Близкого дня карнавал

Арлекинада в одном акте.

В вино претворите кровь.

Ночь на первое января 1920 года
старого календаря.

Сцена — площадь города неизменности в красках завтрашнего дня. Вчерашний человек в наряде арлекина выходит вперед, взглядом и словом будит чинную публику в зрительном зале.

Арлекин.
У меня есть для всех открытие,
Для себя, для мира, для вас:
Совершили свой круг события, —
Снова мой арлекинов час.
Что? Улыбка у вас иронии?
Вы еще не верите? Нет?
Знайте: страшный ваш мир в агонии,
Жизнь вернулась на прежний след!
(к даме в первом ряду)
Посмотрите, уж в вас маркизное:
Маскарадец без маски взгляд;
Вы зовете собой назад,
В наше царство мечты капризное.
(к молодым в зрительном зале)
А у вас, взгляните, бубенчики.
Шевельните руками, — звон!
(другим дамам)
А у вас — коломбины венчики…
Кончен красный, кошмарный сон!
(снова молодым)
Отыщите себя, козлоногие.
Сбросьте кожаный гнет сапог!
Не стыдитесь. Проснулись многие,
В многих ожил веселый бог!
Ведь и я был, как вы, окованный,
Ведь и я был, как вы, вчера.
День стучится к нам очарованный.
Просыпайтесь и вы! Пора!

За сценой веселый смех. Веселые близятся.

(к даме в первом ряду)
Уж зовут. Кто за мной? Вы смелая,
Вы смелее других коломбин.
Вот рука вам. За мной!..

Дама.
Хотела я…

Арлекин.
Без смущенья! Я — ваш арлекин!

Арлекин дает руку даме, и одним прыжком она оказывается рядом с ним на сцене, еще смущенная, испуганная своим поступком.
На площади, появляется смешливая толпа. В ней паяцы и полишинели, рыцари и монахи, кавалеры и маркизы, ученые в черных костюмах и пестрые шуты. Среди них два растерянных человека в костюмах вчерашнего дня.

Толпа.
Нет, вы видели? Вот чудак: обложился программами и решает «вопрос». Ха-ха…
(кто-то показывает вчерашнему нос)
Не хотите-ли нос?
А другой-то? Направленье… политика… конъюнктура… захотел мир спасти телеграммами!.. Ха-ха… Из Америки, из Науэна и Лондона… В самом деле, по Радио… коммунисты, гомруль…
Нет, милорд, поверните-ка, поверните руль!

Вчерашний.
Подождите немного. Ведь я не одет. Объясните хоть, как, почему…

2-ой арлекин.
Чудак. Перед нами одна дорога!

Вчерашний.
Я не вижу, куда идти;
Я не знаю, какая причина…

2-ой арлекин.
Перед вами везде пути.
В каждой женщине вам — коломбина!
Вы за нами пошли, — вы наш.
(передает вчерашнему шпагу, указывает в толпе на пажа)
Если рыцарь вы: ваша шпага,
Ваш паж.
За вами одна отвага.
Если вам веселей с паяцами,
Обернитесь, — их три…
(нового почуяли паяцы)
Нет, четыре… пять… восемь, — все с вами.
Кувыркайся, шути, остри!
Если хочется смелой ласки
С коломбиной вдвоем,
Мы поймем, —
Нам не нужно указки.
Если мысли у вас трезвы, —
Мы в таверну,
За нами вы.

Вчерашний.
Верно!

Новыми стало еще двое вчерашних из зрительного зала. Они оставляют кресла, прыжком через рампу присоединяются к толпе веселых, что входит в дверь старой таверны.

Дама.
Я узнала вас теперь. По глазам узнала. Вы ведь тот, вчерашний?.. Не правда-ли? Только слова ваши странны и ваш наряд… Вы вчера…

Арлекин.
Неужель вам вчерашнего хочется? Снова слез и упреков? Снова скучных анализов, разложенья на атомы прежней нудно-тоскливой любви, не знавшей радостных красок? Жечь хочется тусклый огонек озирающегося чувства и бояться веселых пожарищ страсти? Неужели вам снова доступны мрачные мысли о завтрашнем дне, и снова он темным кажется вам? Вы не видите разве, что ваше пугающее «завтра» стало моим сегодняшним карнавально-радостным днем.
(указывая на публику в зале)
Или вы еще не с ними, кто не дрогнул на мой призыв, не сбросил со смехом одежду вчерашнего дня? Или вы еще под властью принижающего, страшного времени, и наши улицы кажутся вам только пестрой декорацией?
Смотрите, прислушайтесь!
В переулки удалились счастливые. Не выбросить мраморному городскому водоему, не разлить по каменным ступеням столько веселой прозрачной воды, сколько молодой страсти разливается счастливыми и возле него, и в нишах старой соборной паперти, и за узорными стеклами этих домов.
Скажите теперь: вы — моя, без вопросов и колебаний, без упреков и слез?

Дама. (став коломбиной)
Ваша.

Убегают обнявшись. Из таверны выносят столики. Садятся. Хмельной шум на площади.

Толпа.
Бросим веселье на улицу! Бросим на площади смех!
Как радостны лица у всех!
Отвечай, что задумался? Ведь игра без проигрыша. Хватит вина у хозяина, — мы все — его гости. Нечет, иль чет?
Идет. Бросай кости.
Тебе платить.
Хозяин! Фалернского, бордо и бургундского.
А вы, — веселее пить!

2-ой арлекин.
Все без дам, все бездомные,
Кавалеры одной любви.
Веселее вы, скромные.
Зажигай бубенцы в крови!
Пусть звенят бокалами.
Пусть звенят, как смех.
Ваши губы пусть станут алыми, —
Хватит вина для всех!

Паяц.
Налейте вина и философу, — и он наш. Он сумел проглядеть за учеными книгами вражду, убийство и кровь. Не давайте ему проглядеть и веселого. Это грех. Нужно жить и философам. Полнее налейте!

Кавалер.
И монаху налейте. Под рясами сердце часто бьется не хуже, чем под рыцарскими камзолами или под пестрыми лохмотьями паяцев. Ряса — нескрываемый маскарад повседневности среди пиджаков из магазинов готового платья, сшитых по одной мерке. Рясе на карнавале почетное место.

2-ой арлекин.
Ты наш, монах?

Монах.
Я видал вчера на пороге
Кровавый след…
Позабыли о Боге
Люди в красном кругу побед.
(смущенно)
А на дне бокала
Ведь не кровь, — вино…

Кавалер.
Так душа взалкала?

2-ой арлекин.
С нами ты? За одно?

Монах.
Я слыхал вчера в молитвах
Столько страшных слов. —
Люди в диких, безумных битвах
Позабыли любовь…
Ваши речи иные, —
В них ведь только смех…

2-ой арлекин.
Позабудь. Позади слепые.
С нами ожил веселый грех!
Кто в нас бросит камень
После стольких мук?

Монах.
Amen.

Паяц.
Подливай, подливай монаху. Подливай еще! Не нуждается смех в оправданьи, и не страшен ему запрет. Он прорвет все плотины, веселый оставит след!

Входит Бубновый валет, ведя под руку Червонную даму.

Червонная дама.
Кто вы? Как будто, знакомый. Мы встречались, как-будто?

Бубновый валет.
Встречались. Да. Мы не раз бывали вместе на балу, где вели игру на чужой страсти четыре короля-ревнивца, вас четыре дамы и четверо нас.
Я — валет бубновый.

Червонная дама.
Почему же вы не со своей дамой?

Бубновый валет.
Моя дама сегодня — вы.
Все смешались масти.
В алом сердце страсти
У вас живы.
Ваш супруг в постели,
Видит третий сон,
(указывая в толпе на мечтательного валета червей)
А валет? Вот он.
Вы б его хотели?
Бросьте, он в мечтах.
Для него вы виденье.
В нем всегда сомненье
И нелепый страх.
Перед ним завеса, —
Ну а я — повеса,
Я для каждой нов,
Я готов…

Проходят.

Кавалер.
Эй, червонный, очнись! Слыхал:
Спит ее законный, — она на бал.

Червонный валет вздрагивает, озирается.

2-ой арлекин.
Да не с тобой. С другим, мечтатель.

Паяц.
Прозевал, приятель!

Пьерро.
Ха-ха! И у тебя сердце ало, — весь в сердцах камзол…

2-ой пьерро.
А другой увел… пропало!

Червонный валет.
Вы ошиблись, господа. Вино вам подсказало шутку. В таком случае я не сержусь, хотя этим не шутят. Слышите, не шутят этим! Кто посмел бы сказать дурное про мою даму не в шутку, не за веселым бокалом, что путает мысли, дразнящие диктует слова?
Нет на свете дамы чище, вернее и прекрасней, чем дама с пылающим сердцем на белом щите. королевского герба. Иначе стал ли бы я медлить, жить одной мечтою, не смея коснуться и кружева на ее сердцами залитом платьи.
Она давно была бы моею, если бы не верность королю-мужу, — черта, прекрасная в женщине, хоть и боль от нее у меня на сердце.
Вы ошиблись: с кем-то чужим прошла чужая дама.

(общий смех)

Толпа.
Ха-ха!.. Скидай берет!
Не по тебе, брат, шапка. Не по тебе перо!
Разве ты — валет?
Ты — пьерро…
Верно! Давай ему колпак.
И очки.
Вот чудак!

Червонный валет.
Оставьте шутки! Колпак — старо…

Кавалер.
Ты смешней всех других пьерро!
Те проспали своих коломбин, —
Таких много, а ты один:
Прозевал, что само ползло в руки, —
Чужую жену проспал…

Червонный валет.
Я уж раз сказал,
Прекратите мои муки!

Группа пьерро окружает Червонного валета, срывает с него берет, надевает колпак и очки, увлекая за собой в пляску.

Пьерро.
Веселей, веселей, обманутый!
Веселее, пьерро-валет!
В сердце путь, как струна натянутый, —
Нам с тобою другого нет.
Мы смеемся, смешим мы плясками, —
Пусть в груди позор,
Пусть увлек коломбину ласками
Веселый вор.

Группа пьерро увлекает червонного валета за сцену.

Ученый.
Какое странное занятие. Они всегда так, эти, в белом?

Поэт.
Не разговариваю, пока бокал не полон. «Природа не терпит пустоты», — так ведь по вашему, господин ученый? Хотя, я вижу, вы далеки от природы, роясь в книгах, в запыленных томах. Выпьемте!
(чокается с ученым)
Вы о них, о пьерро? Всегда так. Жалкие люди, хотя нам, поэтам, без них хоть пропадай. Мы на их страдательной «ориентации» томами «спекулируем».

Толпа.
Штраф! Штраф!
А еще поэт. Штраф за вчерашнее слово!
Мы вышли из этих слов.

Поэт.
Признаюсь, неправ.
Получайте, готово.

2-ой арлекин.
Горсть монет? Не годится.
Не годится совсем.

Художник.
Вам стихом расплатиться,
Сочинитель поэм.

Поэт. (вскочив на стол)
Мы разрушили жалкие цепи
Страшных событий, слов,
Нас державших, как в склепе, —
Перед нами лазурные степи,
Нас ждет янтарный улов!
Улов переливчатой мысли,
Изумрудно-прозрачных фраз.
Нам судьба пригрози. улыбнись-ли.
Все равно, — жемчугами повисли,
Слились образы в новый алмаз.
Все желанья у нас баллады.
Все поступки — сонет
Нет для чувства у нас преграды,
Коломбин улыбки — награды.
Каждый из нас поэт!

Входят три коломбины. Первая из них — та, что недавно была дамой из зрительного зала. Она уже в ярком наряде. Она веселее своих подруг.

Коломбина.
Улыбки?.. на это мы расточительны.
Улыбка всегда на устах.

2-ая коломбина. (монаху)
Вы — монах, действительно?
Настоящий монах?

Монах.
Ну, а вы, как хотели бы?

2-ая коломбина.
Власяница у вас, капюшон…

2-ой арлекин.
А в бокал поглядели бы:
Ананасный крюшон.
Соблазнительно!

2-ая коломбина уводит монаха.

3-ья коломбина. (ученому)
Вы — ученый, скажите?
Вы все знаете?

Ученый.
Да. Я доктор, доцент…

Кавалер. (протягивая коломбине книгу ученого)
Подождите момент.
Коломбин распугаете.
Загляни-ка ученому в книгу, — чем занимается?

3-ья коломбина.
Разве так полагается?
Посредине алхимия,
Башмачок на полях?

3-ья коломбина уводит ученого вслед за монахом и подругой.

Коломбина. (остальным)
Не поспею за ними я, —
И доцент, и монах!

Толпа.
И не нужно! Уж такой народ эти ученые да монахи, что за ними не угонишься. Всегда норовят в одиночку. То ли дело мы? Мы веселые и не прячемся. Мы художники, поэты, актеры, трагики и комики. Мы в любви не скрываемся.
Оставайся с нами, веселая!

Коломбина подсаживается к ним.
Вбегает ее арлекин, взволнованный и гневный.

Арлекин.
Вы, изменница тут?

Паяц.
Ха-ха! Поменялись ролями?
Говорили сами…

Арлекин. (ударяя паяца)
Замолчи шут!

Паяц. (притворно — плаксиво)
Я не буду.

Арлекин.
Я искал вас сейчас повсюду.
Вы исчезли меж рук, как дым.
От любви я блуждал слепым,
Вас искал среди зданий.
Неужели моих страданий
Вы не видите прежний путь?
Хоть бы раз вам в глаза взглянуть, —
Может-быть, и вы б догадались…

Коломбина.
Арлекин, арлекин, попались.
Вы позвали меня смелее,
Веселее в ряды коломбин.
Арлекин звал любить без упреков,
Без намеков ревнивых и слезь,
В мире грез, где любовь — каприз,
Где маркиз так веерны руки, —
Ну а муки . . . . муки были б путем назад.

Говоря так, коломбина закрывает руками глаза арлекину, стоящему перед ней на коленях, и целует соседа.

Паяц.
Попался, брат!

Толпа.
Веселая, с нами! Мы все, как один, и все разны. Удобнейший случай совместить разнообразие с постоянством.
Вот мой бокал… И мой… И мой…

Протягивают ей бокалы. Коломбина пьет из каждого.

Кавалер.
Молодец, коломбина!

Коломбина.
Я люблю одного арлекина,
Но он — во всех.
Для любви причина:
(2-му арлекину, и поэту)
Ваш веселый смех.
Ваши брови,
(кавалеру)
Ваш беспечный вид.
(рыцарю)
Ваша жажда крови,
(паладину)
Ваших плеч гранит,
(юноше)
А у нас — улыбка.
(старику)
А у вас — кольцо.
(художнику)
Ваша талья гибка
И нервно лицо.
(снова старику)
Вам дарю мгновенье.
(снова юноше)
Вам, — быть-может, час.
(всем)
Кто хочет наслажденья,
За мной сейчас!

Убегают. Все за ней, кроме ее арлекина. Он печально сидит у стола. Входит пьяный Трефовый валет.

Трефовый валет.
Валету Треф дорогу!… Да, шире, а то понаставили домов, не повернешься… Здесь пьют? Отлично. Самое подходящее для меня место.
(арлекину)
Здравствуйте, друзья. И чего вы оба так надулись? Словно родные братья моего приятеля, что всегда при пиковом интересе. Выпьем лучше…

Арлекин.
Оставьте меня. Вы видите, я тут один, и так одинок Зачем смеяться над покинутым?

Трефовый валет.
Один? А я думал, нас двое. У обоих такие постные физиономии. Верно, баба надула? Не поделили? Пейте оба. Оно вернее.
Хозяин! Три нам бокала, хозяин!
Понимаю, раздвоение души и тела. Блондинка?
Тогда беленького, хозяин. Брюнетка? Вали по темнее. Помогает. Клин клином. А мне все равно, какое пить.

Арлекин.
Я так одинок и непонят в этом смеющемся мире, которому только-что радовался. Что может быть страшнее смеха, безудержного веселья, когда внутри все истерзано вопросами, измучено ревнивыми мыслями, когда каждая минута в счастливом прошлом разложена на тысячи обманов? Когда любовь стоит перед пропастью.
Страшно в нее заглянуть.

Трефовый валет.
Загляните в хрусталь бокала;
В янтарь вина.
В нем веселья не мало
От краев до дна.
Есть вино, — все дамы
Для меня равны,
И чужие драмы
Смешны.
Пей! Вино налито,
В нем тает лед.
Наша карта бита, —
Наша карта бьет!

Арлекин.
Не говорите про новые карты, про выигрыш в новой любви, сколько бы ни было в ней забвении. Новая любовь не для меня, не для того, кто оставил себя в прошлом, кто, едва поманив себя счастьем нового, уже мучается, рвется к страданию, оставленному позади.
В нем я находил по крайней мере красивую безысходность мучения для себя и для своей любимой. Не зная радостей, мы были все-таки близки в сплетениях общих тоскливых нот…
Я, безумец, первый поманил ее к радости, открыл ей широкий простор не задумывающегося чувства. Но я ждал в ней такой любви для себя одного. Я ждал бесконечных изменений красок чувства в нас обоих.
Мы сами должны были стать арлекином и коломбиной, рыцарем и его верной дамой. пастушком на лугу и пастушкой, вёселым фавном и резвой нимфой. Я готов был найти в себе для нее тысячи возможностей. А она нашла их не во мне, — в любом прохожем…!
Одному мгновенье,
А другому — час…
Для меня — мученье
Блеск любимых глаз.
Для меня кошмарна
Эта цепь измен…

Трефовый валет.
Пей. Вино янтарно.
В нем волшебный плен

Трефовая дама входит, лорнируя сидящих.

Трефовый валет.
Привет вам, прекрасная дама. Ваш пьян валет.
На меня, на меня не надо. На него лорнет.
Я нашел исцеленье. А влюбленный нет.
На него все вниманье. Его в круг побед.

Трефовая дама. (арлекину)
Бедняжка. Вы так страдаете, я вижу. И я одна, и я одинока. Я знаю цену одиноких страданий, я чутка к их утонченной, изысканной красоте. А вы разве не знаете, как иногда много значит маленькое женское словцо утешения? Как оно обновляет душу, особенно, если женщина из тех кто не перестал нравиться.

Уводит арлекина, насильно взяв его под руку.

Трефовый валет.
Следующий. Поступил в полный ремонт и лакировку. Она — мастерица обновить. Который по счету у утешительницы? Не хватит трефовых очков для счета. Хотела-было призанять у пиковой за ненадобностью, да старушка отговорилась: понаделала-мол из своих четок. Кто ее знает молится или тоже подсчитывает визиты своего надушенного аббата. У старушки с ним удачна,
талия: без проигрыша, хоть и по маленькой…

Паяц. (показываясь из-под стола)
Недурная. Я подсматривал в щелочку.
Мастера они втихомолочку.

Трефовый валет.
И пролаза ты, шут.

Паяц.
Где старушка с аббатом, мы всегда тут.

Вбегает 3-ья коломбина.

3-ья коломбина.
Не видали ученого?
Убежал. Вот чудак!

Трефовый валет.
Так.

3-ья коломбина.
Уж совсем мы поладили:
Целовал, обнимал…

Трефовый валет.
И пропал?

Выходит смущенный ученый.

Да, взгляните, не сзади-ли
Ваш ученый беглец.

3-ья коломбина.
Наконец!

Ученый.
Коломбина, простите.

3-ья коломбина.
Мы уж были «на ты».

Ученый.
Вашей… нет, твоей красоты
Так крепки тончайшие нити,
Так причудлив узор…

3-ья коломбина.
Не вступаю об этом в спор.
Дальше что, говорите.

Ученый.
Ваших… губ твоих зов
Так загадочно нов…

3-ья коломбина.
Что от нового вы бежите?

Ученый. (пытаясь обнять)
Я с тобою опять
От мгновения взять…

3-ья коломбина. (притворно)
Пустите!

Ученый.
Мы одни. Я с тобой.

3-ья коломбина.
Ах, оставьте. Чужой,
Смотрите.

Ученый.
От любви без ума…

3-ья коломбина.
Вижу я сама.

Удаляются. Входит монах, держась за щеку.

Монах.
Боже. Грех горит на ланите.

Трефовый валет.
Побили, верно, отец? Вещь не из приятных, конечно. Можно обойтись и без такого развлечения.

Монах.
Хуже, чем побили. Если бы щеки моей коснулась рука, ударила бы, нанесла оскорбление, — у меня нашелся бы достойный выход. По уставу нашего ордена, я подставил бы другую щеку. А то, женщина поцеловала. Женщина поцеловала!

Трефовый валет.
Действительно, безвыходное положение, если раздразнила, а самой и след простыл. Только я не знал, что и поцелуй у вас относится к числу неприятностей.

Монах.
Я теперь не знаю, как мне искупить этот грех. Я готов теперь поклясться смирять себя, дать обет — всю жизнь не знать иного ложа, как тот самый гроб, в котором меня опустят в могилу. У меня уже приготовлен гроб, но до сих пор я не решался…

Трефовый валет.
Оно и понятно. Развлечение сомнительное. Не лучше ли вам, отец, применить к поцелую тот же метод искупления, что и к пощечине: подставить другую щеку? Логично, казалось бы?

Монах. (обрадовано)
А, пожалуй, вы и в самом деле правы.

Трефовый валет.
Соображаем.

2-ая коломбина, появившись, целует монаха.

2-ая коломбина.
Раз. Два. И три.

Трефовый валет.
Придется еще раз. Святой отец имеет явную склонность к симметрии. Такой уж у них устав в ордене.

2-ая коломбина. (целуя еще раз)
Могу и четыре.
У меня устав:
В поцелуях устав,
Засни.
Для меня не сон,
Если кровь в унисон
Не бьет
С тем, кто мил,
Кто меня истомил,
Любя.
Ярче грезы будь.
Кто со мной, забудь
Про вчера.
Цепи сна расторг, —
И лови восторг
Новых ласк.

2-ая коломбина и монах уходят.

Трефовый валет.
Пошли по пути искупления. Эта, хоть кого, в гроб уложит. Да и он из понятливых.

Входят Червонная дама и Бубновый валет.

Червонная дама. (испуганно)
Мой муж!

Трефовый валет.
Ошиблись. Рангом пониже, и совсем другой масти. Плохо стали разбираться в колоде, королева.

Червонная дама.
Мне все чудится… Сейчас в пляшущей толпе пьерро я видела, как будто, моего бедного валета в колпаке и очках.

Трефовый валет.
Верно, взял на прокат у вашего же супруга. У них с сегодняшнего дня, я вижу, полная общность интересов. Партнеры по проигрышу. Но я молчу. Я в чужие карты не заглядываю.

Червонная дама.
Взгляд был бы нескромный.

Бубновый валет. (уводя его)
Я — сегодня ваш,
Я любовный стаж
У меня огромный.
У меня манера
Для любой нова, —
И тому не два
И не три примера.
В страсти виртуоз,
Я из дам, как роз,
Собирал букеты.

Бубновый валет и трефовая дама уходят.

Трефовый валет.
Берегите свои береты,
Слуги старых слепых королей!
Не играть бы вам их ролей,
Остальные валеты.

Появляется группа пьерро и червонный валет между ними.

Вот, как раз один, околпаченный,
В близоруких очках, —
Проиграл, видно, шлем, назначенный
На своих же червах.

Пьерро.
Веселей, мы ведь все обмануты!
Кувыркайся, кружись, пляши!
Веселей покорись обману ты
Искаженной смехом души!

Червонный валет.
Оставьте меня. Что за комедия? Что общего между нами? Не смейте называть меня своим, равнять с паяцами. Я не шут и шутом не был. Я полон любви, самой возвышенной и чистой. В ней нет ничего смешного, что роднило бы меня с вами… Оставьте!
(увидев трефового валета)
Это ты?

Трефовый валет.
Я, конечно. Если не видишь трефового трилистника, то хоть бы по рюмке догадался.

Червонный валет. (возмущенно)
Ты посмел коснуться ее, такой хрупкой?

Трефовый валет. (поднимая рюмку)
Они всегда хрупкие. С такой тонкой талией, что шестнадцатилетняя девушка позавидует. А, повозишься с ними вечер, на ногах не устоять.

Червонный валет.
Ты осмелился овладеть ею?!

Трефовый валет.
И не думал. Стану я заниматься мелкими кражами по ресторанам?

Червонный валет.
Так это неправда? Они солгали? Она чиста по прежнему?

Трефовый валет. (выпивает и опрокидывает рюмку)
Сейчас будет по прежнему. Теперь чиста. Ни капельки не оставил, как видишь.
У нас это мигом.

Червонный валет.
Да ты о ком говоришь, безумец?!

Трефовый валет.
Об этой посудине.

Червонный валет.
А я о даме, о моей королеве с пылающим сердцем.

Трефовый валет.
Здорово распылалось. Огонь с тебя на другого уже перекинулся, — ну, да он несгораемый, обойдется. То-то на тебе дурацкий колпак и очки.
В подходящей ты, брат, компании.
Потуши-ка любви пожар ты, —
Передернул другой твои карты.
Далеко теперь твоя дама.
Я, хоть пьян, но на все смотрю прямо:
Рюмка всех надежнее дам.

Червонный валет.
Я ее никому не отдам!

Трефовый валет.
У бубнового — козырь в любви…

Червонный валет.
Мое алое сердце в крови!

Пьерро.
Так пляши. Свое сердце разбрасывай,
Как мы, как мы.
Брызги сердца, как искры пламени,
И страданья немы.
Веселей, веселей, обманутый!
Веселее, пьерро-валет!
В сердце путь, как струна натянутый, —
Нам другого с тобою нет.
Проглядел все глаза за ламою
Сквозь свои очки.
Знаем мы любовь ту же самую,
На всех — колпаки!

Утаскивают червонного валета.

Трефовый валет.
Околпачили… Что-то ноги не ходят… встать не могу. Жаль, что королева утащила утешать тех двух молодцов. Они бы взяли меня под руки…

Паяц. (вылезая из-под стола)
И тебя поднимут. Прислушайся.
Слышишь? Шумят, приближаются
В старых нарядах новые.
Паяцы кувыркаются…
Кринолины плывут лиловые…
Бубенцы звенят маскарадные,
Камзолы у всех нарядные,
Лица радостью светятся…
Тот, кто в пляске случайно встретится,
Вновь узнает любовь на мгновение.
Всех зажгло одно опьянение…

Врывается общий хоровод, шумный, огненный, и ведет его радостная Коломбина.

Коломбина.
Все за мной: паяцы картонные,
Доктора, монахи, влюбленные.
Музыканты, актеры с поэтами,
Королевы-дамы с валетами!
Все за мной в круги хороводные!
Все за мной, для любви свободные!

Опрокидывает ногой стол Трефового валета.

(трефовому валету)
Я пьяней вина.
Пей вино до дна
С моих губ.
Ты мне люб
Ты нов.
Ты из снов.
На минуту ты мой.
За мной!

Хоровод кружится снова. Слышатся фразы мелькающих пар.

3-ья коломбина.
Позабыли алхимию, философию, логику?

2-ая коломбина.
Что, теперь уж не хочется к монастырскому гробику?

Червонная дама.
Отрастают ветвями рога у червонного…

Трефовая дама.
Вот у вас уж и нету лица церемонного…

Оба смеются, потому что утешился Арлекин.

Коломбина.
Все за мной!.. Мой валет, минуточку.
Паяцы, веселее шуточку!
Все за мной в круги хороводные.
Все за мной, для любви свободные!
Я вино в крови.
У меня в любви
Запрещенья нет.
Каждый — мой валет.
Все любить правы!

Увлекает хоровод в улицы.

Паяц. (в публику)
Ну, а вы?!

Ярослав Воинов. Саркофаг Одной Весны. Стихи. Обложка книги работы художника Криммера. Ревель: Кольцо, 1920

Добавлено: 12-04-2020

Оставить отзыв

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

*