Бродяга (Пьеса)

Пиеска в 2-х картинах.

Участвующие:

Андрей Николаевич. Мелкий землевладелец.
Толя, его сын, лет 10.
Бродяги:
Трофим.
Кузьма.
Лукьян. Староста.
Арефьевна. Нянька-старуха.

 

Картина первая.

(Глухой уголок сада. Направо вся в кустах беседка.
У входа на земле лежит Трофим и спит. Вечер).

I. Входит, озираясь, Кузька.

Кузька. Уж и глушь!.. Хорошо!.. Никто не приметит… (Свистит). Трофим!.. Здесь ты?.. (Заметив Трофима). Ишь развалился где!.. Экий медведь!.. (Толкает его). Эй, Трофим!.. Очнись, ежовая голова!.. Трофим!.. Чего ты развалился? Ну, как приметит тебя кто-нибудь…

Трофим (Проснувшись, сел и потягивается). О-о-о!.. Ни-как я заснул…

Кузька (Передразнивая). «Никак заснул»… Тоже, сторож!..

Трофим. Да и малость только… Ишь больно изморился. Да и голод томит… То-есть вот как есть хочется, сейчас помереть!..

Кузька (Мрачно). А ты думаешь, мне не хочется?.. Тоже и я человек, и у меня живот-то подвело… Уж очень ты, братец, простоват. Развалился и спишь; ну, как кто грехом зайдет сюда да увидит тебя?..

Трофим (Зевнул). А кому сюда зайти? Ишь глушь-то какая!..

Кузька. Ну, брат, тогда поздно будет, как заметят тебя. Тогда, брат, пиши пропало!.. Ну, так смотри, не опростоволосься! Держи ушки на макушке! Зевать нельзя… Как, значит, ночь станет, этак часов в 12, ты, того, подбирайся к дому барскому. Собаки-то, не бойся, не тронут: я их к тому времени прикончу. Ну, значит, подкрадешься ты к балкону из саду… Балкон-то деревянный… Заберись под него да огонь под ним и разведи по ярче. Как, значит, займется, ты у окна, с угла становись. Пойдет суматоха — тут я тебе в окно живым манером стану подавать вещи поценнее, потому я весь дом знаю, знаю и где что лежит у барина Андрея Николаевича… Понял?..

Трофим. Понял, само-собой… Дело-то нехитрое.

Кузька. Нехитрое-то, оно точно нехитрое. А тоже и его надо делать аккуратно, а то живым манером в руки кому ни-на-есть попадешься…

Трофим. Да уж ладно…

Кузька. И слышь, Трофим, уговор пуще денег. Сойдет дело с рук — отлично, поделим все поровну; ну, а, грехом, не выйдет дело, да заметят нас невзначай, —  каждый сам о себе заботься да на себя рассчитывай… А коли попадешься в руки — на себя пеняй…

Трофим. Само-собой…

Кузька. Ну, я иду… В овин залягу, на гумне… (Осторожно, опираясь, крадется за кулисы).

 

II. Трофим (один).

Трофим. Ох-хо-хо!.. Вот дело-то какое!.. На, разбой Трофим пошел… Ну, нечего делать!.. Попустил Господь… А тяжко, тошно на душе… Кажется, все бы бросил да прочь бежал… Да опять-таки деваться некуда, и есть смерть как хочется… (Тихо мурлыкает песенку).

Не одни по поле дороженька залегала!..

Эх!.. Скверность одна! Да, а было время — и я человеком был. А теперь вон до чего дошел… И никому до меня дела нет, и никто-то тебя не пожалеет, не приголубит… Одно горе… Чу… Никак шаги чьи-то… (Прислушивается). И то, бежит кто-то. Надо пока спрятаться… (Уходит в беседку).

 

III. Толя (вбегает).

Толя (Тяжело дыша). Фу, устал! Ну, зато здесь меня не найдут. Кому в голову придет, что я заберусь сюда, в эту глушь. Фрейлейн на меня рассердилась за то, что я не выучил немецкого рассказа, и хотела меня наказать. А я убежал от нее, и убежал сюда… Нет, лучше на край света от нее убежать, а то мне просто житья нет от нее. С утра долби и долби немецкие слова, делай ей переводы — и не видать лета. Вот запрячусь здесь, в беседке, и стану жить да поживать в ней. Со мной пирожок, вареное яйцо, ломоть черного хлеба и огурчик. Ничего, проживу как-нибудь в роде Робинзона. А потом когда-нибудь встречу и папу. Он меня не узнает, потому что я весь обрасту бородой, усами, целой шапкой волос. И он станет убеждать меня вернуться к себе; но я скажу: «Нет, отец, я не могу… Здесь мой лучший рай. Здесь каждая дощечка прибита моими руками; здесь мое тихое счастье… Беглецу, отшельнику — моя доля»… И я поклонюсь ему и уйду к себе в беседку и там останусь жить вдали от всех, в тиши и безмолвии… (Полуотворяет дверь в беседку. Оттуда стремительно выскакивает Трофим и хватает его за плечи). Ах, Боже мой!.. Что это?.. Кто ты!.. Пустите меня!..

Трофим. Стой!.. Ни с места!.. Нишкни, паренек!.. Слышь ты, нишкни!.. (Поднимаешь руку).

Толя. Умоляю вас, не убивайте меня!… (Закрывает лицо обеими руками и плачет).

Трофим (Сердито, сквозь зубы, шепотом). Нишкни, говорят, не то худо будет!.. Слышишь ты?!

Толя (Сразу притих и снова смотрит на него). Что вам надо от меня и кто вы?..

Трофим (Овладев собой). Сядь-ка на лавочку, вот тута, у беседки. Ну, чего ты дрожишь-то, чего? Аль испугался?.. Полно, касатик, полно…

Толя (Прерывающимся от слез голосом). Пустите меня, прошу вас!.. Мне так страшно!.. Я, кажется, умру от страха…

Трофим (Успокоительно). Ну, ну, чего ты? Я, того, пошутил… право слово, пошутил, братец ты мой… Слышь, барчук, полно, родной, не плачь, успокойся, удержи слезы-то… Еще пригодятся они тебе после… А ты что, ненароком, случаем сюда забежал?

Толя. Да… Я редко сюда захожу… Здесь так глухо, а я хотел от учительницы спрятаться.

Трофим. Да, вон оно что!.. Ты, стало-быть, барчонком будешь?

Толя. Да.

Трофим. А отец-то твой дома теперь?

Толя. Дома…

Трофим (Смутись и потупив глаза в землю). Сам подается… Ну, что-ж, видно сам Бог попускает такой беде быть… Не то бы Он меня не допустил…

Толя. Что вы говорите?..

Трофим. Молчи, отстань… Вот что… Барин милый ты мой, ты уж ни слова никому не сказывай, что меня тут видел… слышишь, молчи. А уж я тебе ужо лисенка махонького поймаю, право слово. Так не скажешь никому? А?

Толя. Не скажу… А что?

Трофим. Ну, то-то же… Смотри уж, держи язык за зубами… (Помолчав немного). Вот грех-то какой… Есть-то больно хочется; которые сутки крошки во рту не было.

Толя. Если вы хотите, у меня вот есть пирожки и лепешка… (Вынимает из кармана).

Трофим (Радостно, протягивая руку). Спасибо, родимый! А то как есть ничего во рту не было вот уж третьи сутки!.. (Торопливо ест, с жадностью). А больше нет?

Толя (Смущенно). Только еще одна корочка и огурец. Хотите!.. Но послушайте, пойдемте к нам в дом; у нас вас накормят, уверяю вас. Я папу попрошу, он не откажет.

Трофим (Испуганно). И-и, что ты, что ты! Как можно!

Толя. Да отчего же? (Встал и сделал шаг от скамейки).

Трофим, Нет, нет. Что ты это! Как это возможно. Не надо, я сытехонек, спасибо! А ты сядь-ка вот здесь.

Толя (Садясь). Ну, хорошо… Как вас зовут?

Трофим (Нехотя, насупясь). Был Трофим… (Садясь на землю около скамейки). А что, паренек, сюда никто не зайдет?

Толя. Нет, здесь никого, кроме меня, не бывает… А скажите, вы кто такой?

Трофим. Я-то?.. Так… мужик…

Толя. Вы откуда?

Трофим. Так, стало-быть, странствую.

Толя. А отчего у вас такая редкая борода?

Трофим. Кто-ж ее знает! Значит, такой ей предел положен.

Толи. А у нашего кучера, Никиты, борода ужасно густая, и совсем рыжая, такая смешная, знаете, как огонь… так и говорят про него: «Рыжий, красный — человек опасный»… А отчего у вас на шее образа нет?

Трофим (Рассеянно). Образка то?.. Да потерял.

Толя. Как потеряли?

Трофим. Да так и потерял.

Толя. А мне мама всегда говорила, что нехорошо, когда человек «креста не носит»… Знаете что, возьмите мой и наденьте это на шею. А то без образа нехорошо ходить…

Трофим насупился, провел ладонью по глазам, потом в волнении, дрожащими руками, тяжело дыша и сопя, надел образок на шею.

Толя. Ну, вот и отлично! А теперь вот что… Ведь скоро уж ночь наступит. Куда же вы денетесь? Неужели вы здесь ночевать будете? Ведь тут ночью страшно: лягушки, совы, мыши летучие; они так и вцепляются во все белое; а на вас белая рубашка…

Трофим Я-то!.. Я в деревню пойду, там и переночую.

Толя. А вот вы лисицу хотели поймать мне…

Трофим. И поймаю. Завтра еще почивать будешь, а я принесу ее тебе… и галчонка принесу.

Толя. Да пойдемте к нам сейчас.

Трофим. Нет, барин, никак это невозможно.

Толя. Ну, так прощайте; мне домой пора; а то меня спохватятся и пойдут разыскивать…

Трофим (Глухо). Прощай покуда… А ты, барин, сделай Божескую милость, никому обо мне ни слова не говори. Слышишь?

Толя. Хорошо, хорошо…

Трофим. Нет, постой; ты как следует обещай.

Толя. Честное слово даю… (Смотрит прямо в глаза ему).

Трофим (Не выдержав взгляда, отвернулся в сторону, говорит дрожащим голосом). Ну, ну… и спасибо тебе!..

 

Картина вторая.

Комната в небольшом деревенском домике Андрея Николаевича. Клеенчатая мебель,
на стене ружье, оленьи рога, полочка с книгами.
Направо стол; самовар на нем. Андрей Николаевич пьет чай; перед ним стоит Лукьян.
Толя в углу на диване дремлет.

I. Андрей Николаевич. Лукьян.

Андр. Ник. Так, значит, нынче все допахали?

Лукьян. Управились, батюшка, вчистую.

Андр. Ник. Ну, теперь как только первый дождик будет, и сеять начнем. Ну, ступай, Лукьян…

Лукьян. Счастливо оставаться, Андрей Николаевич… (Пошел к двери, но возвращается). Да. вот… вовсе, было, запамятовал… Что, батюшка, неладно у нас в округе. Лихие люди пошаливать стали.

Андр. Ник. Да что ты?!

Лукьян. Правда, барин. Намедни двух жеребят увели, у тетки Анисьи полотна унесли. А вот нынче, близко уж к ночи, встретили мы на гумне человека незнаемого. Кто его знает, откуда, он. Весь обдерганный, всклоченный… Он, было, в овин забраться хотел, да сторож его, Митрич, не пустил.

Андр. Ник. Ну, нас-то не тронут. Мы в ладу со всеми живем.

Лукьян. Я про своих не говорю — наши-то не тронут. А это, надо полагать, захожие люди. Поопасаться надо. Я и то нынче на ночь караул усилил, двоих караульщиков поставил… Ну, прощенья просим… (Уходит).

Андр. Ник. Авось, Бог милостив…

 

II. Андр. Ник. Толя.

Андр. Ник. Толя, а Толя!.. Будет тебе дремать, иди пей чай да и ложись с Богом спать.

Толя. Сейчас, папа…

Андр. Ник. Да нет, ты иди, не откладывай. А то опять разоспишься, и беда будет. Всю ночь глаз не сомкнешь.

Толя (Встает, протирает глаза). Я не хочу чаю; я прямо пойду спать.

Андр. Ник. Ну, иди… Погоди… что это?.. (Прислушивается. За сценой возня, шум, говор).

 

III. Арефьевна (поспешно входит).

Арефьевна. Батюшка-барин!.. Ломится до тебя мужик какой-то… Барчука поминает…

Толя. Ах, это он!.. (Оконфузился).

Андр. Ник. Кто он? Что это значит, Толя?

Толя. Ничего, ничего, папа… Но я обещал… я дал честное слово ничего не говорить.

Андр. Ник. Дал честное слово? Кому?..

Арефьевна. Что ты, Толечка?.. Али заспался вовсе — несуразное что бормочешь.

 

IV. В дверях воняя. Лукьян сдерживает Трофима, но тот ломится в комнату.

Лукьян. Говорят тебе, борода, нельзя.

Трофим. Пусти, надо мне барина видеть. Кормилец, пусти, не препятствуй…

Лукьян. Поди, отоспись раньше…

Трофим. Уйди… (С силой отталкиваем Лукьяна, врывается в комнату и тяжело падает на колени перед Андр. Ник. Он бледен, трясется, с налитыми кровью глазами). Батюшка, кормилец, ради Христа, Самого Бога, прости! (Вскрикнул с глухими, душившими его рыданиями). Грешен я, окаянный, во всем повинюсь тебе!..

Андр Ник. Встань, говори толком, в чем дело.

Трофим. Нет, батюшка, нет, не встану я, пока не простите меня. Так-то легче мне, легче…

Андр. Нин. Ну, ну, в чем дело-то? Не уходи, Лукьян, погоди малость…

Трофим. Ох, кормилец ты мой, все я забыл — и Бога и совесть!.. Обошел меня лукавый… на какое, было, дело меня натолкнул; да, видно, Бог моей погибели не захотел. Нынешней ночью… положил я и дом ваш и хлеб ваш поджечь…

Арефьевна. Ах, Боже мой!

Лукьян. Вот оно что значит. Это, стало-быть, его товарищ давеча мне на гумне встрелся.

Трофим. Целый день в саду у вас я сидел… У меня такой расчет был: чтоб, как, значит, загорится гумно да пойдет суматоха, мне в дом бежать да и тащить что ни попало… Батюшка ты мой, сынишку-то твоего Господь мне, дураку, на вразумленье послал… Я это сижу в саду, схоронился… в беседке, а он и бежит… Уж и напугался же я!.. А он меня накормил… А потом… Господи Боже мой!.. с себя образок снял да на меня и надел… О ту пору все словно помутилось у меня в голове… Слеза инда прошибла меня… Тут-то всю свою мерзость я и увидел… И подивился я, как еще Бог грехам моим терпит… Вот как перед Истинным говорю, век буду Бога за вас молить, только прости ты меня грешного, возьми к себе… а я… я душу за вас отдам… батюшка!..

Андр. Нин. Правда это, Толя?

Толя. Правда, папа!

Андр. Нин. А ты мне ничего не сказал. Неладно это… (Трофиму), Ну, хорошо… Оставайся у нас.

Лукьян. Что-ж, прикажете в волостное правленье его?

Андр. Ник. Зачем? Пускай остается… Это — не таковский человек…

Трофим (С чувством). Батюшка!.. Ваше благородие, умру за вас… за то, стало-быть, что надо мной не надругались, а пожалели во мне-то, в разбойном человеке… пожалели душу-то… потому и я человек тоже… А я… я душу за вас отдам, ваше благородие, не оставьте только меня!..

Занавес.

Давайте устроим театр. Устройство театра. Наш театр и мой первый дебют. Пьесы. Приложения: образцы декораций и костюмов. Составил А. А. Федоров-Давыдов. М.: Издание редакции журналов «Светлячок», «Путеводный Огонек», «Дело и Потеха». Типография товарищества И. Д. Сытина, 1906

Добавлено: 25-03-2017

Оставить отзыв

Войти с помощью: 

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

*