Баллада (Там, близ Средиземного моря…)

Баллада

 Юношеское стихотворение
           (не законченное).

I.

Там, близ Средиземного моря,
       Покинутый замок стоит,
Стоит на холме одиноком,
       Лозой виноградной увит.

Обрушились гордые башни,
      Высокой травой заросли;
От времени окна и стены
      Склонились почти до земли…

И ветер, свободно гуляя,
      По сводам гудит во всю ночь,
И с ужасом поздний прохожий
      От замка сторонится прочь.

II.

Когда-то, гласит так преданье,
      Роскошен он был и богат;
Вокруг него пышный тянулся,
      Цветами украшенный, сад;

Росли в нем душистые лавры
      И чудные розы цвели,
И с рокотом синие волны
      Касались цветущей земли…

Ш.

Но счастья не ведал владелец
      Средь роскоши замка того:
Был пасмурен, хмурен и мрачен
      Он вечно, Бог весть отчего;

Следы горько-злобной насмешки
      Хранило крутое чело;
В очах его ярко-блестящих
      Горели жестокость и зло…

И в замке его раздавался
      Мечей только звук, да шагов,
Сверкали тяжелые латы
      На фоне узорных ковров.

IV.

Но раз, на короткое время —
      Веселым стал замок унылый:
В стенах его образ прелестный
      Мелькал неизвестный, но милый;

И чудная песнь раздавалась
      Под сводами башни угрюмой; —
Но грустью та песня звучала,
      Звучала тоскливою думой….

И бледная тень девы милой
      У окон являяся, пела
Так скорбно, как будто все горе
      В той песне излить-бы хотела…

Но чаще — задумчиво, молча
      Сидела она у окна;
Как часто горючие слезы,
      В тоске проливала она!..

Как часто она выходила
      Украдкой на берег крутой:
Она это место любила,
      И рокот волны голубой…

Как часто, задумчиво, грустно,
      Смотрела на лодки вдали,
Как будто неверные волны
      Ей нравились больше земли;

Безмолвно, тоскливо глядела
      Она в неизвестную даль, —
Во взорах ее и улыбке
      Сквозила немая печаль…

Как часто весеннею ночью
      Шла тихо она на балкон
И с невыразимой тоскою
      Садилась меж стройных колонн;

Тихонько шептались деревья,
      Сквозь тучи светила луна;
Сидела она ни балконе,
      Как снег серебристый, бледна;

И ветер играл шаловливый
      Волнами златистых кудрей,
И горькие, жгучие слезы
      Текли из лазурных очей…

V.

Но кто-ж эта дева, чья прелесть
      Померкнуть не может от слез?
Откуда ее в этот замок
      Суровый владелец привез?

Никто не расскажет об этом;
      Лишь слуги шептались порой,
Что редко встречается счастье
      С такой неземной красотой!..

VI.

Луна, свод темный огибая,
      По небу медленно плывет,
Лучи сребристые роняя;
      И, мир уснувший озаряя,
На землю свет небесный льет.

Любуется с улыбкой нежной
      На добрых тихий, сладкий сон,
На сон младенца безмятежный,
      Покойный, мирный и безгрешный;
Порою слышит вопль и стон

Душ, отягченных преступленьем,
      Людей, запятнанных в крови,
Гонимых совести мученьем, —
      Забывших, в жажде к наслажденьям,
Заветы мира и любви.

В них совесть дремлет; но тревожит
      Порой ее полночный бред:
Его стряхнуть она не может, —
      И ум тогда им жжет и гложет
Воспоминаний горьких след.

VII.

Как ночь тиха!.. Все мирно спит…
      Облитый светом серебристым,
У моря, на холме лесистом,
      Там замок дремлющий стоит.

Ничто тиши не нарушает:
      Уснул синеющий залив;
На золоте созревших нив
      Луны луч матовый сияет…

И тихо, тихо все кругом…
      Ни ветерок не пронесется,
Ничто в кустах не шелохнется —
      Все скованно, объято сном.

Стоят недвижно кипарисы,
      Безмолвно дремлют цветники;
В их клумбах лилии, ирисы
      Воздушны, стройны и легки;

Цветов душистых ароматом
      Аллеи сонные полны
И дышат в воздухе, объятом
      Волшебной негой тишины.

Синеют горные вершины
      В дали прозрачно-голубой;
Почили тихие долины,
      Задернуты туманной мглой…

Как ночь тиха! Все тихо спит,
      Все полно негой и молчаньем;
Луны серебряным сияньем
      Мир очарованный залит…

VIII.

Луна идет ночным дозором
      По своду темному небес,
Исследуя пытливым взором
      Утесов ряд над косогором,
Заснувший дол, поля и лес;

И замок, светом озаренный
      В сияньи трепетных огней,
Как-будто в ризе золоченой;
      И сад, дремотой упоенный,
Во мгле трепещущих теней…

Идет, пытливый взор кидая
      В ущелья скал, в утесы гор,
И башню замка озаряя,
      Где плачет дева молодая,
Где слышен жаркий разговор:

IX.

«— О, будь моей!.. Тебя люблю я,
      Моя огнём пылает кровь!
Доселе жил я, лишь тоскуя,
      И жить так дольше не могу я!..
Не отвергай мою любовь!

«Она в душе моей пылает,
      Как пламень, жжет меня она!
В томленьи отдыха не знает, —
      Тебя зовет, тебя желает,
Безумной страстию полна!

«Тебе одной, тебе всецело
      Принадлежит душа моя:
Готов отдать тебе мир целый,
      Когда-б любить ты захотела!
Но ты… не любишь ты меня!

«Исполню все твои желанья,
      Исполню прихоти твои,
Без рассужденья, колебанья,
      Я за одно лишь обещанье
Твоей божественной любви!

«Но если любишь ты другого, —
      Не жди пощады для себя!
К нему ты не вернешься снова:
      Больная страсть моя готова
Убить без жалости тебя!

«О, не терзай меня сомненьем,
      Скажи мне слово в утешенье,
Меня в унынье не вводи!..
      Могу-ль мечтать я о прощеньи?
Могу-ли ожидать любви?!..».

X.

Но непреклонна, холодна,
      Его речам она внимала;
С улыбкой горькою она
      Ему печально отвечала:

«Напрасно! буду я верна»
       . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .
       . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .
       . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .

                     …Сталь кинжала
      Сверкнула молнией из рук, —
Последней речи прерван звук,
      И жертва мертвою упала…

XI.

Преступник вздрогнул… Дикий стон
      Стесненной груди вдруг раздался…
В своем кровавом замке он
      Не долго после оставался;

Все тени жертв своих несчастных
      С тех пор он видел пред собой
И образ чудный и прекрасный
      Убитой девы молодой:

С улыбкой горькой на устах,
      Бледна, пред ним она лежали,
Сияли слезы на глазах,
      Из раны кровь ее бежала…

С тех пор не ведал он покоя,
      Бледнел он в страхе и дрожал,
И, наконец, ночной порою
      Из замка тайно убежал.

Но справедливою судьбою
      Он на страданья обречен,
И уж не мог найти покоя,
      Где-б ни искал приюта он.

ХII.

В лесу-ли преступник укрылся —
      Он слышит и хохот, и рев,
И тянутся длинные руки
      К нему из-за темных дерев…

В пустыне-ли скачет он ночью —
      Пыль вьется, подобно столбам,
В ней страшные призраки вьются
      И мчатся за ним по следам:

Сцепившись за тощие руки,
      Танцуют при свете луны
И с воплем скрежещут зубами,
      Насмешки и злобы полны…

Надежда Броницкая. Отголоски жизни. Том I. СПб.: Типография Товарищества А. С. Суворина «Новое Время», 1913

Добавлено: 17-07-2017

Оставить отзыв

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

*