Борису Садовскому

Пылает сердце одиноко
На сокровенном алтаре.
Борис Садовской «Полдень».

Дорогой Борис Александрович,
Тринадцать лет, тринадцать лет –
Прошло от первой нашей встречи,
Вы были признанный поэт,
А я – лишь модою отмечен.

Бьет барабанщик невпопад,
Хромают годы на парад
За деревяшкою солдатской, –
Но Вам напомнить все ж я рад
“Союз Поэтов” на Фурштадской –
(Вернее, “Общество”… оно
Теперь навек погребено).

Туда, как будто бы для танцев –
Салонные съезжались львы, –
Недоброво забыли ль Вы?
И Пяста, призрака испанцев?
А Мандельштамский завиток,
Что вился прядью в потолок?

Моя усталая душа
Ведет свой счет по старым ранам… –
Шелка Ахматовой, шурша,
Дышали блоковским туманом;
Казался тенью Гумилев,
Что потеряла человека;
Цвел Жорж Иванов под опекой
Друзей, игравших “роль без слов”,
И Конго именем своим
Напоминал пустыню Конго, –
В гостиной рядом, вдоль chaise-longu’a,
Как брег обретший пилигрим,
Был Мережковский недвижим.
И о слонах совсем иных,
О тех, чей оттиск на резинке, –
Моравская свой детский стих,
С лицом отпущенной бегинки
Читала, кушая тартинки;
Чеботаревская – одна –
Сидела, в сон погружена,
И лил в тщету над нею ливни
Стиха тропического Ивнев.

Филантропических затей
Я не поклонник, но однако, –
“Интеллигентных матерей
Содружество” – и я оплакал.

Примечание: Увы, я на названья хром:
Иначе как-то называли
Свой круг те дамы, что сдавали
Поэтам (раз в неделю) дом.
Но все равно! Попарно в зале
Всегда матроны восседали,
Деля наш призрачный успех.
И уходили позже всех.

Но, не шутя и детски-нежно,
Я помню ласковый Ваш взгляд,
Когда средь гениев небрежных
Раздался звон моих баллад.

Я помню теплое пожатье,
Сухую, узкую ладонь
И умный, тютчевский огонь
Усмешки. С той поры – мы братья!

Вчера Манухина дала
Ваш адрес мне – и со стола
Листок Ваш нежно протянула.

По строчкам вился легкий стих,
И я, вдыхая запах их,
Забылся – и, вскочив со стула,
Увидел снова Петербург
И снежных фонарей мерцанье…
Особняки… И шпор бряцанье
В мятели вьющихся мазурок.

Предсмертной лентою “кино”
Помчали рельсы и заставы –
Минувшей юности забавы
И детства синее окно.

Вот плацпарадной мерзлой дробью
Стихи минувшие стучат
В мое безвестное надгробье,
Зовя на призрачный парад.
Выходит Блок, согнулся Брюсов,
Есенин небывало строг, –
И я, потомок угро-руссов,
Стою у спутанных дорог.

Но светом нежно и глубоко
Чей луч мелькнул в моей норе?
То Ваше сердце одиноко
Горит на тайном алтаре.

Борис Зубакин

Москва,
октябрь 1926 года

Тыняновский сборник 7: Шестые Тыняновские чтения : Тезисы докладов и материалы для обсуждения. Рига-Москва: с. 125-127, 1992

Ред.: Борис Александрович Садовской, настоящая фамилия Садовский (1881-1952), поэт, писатель.

Добавлено: 03-08-2016

Оставить отзыв

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

*