Чаадаеву (К чему холодные сомненья?..)

С морского берега Тавриды

К чему холодные сомненья?
Я верю: здесь был грозный храм,
Где крови жаждущим богам
Дымились жертвоприношенья;
Здесь успокоена была
Вражда свирепой Эвмениды:
Здесь провозвестница Тавриды
На брата руку занесла;
На сих развалинах свершилось
Святое дружбы торжество,
И душ великих божество
Своим созданьем возгордилось.
. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .
Чадаев, помнишь ли былое?
Давно ль с восторгом молодым
Я мыслил имя роковое
Предать развалинам иным?
Но в сердце, бурями смиренном,
Теперь и лень и тишина,
И, в умиленье вдохновенном,
На камне, дружбой освященном,
Пишу я наши имена.

1824

Газета «Северная пчела». СПб.: № 12, 27 января, 1825
Альманах «Северные цветы на 1826 год». СПб.: Типография департамента народного просвещения, в составе «Отрывка из письма к Д.» <Дельвигу>, 1825
А. С. Пушкин. Собрание сочинений в 10 томах. Том 2. Стихотворения 1823-1836. М.: Государственное издательство художественной литературы, стр. 56, 1959

Ред.: Стихотворение с большой долей вероятности можно датировать 1824 годом. Положение черновика среди рукописей 1824 года, а также непосредственная связь стихотворения с книгой И. М. Муравьева-Апостола «Путешествие по Тавриде» (1823), которую Пушкин прочел «с жадностью” (смотрите черновой текст «Отрывка из письма к Д.», то есть к Дельвигу – от середины декабря 1824 года), опровергают пушкинские слова в «Отрывке из письма к Д.», что стихотворение написано в Крыму в 1820 году.
Ред.: Первая часть стихотворения – размышление над развалинами храма Артемиды, который, по преданию, находился у мыса Георгиевского монастыря на южном берегу Крыма (в достоверности этого предания сомневался автор «Путешествия по Тавриде»). С храмом Артемиды связан древнегреческий миф об Оресте, брате Ифигении, жрицы Артемиды в Крыму. Для избавления от преследований богинь мщения Эвменид Орест должен был похитить статую Артемиды из Тавриды (древнегреческое название Крыма). Он отправляется туда со своим другом Пиладом. Царь Тавриды, захватив Ореста, обрекает его в жертву Артемиде. Но Пилад, желая спасти друга, выдает себя за Ореста. Орест отказывается от спасения такою ценою. После этого великодушного спора Ифигения узнает брата, спасает его и бежит с ним в Грецию. От дружбы Ореста и Пилада поэт обращается к своей дружбе с Чаадаевым.
Ред.: Я мыслил имя роковое // Предать развалинам иным – напоминание о стихах: «И на обломках самовластья // Напишут наши имена» – «К Чаадаеву».

Добавлено: 12-12-2016

Оставить отзыв

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

*