Авдей ротозей

Вот деревня Соколовка
Посреди больших лесов,
Где река течет Перловка
Меж зеленых берегов.
Там в избушке невысокой
Тридцать лет живет Авдей,
Разгильдяй и лежебока,
И лентяй, и ротозей.

Отчего Авдей? Почему ротозей? Отчего лентяй? Почему разгильдяй?

А дело было так. Надо было ему на мельницу отвезти зерно размолоть. Ну, запряг он лошадь, ну, положил на телегу мешки. Надо их привязать, а он вяжет не вяжет, только руками машет. Тут одна тетка-соседка высунулась из окна и говорит: — Авдей Петрович, ты плохо вяжешь, смотри — зерно потеряешь. —Я, — говорит он, — потеряю? Да что ты! Довезу, не растрясу. Не растрясу, не потеряю, я, — говорит, — не проморгаю.

А сам зевнул, сел на телегу и поехал.

А в это время с другого конца деревни мужик Никита тоже собрался на мельницу ехать. Надо было ему мельника повидать. Мельник ему дядей был. Запряг он лошадь, сел и поехал.

Никита едет. А впереди на версту Авдей едет.

Солнце печет. Река течет.

Авдей на телеге сидит, по сторонам глядит. Телега трясется, Авдей на телеге качается, мешки подпрыгивают.

Вдруг — что такое? — над головой в небе треск какой-то раздается.

«Что бы это такое?» — думает Авдей. Поднял голову и смотрит на небо. А на небе высоко что-то маленькое, черное вроде мухи кружится, а трещит, будто сотня кузнечиков: тррр, трррр. А потом опустилось это что-то пониже, выросло, и увидел Авдей, что это аэроплан. Смотрит на него Авдей, закинув голову, и рассуждает. „Вот, говорит, до чего люди дошли, летать начали как птицы по небу, а я по земле еду, вот, говорит, дела-то какие“. А дела-то в это время были этакие: мешки у него на телеге от толчков тряслись, тряслись, болтались, болтались, один мешок вдруг шлеп—и шмякнулся на землю. Авдей и бровью не повел, не до того, на аэроплан смотрит. А лошади тоже все равно, ей даже легче везти стало. Она быстрей побежала.

Солнце печет. Река течет.

А в это время Никита сзади Авдея едет. Едет, едет, по сторонам не смотрит. Перед собой на дорогу смотрит.

Вот проехал он версту
И еще один вершок —
Перед ним лежит мешок.
Как сюда мешок попал?
С неба, что ли, он упал?

Удивился Никита. Однако, чего же мешку с зерном на дороге валяться? Поднял он мешок. Положил к себе на телегу -и поехал. Никита едет. Впереди Авдей едет. Друг друга не видят. Дорога лесом идет. И все поворачивает. Солнце печет. Река течет.

Едет Авдей, едет, по сторонам смотрит. Вдруг видит Авдей стоит человек и в уток стреляет. Охотится на уток. Да какой-то плохой стрелок, никак попасть не может, ни одну не застрелил. — Эх, милый человек, — говорит Авдей, — да ты, верно, ружье-то первый раз в руках держишь. Вот я бы тебе показал, как стрелять надо. — Ладно, — говорит тот, — поезжайте, отваливайте, и без вас обойдемся. — Рассердился Авдей. — Я-то, — говорит, — поеду, а ты разиня.

Хлестнул с досады лошадь. Лошадь дернулась, а второй мешок от толчка шлеп — и шмякнулся на землю. Авдей хоть бы что, не обернулся даже. Едет и ругается: — Тоже стрелок, подумаешь. Разиня, а не стрелок. Я бы ему показал.

Авдей едет. А Никита позади едет.

Едет Никита, едет, по сторонам не смотрит, перед собой на дорогу смотрит.

Вот проехал две версты
И еще один вершок —
И опять нашел мешок.
Как сюда мешок попал?
С неба, что ли, он упал?

Удивился Никита: «Ну, один мешок с зерном на дороге валялся, — бывает. А второй откуда? Как это понять». Однако, поднял мешок. Положил на телегу и дальше поехал.

Никита едет, впереди Авдей едет. Солнце печет, река течет. Едет Авдей, едет. По сторонам смотрит, зевает и скучает. Лошадь бежит, хвостом машет. Вдруг остановилась. Лежит поперек дороги громадное бревно, а зачем лежит — неизвестно. Авдею бревна не видно, а лошадь стала. Он и кричит лошади: — Но, чего заснула, поезжай!

Лошадь перешагнула одной ногой через бревно, и опять остановилась. — Ты что же это, — говорит Авдей, — смеешься что ли? Поезжай. — Перешагнула лошадь второй ногой через бревно, опять стала. Две ноги за бревном, две ноги перед бревном. — Да что же ты, — кричит Авдей, — ты с ума сошла? — Да как хлестнет лошадь кнутом, та дернулась, телега на дыбы, последний мешок шлеп — и шмякнулся на землю.

Авдей катит налегке, а сзади мальчишки из канавы кричат: — Дяденька, мешок упал, эй, дяденька, мешок упал! — Телега трясется, колеса скрипят, слышит Авдей — мальчишки кричат, не то вершок упал, не то горшок упал. А какой вершок, какой горшок. Никакого у него ни вершка, ни горшка не было.

«Смеются, верно», — думает Авдей и гонит лошадь. А лошади телегу-то без мешков много легче везти стало, так и скачет.

Авдей едет. Позади Никита едет. Солнце печет. Река течет.

Едет Никита, едет, по сторонам не смотрит, перед собой на дорогу смотрит.

Вот проехал три версты
И еще один вершок—
И опять нашел мешок.
Как сюда мешок попал?
С неба, что ли, он упал?

Удивился Никита: «Ну, один мешок с зерном на дороге валяется, ну, второй, это еще бывает, а третий-то откуда же? Никак не понять».

Однако, поднял мешок, положил на телегу и дальше поехал.

Никита едет. Впереди Авдей к мельнице подъезжает. А у дверей мельницы мельник стоит с трубочкой.

— Здравствуй, — говорит, — Авдей Петрович, что скажешь?

— А вот, — говорит Авдей, — вот мешки.

— Какие же, Авдей Петрович, мешки?

— Да вот с зерном, — говорит Авдей.

— А где же они? Может, дома оставил?

— Зачем же, — говорит Авдей, — дома? Здесь на возу.

— Как хотите, Авдей Петрович, — говорит мельник, — а я не вижу.

— Как же не видишь, — говорит Авдей, — ослеп ты, что ли?

Оглянулся Авдей на телегу и руками развел. Ах, батюшки, — говорит Авдей, — и я не вижу — значит, потерял.

А мельник и мужики, которые тут были, стали над ним смеяться:

Головы не потерял?
Или тоже потерял?
Может, ноги потерял?
Может, руки потерял?

Почесал Авдей голову, а на насмешки ответить нечего — ведь верно, что ротозей. Что делать, где искать мешки? А тут Никита на мельницу приезжает.

— Вот, — говорит, — послушайте, что за история вышла. Еду я, еду, смотрю — на дороге мешок лежит с зерном.

Поднял, положил на телегу, дальше еду. Вдруг, что вы скажете, опять мешок. Поднял, положил на телегу, дальше еду. Вдруг, братцы мои, верьте — не верьте, третий мешок с зерном на дороге валяется, вот дела.

Обрадовался Авдей. — Никитушка, — говорит, — да ведь это мое зерно и есть. Я потерял, а ты нашел. — Отдал ему Никита мешки и говорит: — Знаешь, ты кто? Ты, — говорит, — Авдей-Ротозей.

А. Введенский. Авдей ротозей. Л.: Государственное издательство, 1929

Добавлено: 24-04-2018

Оставить отзыв

Войти с помощью: 

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

*