Богиня весны

(Весенняя симфония).

I.

Не пропеть ли вам новую песнь про весну?
Первый долг для любого поэта
Встретить гимном луч вешний, а это
Обязательно было певцам встарину.
Да, пора: глыбы рыхлого снега
Под теплом благодатных весенних лучей,
Разливаясь, журчат, а с лугов и полей
В грудь вливается вешняя нега.

II.

Так и быть! в честь грядущей богини весны
Сладкозвучную лиру я строю.
Вот, как призрак, весна предо мною
Вдруг предстала при рокоте первой струны
И сказала мне в ласковом тоне,
Поманив за собою таинственно вдаль:
О поэт! по Москве нам пройтиться нельзя-ль?..
Будь, голубчик, моим чичероне!..

III.

Так с богиней вдоль улиц мы бродим вдвоем
И куда лишь богиня ни станет,
Всюду следом со струн моих грянет
Громозвучный аккорд, и повсюду ручьем
Зимний снег перед нами струится,
Но не так, как простор деревенских полей,
А со всей суетой безграничной своей
Нас повсюду встречает столица.

IV.

В дни, когда, задремав в снеговой пелене,
Вся природа глядела пустыней,
И в блестящий, но мертвенный иней
Лес украшенный спал в летаргическом сне
Вопреки всем законам природы,
На общественной почве роскошно цвело
Все, что только из недр ее выдти могло:
Распустилися пестрые моды,

V.

Цвел балов, маскарадов сияющий рой,
Ярким маком алели скандалы,
Ерундою махровой журналы
Расцвели, но особенной пышной красой
Разноцветные рдели болваны….
Этот злак, изобильный в родимой стране,
Переносит, как ведомо всем, наравне
Жаркий юг и полярные страны.

VI.

Дальше, дальше с богиней мы дружно идем,
И приветствует гостью столица:
Здравствуй, здравствуй весна чаровница!..
Ей лепечут миазмы, порхая кругом,
Завывают поэты стихами
С лирным звоном, за ними покойников хор
Нам на встречу плетется, но уличный вор
Всех довольнее вешними днями….

VII.

Вот весенняя грязь у решетки трубы
Брыжжет пеной, точь в точь Ниагара,
И клокочет отважно и яро:
Я — великая грязь, и, по воле судьбы,
Я стихиею пятой в отчизне…
Я струюсь из газет, я теку из сердец,
Все питаются мной: и дурак, и мудрец,
Я — ваш цемент в фундаменте жизни!

VIII.

Вот, как замок, огромный и сумрачный дом,
В бельэтаже ряд окон зеркальных,
А по стеклам окошек подвальных
Начертила зима чудотворным перстом
В фантастическом стиле узоры.
И, горячим дыханьем подувши весна
На стекло запушенного снегом окна,
Заглянула в подземные норы.

IX.

Смотрит: в темном подвале, сыром и гнилом
Дрогнут с холода бедные люди,
Тихо бледная женщина, к груди
Двух младенцев прижав, чтоб согреться втроем,
Их в лохмотья свои обернула.
Вот н пьяный хозяин, шатаясь пришел,
Видно средство согреться он лучше нашел
И… свалился с трехногого стула..

X.

Жалко стало богине озябших людей,
И тихонько она подышала
Из окошка в трущобу подвала,
Кинув сноп золотистых и теплых лучей,
И с отрадой хозяйка больная
Прошептала: «хвала тебе, Господи! Мы
Не замерзнем теперь вплоть до самой зимы,
Здравствуй, здравствуй, весна дорогая!..»

XI.

Вот завешено шторкой окошко одно:
В душной комнате, тесной и бедной.
Испитой, изнуренный и бледный,
Здесь в тяжелом недуге томится давно
Бедный труженик; юные силы
Съели горе и труд; перед ним на столе
Ряд микстур и лекарств, но на бледном челе
Отпечатан уж сумрак могилы.

XII.

В щель окна золотым и веселым лучом
Заглянула богиня сквозь штору,
И больного угасшему взору
Столько жизни сверкнуло в луче золотом….
Вспомнил он позабытые годы,
Вспомнил ширь и приволье зеленых полей,
Колыхание струй в блеске вешних лучей,
Грезы счастья, любви и свободы,

XIII.

Вспомнил он все надежды промчавшихся дней,
Веру гордую в юные силы,
И теперь, перед дверью могилы,
Он рванулся к былому, а сердце больней
В нем забилось… и жаль его стало
Доброй, нежной богине; тихонько она,
Красотой лучезарной и дивной полна,
У постели больного предстала.

XIV.

В ароматном венце, с золотистой косой.
С голубыми, как небо, очами,
Убрана полевыми цветами,
Бесконечной и теплой полна добротой,
Наклонилась она к изголовью.
«Бедный друг мой! ужели меня ты забыл?
Помнишь ту, что так страстно давно ты любил!..»
Прошептала богиня с любовью…

XV.

«Но не слишком ли много ты горя и зла
Перенес в своей жизни унылой?
Не довольно ль томиться, мой милый?
С утешеньем отрадным к тебе я пришла;
Все твои прекращу я страданья!.»
И богиня, над бледным больного челом
Грациозно склонясь, положила на нем
С бесконечной любовью лобзанье.

XVI.

Ловит призрак знакомый в объятия он,
Но агонии дрожь пробежала…
Миг один — и больного не стало,
Безмятежный и тихий объял его сон,
От которого нет пробужденья
И, скользнувши над трупом холодным, немым,
Сквозь окошко прощальным лучом золотым,
Тихо скрылось, исчезло виденье.

XVII.

Вот и сумерки мглою прозрачно-сквозной
Над шумящей столицею пали,
По окошкам огни засверкали,
Вспыхнул на небе звезд бриллиантовых рой;
Ярко месяца рог серебристый,
Прорезая край облака светлым серпом,
Будто девичий взор, брызнул мягким лучом
Вешних тучек из дымки волнистой.

XVIII.

Вот сияет ряд окон в одном из домов:
Там на поле зеленом и мирном
Предается восторгам козырным
Сонм плешивых, по истине «светлых» голов,
(Не внутри, а конечно снаружи)…
Тихо встала богиня в компании их,
Но к невидимой гостье в расчетах своих
Равнодушны почтенные мужи…

XIX.

Вот в уютной квартирке за чайным столом,
Вся румянцем зари облитая,
Томных глаз нежным блеском играя,
С молодым человеком хозяйка вдвоем
Тихо шепчется… «Нет, не могу я
«Больше чувства таить… страстно шепчет он ей —
«Я сгораю!.. О, будь же… о будь же моей!…
Да иль нет?.. отвечай мне, молю я!..

XX.

И хотела прелестная вымолвить «нет…»
Но богиня ей персей коснулась….
Сладко сердце в тот миг встрепенулось
В замиравшей груди… и безмолвно в ответ
Щечкой, вспыхнувшей алою кровью,
Вся истомой и трепетом неги полна,
Вдруг к груди его страстно прижалась она,
Победив нерешимость любовью…

XXI.

Без помехи оставив счастливцев вдвоем,
Мы с богиней от них улетели,
Ярко рожки в тот миг заблестели
Над супружеским в карты поникшим челом,
И, победу любви торжествуя,
На струнах гармонической лиры моей
Полной силы рукою звучней и звучней
Вдохновенно аккорды беру я.

XXII.

Но уж полночь; все спит, стихнул гул городской,
В чутком воздухе свежестью веет,
Тьма под арками башен чернеет,
Гаснуть окна, и месяц свой рог золотой
Тускло прячет за край небосклона,
И, блуждая во мраке, богиня весны
Навевает воздушные легкие сны
Под удар полуночного звона.

XXIII.

Всюду сон; лишь не спит одинокий поэт,
За капризною рифмой гоняясь,
И богиня ему, улыбаясь,
Шепчет на ухо рифму… игривый куплет
Вдохновенно с пера его льется…
Ты, которая слаще и краше весны!
Пусть к тебе замирающим звуком струны
Он на крыльях любви донесется!..

Раздел “Сатиры и фантазии”

Сны на-яву. Собрание стихотворений Л. И. Пальмина. Издание В. М. Лаврова и В. А. Федотова. М.:  Университетская типография (M. Катков), 1878

Добавлено: 25-01-2017

Оставить отзыв

Войти с помощью: 

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

*