Бородинская годовщина

Великий день Бородина
Мы братской тризной поминая,
Твердили: «Шли же племена,
Бедой России угрожая;
Не вся ль Европа тут была?
А чья звезда ее вела!..
Но стали ж мы пятою твердой
И грудью приняли напор
Племен, послушных воле гордой,
И равен был неравный спор.

И что ж? свой бедственный побег,
Кичась, они забыли ныне;
Забыли русской штык и снег,
Погребший славу их в пустыне.
Знакомый пир их манит вновь —
Хмельна для них славянов кровь;
Но тяжко будет им похмелье;
Но долог будет сон гостей
На тесном, хладном новоселье,
Под злаком северных полей!

Ступайте ж к нам: вас Русь зовет!
Но знайте, прошеные гости!
Уж Польша вас не поведет:
Через ее шагнете кости!…»
Сбылось — и в день Бородина
Вновь наши вторглись знамена
В проломы падшей вновь Варшавы;
И Польша, как бегущий полк,
Во прах бросает стяг кровавый —
И бунт раздавленный умолк.

В боренье падший невредим;
Врагов мы в прахе не топтали;
Мы не напомним ныне им
Того, что старые скрижали
Хранят в преданиях немых;
Мы не сожжем Варшавы их;
Они народной Немезиды
Не узрят гневного лица
И не услышат песнь обиды
От лиры русского певца.

Но вы, мутители палат,
Легкоязычные витии,
Вы, черни бедственный набат,
Клеветники, враги России!
Что взяли вы?.. Еще ли росс
Больной, расслабленный колосс?
Еще ли северная слава
Пустая притча, лживый сон?
Скажите: скоро ль нам Варшава
Предпишет гордый свой закон?

Куда отдвинем строй твердынь?
За Буг, до Ворсклы, до Лимана?
За кем останется Волынь?
За кем наследие Богдана?
Признав мятежные права,
От нас отторгнется ль Литва?
Наш Киев дряхлый, златоглавый,
Сей пращур русских городов,
Сроднит ли с буйною Варшавой
Святыню всех своих гробов?

Ваш бурный шум и хриплый крик
Смутили ль русского владыку?
Скажите, кто главой поник?
Кому венец: мечу иль крику?
Сильна ли Русь? Война, и мор,
И бунт, и внешних бурь напор
Ее, беснуясь, потрясали —
Смотрите ж: все стоит она!
А вкруг ее волненья пали —
И Польши участь решена…

Победа! сердцу сладкий час!
Россия! встань и возвышайся!
Греми, восторгов общий глас!..
Но тише, тише раздавайся
Вокруг одра, где он лежит,
Могучий мститель злых обид,
Кто покорил вершины Тавра,
Пред кем смирилась Эривань,
Кому суворовского лавра
Венок сплела тройная брань.

Восстав из гроба своего,
Суворов видит плен Варшавы;
Вострепетала тень его
От блеска им начатой славы!
Благословляет он, герой,
Твое страданье, твой покой,
Твоих сподвижников отвагу,
И весть триумфа твоего,
И с ней летящего за Прагу
Младого внука своего.

А. С. Пушкин. Собрание сочинений в 10 томах. Том 2. Стихотворения 1823-1836. М.: Государственное издательство художественной литературы, с. 341-343, 1959

Ред.: Напечатано вместе со стихотворением «Клеветникам России» в брошюре «На взятие Варшавы. Три стихотворения В. Жуковского и А. Пушкина». Написано 5 сентября 1831 года после получения известия о взятии Варшавы.
Ред.: Написано по поводу взятия предместья Варшавы, Праги — 26 августа 1831 года, в день годовщины Бородинского боя 1812 года.
Ред.: Знакомый пир их манит вновь… — имеется в виду план интервенции, предлагавшийся депутатами французской палаты (смотрите мтихотворение «Клеветникам России»).
Уж Польша вас не поведет — напоминание об участии Польши (Варшавского герцогства, созданного Наполеоном в 1807 году) в войне Наполеона против России в 1812 году.
Вновь наши вторглись знамена — имеется в виду взятие Варшавы Суворовым в 1794 году.
Того, что старые скрижали // Хранят в преданиях немых — разорение и сожжение Москвы во время польской интервенции 1611 года.
Но вы, мутители палат — речь идет о выступлениях во французской палате депутатов Могена и Лафайета, которых Пушкин разумел в стихотворении «Клеветникам России», и новых выступлениях (30 июля и 15 августа) Клозеля, Лараби, Одиллона-Барро и Лафайета.
Подчеркнутый Пушкиным стих: Больной, расслабленный колосс — очевидно, слова одного из них, пытающиеся представить Россию слабой в военном отношении (в выражении этом использован библейский образ колосса на глиняных ногах).
Куда отдвинем строй твердынь? — деятели польского восстания 1830 года претендовали на присоединение украинских, белорусских и литовских земель, восстановления границы России и Польши там, где она проходила до Андрусовского мира 1667 года (т. е. присоединения к Польше Украины до Днепра, включая Киев).
Наследие Богдана — то есть Богдана Хмельницкого, — Украина.
Святыню всех своих гробов — «дело идет о могилах Ярослава и печерских угодников», — так объяснил этот стих сам Пушкин в письме к Е. М. Хитрово от середины сентября 1831 года.
Война, и мор, и бунт — русско-турецкая война 1828—1829 годов, эпидемия холеры 1830—1831 годов и, вероятно, восстание новгородских военных поселений летом 1831 года.
Внешних бурь напор — планы интервенции.
Вокруг одра, где он лежит — речь идет о И. Ф. Паскевиче (1782—1856), главнокомандующем русскими войсками, взявшими Варшаву, контуженном при штурме Праги.
Кто покорил вершины Тавра (горной цепи в южной Армении), Пред кем смирилась Эривань — имеется в виду русско-персидская война 1827—1828 годов и взятие крепости Эривани 1 октября 1827 года.
Венок сплела тройная брань — Паскевич был победителем в трех войнах: русско-персидской 1827—1828 годов, русско-турецкой 1829 года и русско-польской 1831 года.
И весть триумфа твоего // И с ней летящего за Прагу // Младого внука твоего — донесение Паскевича о взятии Варшавы было доставлено в Петербург внуком Суворова, князем А. А. Суворовым (1804—1882).

Добавлено: 23-11-2016

Оставить отзыв

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

*