекрасна и пышна;
Когда смеялася она,
То утро мая золотое
С благоуханием полей
Цвело на личике у ней,
А из смеющихся очей
Сквозило небо голубое.
Кокетлива и весела
Она была со всеми вечно,
Смеялась звонко и беспечно,
Всегда нарядна и мила,
И жизнию своей была,
Как всем казалося, довольна,
Играя ею своевольно.
Как мотыльков летучий рой
Над пышной розой в час полдневный,
Вились поклонники толпой
Всегда за Марьей Алексевной.
С Никитской, с Пресни, с Поварской,
С Замоскворечья и с Лубянки
Любовных вздохов целый рой
Летел к хорошенькой тиранке.
Один непризнанный поэт,
Влачивший дни на Вшивой Горке
И воспевавший лунный свет
В своей нетопленной каморке,
Трель соловья и прелесть роз,
В тридцати-градусный мороз,
Стуча от холода зубами,
Baiser volant ей раз послал,
Объятый пылкими мечтами.
Поэт при этом размышлял,
Что так-как с Горки до Арбата
Дорога очень длинновата,
То поцелуй тот в час ночной
Застынет и, домчавшись прямо,
Падет, как шарик ледяной,
На перси милой этой дамы…
Влюбленных у мадам Мари
(Так звать ее себе позволю)
Зараз десятка было три.
Она им всем давала вволю,
Кто как хотел, вздыхать об ней
И даже в страсти признаваться,
Самой-же ей на тот музей
Приятно было любоваться.
Как на булавки червячков.
Стрекоз и бабочек — не мало
От молодых и старичков
Сердец влюбленных насажала
В свою коллекцию она,
Сама-ж спокойствия полна
Была, как агнец, безмятежна,
Притом, любя супруга нежно,
Пока была ему верна….

III.

Всю зиму Марья Алексевна
В театрах, в клубах, на балах
Бывала чуть не ежедневно,
A летом с мужем на Филях
Жила от скуки чуть не плача.
Была там собственная дача
Под сенью кунцевских ветвей.
Случалось Марье Алексевне
Скучать порядочно в деревне:
Сезона зимнего музей
У ней расстраивался к лету;
Начну я, впрочем, повесть эту
С начала самого весны,
Когда снега текут ручьями
И солнце вешними лучами
Теплей и ярче с вышины
С улыбкой ласковою греет,
И свежий воздух тихо веет,
Отрадной, вольною струей;
По вечерам-же под ногой,
Как слюда, тонкою корою
Хрустит так звучно вешний лед,
А в небе хор светил плывет
С алмазной яркою игрою,
И томно грудь чего-то ждет;
Хотя под пеленою снега
Поля еще без жизни спят,
Но уж в крови любовь и нега
О близком мае говорят,
Звучнее шепот страсти льется
И сердце сладостнее бьется…
Порой в салоне, на балу
Аккордом звучным замирает
Прощальный вальс; вон там в углу
Лениво веером свевает
Со щек, зардевшихся в пылу,
Жар танцев дама у рояли,
И вдруг задумчивой печали
И томной неги огоньком
У ней на миг заблещут глазки,
Ну словом, сладостным крылом
Весна влечет ее к развязке…
Вот на одном балу таком
Мари весь вечер танцовала,
Особой прелести полна,
И с нежной грацией дышала
В ее движениях весна.
Ей жертва новая одна,
Без боя и не пикнув слова,
Пред тем на днях попалась в плен,
То был приезжий из Тамбова
Один молоденький кузен.
Приехал он для поступленья
На медицинский факультет
Лишь двадцати с немногим лет,
Он был невинен без сомненья…
Женоподобной красотой
Черты лица его дышали,
А кудри длинные спадали
Златисто-русою волной.
Его не раз уж обзывали:
«Вот, вот, косматый нигилист!…».
Но сердцем юным был он чист,
Притом мечтательной душею
От скептицизма был далек,
И только легонький пушек
Чуть пробивался над губою.
В былых младенческих годах
Он и Мари друзьями были,
Дрались, играли и шалили
И очень часто в синяках
Домой к обеду возвращались,
Для довершении игры
Друг друга выдрав за вихры…
Но лет двенадцать не видались
Они с тех пор и, встретясь вновь,
Теперь друг друга не узнали.
В кузене вспыхнула любовь
В тот вечер в этом самом зале.
В Москву приехав, он с Мари
Уже видался раза три,
А на четвертый вдруг в кузине
Нашел все признаки богини…
Она-ж, играя и шутя,
Его в музей свой посадила
И про себя проговорила:
«Какое милое дитя!..»

IV.

Клим Саввич верную супругу
Пустил одну на этот бал,
А самого его в Калугу
Процесс какой-то отозвал.
Как адвокат, он уезжал
Порой на целые недели.
Хотя прощаясь с ним, жена
Была печальна и грустна,
Но глазки серые блестели,
Бог знает — от чего, у ней
В разлуке с мужем как-то ярче,
А щечки вспыхивали жарче,
И рассыпался смех звончей…
Был этот вечер очень весел;
На паре двух соседних кресел
Мари с кузеном визави
Вели беседу посекрету…
О чем?.. как нравится вам это:
О платонической любви!..
Конечно, разговор подобный,
Когда-бы здесь был близко муж
Вести-бы не совсем удобно,
Но он тут не был… а к тому-ж
Под общий говор не слыхали
Беседы их; какой-то франт,
В стремленье выказать талант,
Гремел по клавишам рояли
Одну из музыкальных тем,
Во зло употребив Шопена,
А у Мари и у кузена
«Шел разговор такой меж тем;
«Кузина! вас я только встретил,
«Вдруг изменилась жизнь моя.
«Весь мир стал радостен и светел.
«И чем-то дивным полон я…
«Лишь вас увижу — сердце бьется,
«Вся кровь ключом кипит во мне,
«И к вам одной мечта несется!
«Вчера я видел вас во сне
«И что за сон был!…»
                         — «Ах нельзя-ли
«Мне расскааать его, кузен?»
— «Я видел, мы в войну играли,
«Как в детстве, помните?.. и взяли
«Меня вы очень скоро в плен…»
— «Ну что-ж потом?»
                         — «Потом велели
«Мне в щечку вас поцеловать…»
— «Сон в руку!… я в самом деле
«Такой приказ хочу вам дать…
«Но что вы! что вы! подождите!»
(Кузен привстал уж той порой)
«Теперь нельзя… когда домой
«Я соберусь — вы проводите…»
И тут вся вспыхнула Мари
Румянцем утренней зари, —
«Но вот что вам сказать Сережа»
(Кузена так звала она)
«Необходимо я должна:
«И думать сохрани вас Боже —
«Мечтать о чем нибудь другом…
«Вам целовать себя позволю
«Я лишь по братски, как сестру,
«А более ни в чем вам волю
«Не дам… Пусть детскую игру
«Нам вспомнят поцелуи эти,
«И будем с вами мы, как дети,
«Играть невинно и шутить
«И платонически любить…»

V.

Был этот вечер на Волконке
Близь Колымажного Двора.
Давно полночная пора
В полупрозрачные пеленки,
Звездами яркими блестя,
Мир спеленала, как дитя.
Тут на Пречистенском бульваре
Сережу, точно как в угаре,
Но платонически шутя,
Мари сама поцеловала…
Вкруг ночь апрельская дышала
Отрадной свежестью весны;
Как бриллианты, с вышины,
Сверкая, искрилися звезды;
Среди полночной тишины
На тротуары и подъезды
Светили тускло фонари.
Как порох вспыхнув весь, Мари
Схватил Сергей в одно мгновенье,
И платонизм забыл-бы весь
В минуту жгучего волненья.
A мне пришлось бы кончить здесь
Поэму эту, без сомненья,
Когда-б не послан был судьбой,
И своенравной и могучей,
Один совсем нежданный случай:
Вблизи бульварный страж ночной,
Под древом мирно опочивший,
В то время видел чудный сон,
Что жулик, нечто утащивший,
Стремит полет пред ним… и он
Вдруг заорал, вскочив спросонок:
«Держи! лови!..» и велий глас
Был так могуч и грозно звонок,
Что, у влюбленных в поздний час
Вдруг прогремев над самыми, ухом,
Ошеломил их, как обухом,
И в миг Мари оторвалась
От груди пламенной Сережи,
Воскликнув трепетно: «о Боже!»
Городовой, быть может, спас
Ее в тот миг от увлеченья
И дал возможность продолженья
Поэме этой… Наш герой
Был недоволен тем, однако…
Кузину проводив домой,
Он по бульвару в лоне мрака
Бродил, и у него в ушах
Все упоительно звенели
Очаровательные трели
Терезен-вальса, что с Мари
Протанцовал он тура три.
В его мелодии наивной,
Из музыкальных резвых волн
Вставал кузины образ дивный,
Красы невыразимой полн,
А голос нежный, голос милый,
Будя огонь в его крови,
Звучал с волшебной, чудной силой
О платонической любви….

VI.

Так проходили дни за днями…
Видался каждый день Сергей
С своей кузиной вечерами
И сумасшествовал от ней.
Настал и май; везде богато
В садах сирени зацвели,
Мари давно уже с Арбата
Переселилась на Фили,
А на другом конце деревни
Ее соседом стал Сергей,
И было Марье Алексевне
Теперь на даче веселей.
Клим Саввич ездил то и дело
В Калугу, в Тулу и в Рязань,
Где за оконченное дело
Брал должную с клиентов дань.
Случилось так, что он Сергея
Покамест лично не видал
И только от жены слыхал
О братце; вообще идея
О дальней жениной родне
Его не слишком занимала,
Но жадность к деньгам поглощала
Всего, как практика, вполне.
А дни стояли золотые,
Все ликовало и цвело,
И как-то празднично-светло
Сияли бездны голубые
Давно безоблачных небес;
Тенистый, чуть шептавший лес,
Раскинувшись зеленой сенью,
В прохладу дремлющих ветвей
Манил невольно к наслажденью.
Там страстно щелкал соловей,
Из травки ландыш серебристый
Блестя в тени над струйкой чистой.
Лил аромат; туда с Филей
Вдвоем с кузеном ежедневно
Ходила Марья Алекеевна.
Где лип и елей вековых
В начале рощи есть аллея
К Покровскому, — под тенью их
Там на скамейке, страстно млея,
В сияньи гаснувшей зари,
Вдвоем с Сережею, Мари
Однажды вечером сидели.
Раскатов соловьиных трели
Так сладки были в поздний час,
Тьма миллионом черных глаз
Из чащи липовой зияла, —
На все безмолвие легло…
Лишь где-то звучное весло
По сонной влаге чуть плескало.
На страстный мольбы в ответ,
Мари безумному Сереже
Шептала строго: «нет! нет! нет!
«Спаси от искушенья, Боже!
«Мне верен Клим, а потому
«И я обязана ему
«Быть верной… нет, кузен! прощайте!..
«Молю, меня не искушайте,
«И будьте добрым братом мне…»
С глубоким вздохом в тишине
Мария со скамейки встала,
И из очей ее упала
Слеза…
              «Но если-б ваш супруг
Вам изменил?..» Сергей уныло
Сказал ей, полный страстных мук.
«О! ну тогда-бы изменила
И я ему…» Тут радость вдруг
Лице Сережи озарила.
«Кузина! ангел! милый друг!
«Клянитесь-же мне быть моею,
«Лишь только муж изменит вам!»…
«Клянусь — извольте… но жалею,
«Что вы несбыточным мечтам,
«Кузен, предались… Клим мой верный
«Супрутам образец примерный…»
— «Пусть так! пускай он цвет мужей,
«Лишь не мешать мне дайте слово:
«К вам завтра-ж будет из Тамбова
«Одна подруга, и для ней
«В теченьи нескольких-же дней
«Вам муж изменит без зазренья,
«А вы… вы клялись быть моей!…»
Тут быстро убежал Сергей.
В Марии-ж, полной изумленья,
Вставала странных мыслей тьма:
«Уж не сошел ли он с ума?..»

VII.

От дел Клим Саввич с две недели
Нашел возможность отдохнуть
И дачным воздухом дохнуть.
Раз утром рано, встав с постели,
Он видит: в комнату вошла
В бурнусе дама молодая,
Так симпатична, так мила…
Его супругу-же, встречая,
Она так крепко обняла
И всю ее расцеловала
В уста и в щечки, что у той
Лице багровою зарей,
Бог знает — отчего, пылало…
Но тут, смущенье затая,
Мари промолвила: «моя
«Старинная подруга это…
«Зовут… ну просто звать — Аннета…»
Клим Саввич рад приезжей был
И убедительно просил
Ее на даче не стесняться
И погостить у них остаться.
Тут Климу Саввичу в ответ
Аннета улыбнулась мило
И, руку сжав, благодарила
Его за дружбу и привет.
«Клим Саввич! вы, как я слыхала»,
Она кокетливо сказала, —
«Вы — превосходный адвокат…
«Лишившись мужа с год назад,
«С его родней боюсь я тяжбы
«За мужниных усадьбы две:
«Помог талант могучий ваш бы
«Мне беззащитной… мне, вдове…»
Тут пред хорошенькой вдовою
Совсем растаял наш делец,
Как сахар в чистый леденец…
А я шепну вам той порою,
Пока, конечно, за секрет,
Что это просто был Сережа
В костюме дамском разодет.
Он, красоту свою умножа
Посредством пудры и румян,
Уже готовил тайный план,
А чтобы грудь была пышнее,
Под лиф, по счастливой идее,
С два фунта ваты положил,
И был в той роли очень мил…
Дня с два прелестная Аннета
Уже гостила и, меж тем,
Полна к хозяину привета,
Его с ума свела совсем.
Ни слова Марье Алексевне
Не говоря, куда-б ни шли,
Они гуляли по деревне,
А иногда и за Фили,
Под вечер в Кунцево ходили,
Рука с рукою и вдвоем,
И вот о чем в лесу густом
Однажды тихо говорили.
«О, вы смущаете меня,
«Клим Саввич!.. не грешно-ль вам это»?..
Шептала, личико склона,
Стыдливо томная Аннета, —
«Ведь я, как женщина, слаба
«И спорить с чувством не умею,
«Хотела, видно, так судьба:
«И я ведь также пламенею
«И к вам взаимности полна!..
«Но ах, мой друг! у вас жена!..
«Ужель решитесь перед нею
«Вы долг нарушить?.. ведь она
«Вам неизменна и верна…
«Не лучше-ль, милый мой, друг друга
«Нам платонически любить?..»
— «Ах, полноте!.. моя супруга
«Лишь потому мне изменить
«Пока не думает, что дура,
«И недоступна для амура
«Она по глупости своей…
«Клянусь — греха тут никакого,
«Даю в том честное вам слово,
«Когда вы станете моей!..»
Тут слов своих для подтвержденья
Аннету он поцеловал.
Сергей-же, полный опасенья,
Чтоб ватный валик не упал
С его груди, взглянувши строго,
Поотодвинулся немного
И томным голосом сказал:
«Коварный демон! соблазнитель!
«Вы сердца женского мучитель!
«Вы душу губите мою!..
«Пусть грех над нами тяготеет,
«Но, так и быть, я отдаю
«Вам всю себя!.. когда стемнеет,
«Вот здесь в аллее вас я жду
«И к вам в объятия паду,
«Сюда ушедши с бала тайно…»
(Тем самым вечером случайно
Был на Филях назначен бал)
Клим Саввич весь тут просиял…

VIII.

Еще давно в числе прислуги
У Клима Саввича супруги
Была из горничных одна —
Звалася Дашкою она.
Ей было пятьдесят три года;
Ряба, курноса и черна,
Она наружностью урода
Едва ль могла кого привлечь,
А сверх сухих, костлявых плеч
Седые космы упадали,
Но из прислуги всей едва ли
Она была не всех умней.
Сережа подружился с ней
И дал ей роль в поэме нашей;
Он целый час с старухой Дашей
О чем-то тихо говорил
И напоследок нарядил
Ее в костюм кисейный, бальный.
Хотя уроддиво-смешна
Была в костюме том она,
Но так как вечер мглой хрустальной
Уж падал, то под дымкой тьмы
Ее бы приняли и мы
За образ девы идеальной…
Велел Сережа ей притом
Уже в знакомой нам аллее
Сесть на скамейку вечерком,
Где ветви лип сплелись дружнее,
И Клима Саввича там ждать…
Когда ж придет, — в лесу дремучем,
Не брезгуя, себя предать
Его лобзаниям кипучим
И безответно лишь молчать…
Давно цветными фонарями
Во всем разгаре Фильский бал
Во мраке издали сиял
Между нависшими ветвями.
Оркестра флейты и смычки
То сатанински хохотали,
То женским голосом визжали,
И, будто острые крючки,
Их звуки за сердце хватали,
И далеко вокруг Филей
Звучал в окрестности пустынной
Кадриль из оперы старинной:
«Родимый, не дери ушей…»
Впивая сладостные чары
Волшебной музыки такой,
Неслись танцующие пары,
Как призраков воздушный рой
Под фантастическим мерцаньем;
Вздымали пыль подолы дам,
И с грациознейшим чиханьем
В лансье раскланивались там.
Мари с коварною Аннетой,
В кисейном платье разодетой,
Взяв Клима Саввича, вдвоем,
Царицами на этом бале
Кружились резво и порхали.
Аннета, между тем, тайком
Вдруг незаметно скрылась с бала,
А с нею и Мари пропала
Куда-то в сумраке ночном…
Давно уж этого мгновенья
Клим Саввич страстно ожидал
И, вслед затем, и сам пропал
В лесную тьму без замедленья.
И вот он под навесом лип
Идет неровными шагами;
Тут сук с нависшими ветвями
С него нежданно шляпу сшиб,
И шуму листьев прозвучало
Вдруг слово крепкое в ответ…
(Клим Саввич, заходя в буфет,
Для подкрепленья уж не мало
Хватил отваги в коньяке).
И вот пред ним невдалеке
Мелькнул в аллее призрак белый…
«Анкета!.. друг мой!.. ты моя!..
«О, не пугайся — это я!..
«Счастливый миг…» Тут с лаской смелой
Он Дашку старую схватил,
Уже всхрапнувшую часочек,
И всю, от шейки и до щечек,
Вдруг поцелуями покрыл…

IX.

Меж тем, во мраке, за кустами;
Мари с Сережею вдвоем
Скрывались, слушая тайком,
Как сладострастными губами
Клим Саввич Дашку целовал
И ей восторженные речи
Полупрерывисто шептал:
«Ну что за прелесть! что за плечи!..
«Атласа мягче и нежней!..
«Клянусь, что у жены моей
«Такой атласной, чудной кожи
«Во веки не было и нет!..
«Аннета!.. верно ты моложе
«Моей Мари на много лет!..»
Но разговора продолженье
С своею кузиной Сергей
Не стали слушать, и в мгновенье
Тихонько скрылись меж ветвей…
Ведь их подальше от людей
Самих манило упоенье…
Цветные блестки фонарей
Сверкали чудно в темной чаще,
А звуки музыки все слаще
Неслися издали в тиши, —
И здесь, в немой лесной глуши,
Далекая картина бала
Волшебной сказкою дышала….
Сквозь группы сосен и берез
Дрожал созвездий луч сребристый,
И негой сладкой и душистой
Отрадно веял сенокос….
Но звук последнего аккорда
Давно умолк и на Фили
Тишь и безмолвие легли.
Там, где торжественно и гордо
Огни бенгальские цвели,
Дымясь, лишь угли дотлевали,
А в синем небе очи звезд,
Блестя таинственно окрест,
Как бы насмешливо сияли
Над потускневшею золой
Огней, что в прахе угасали,
На миг затмивши их собой…
И безмятежно утопали
Сергей счастливый и Мари
Всю ночь в блаженстве до зари…

——————–

Гласит преданье, что Аннета
Исчезла на другой же день,
И если только вам не лень,
Вы можете проверить это
У старожилов на Филях.
Клим Саввич, не узнавши Дашу
И выпив с ней блаженства чашу,
Уехал в Новгород на днях.
Как прежде, Марья Алексевна
Гуляла в Кунцевских лесах
С своим кузеном ежедневно…
Им было весело вдвоем…
И — до сих все помнят это —
Осанкой, ростом и лицом
Он был две капельки — Аннета…

Раздел “Поэмы”

Сны на-яву. Собрание стихотворений Л. И. Пальмина. Издание В. М. Лаврова и В. А. Федотова. М.:  Университетская типография (M. Катков), 1878

Добавлено: 03-04-2017

Оставить отзыв

Войти с помощью: 

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

*