Дикое море

I

Пароход шел в безбрежность. Дул худощавый ветер, заставляя масленистые волны облизываться белыми языками. Море упруго и тяжело дышало, то разбрасывая воду, как игральные карты, то сплавляя ее в хрусталь.

Зеленопенные волны, щелкая как бичем мокрыми волосами (о, их горький аромат) ловили и подталкивали солнце, не давая ему выскочить из самоцветной воды.

Сквозь брызготающий шум я смотрел с прыгающей палубы на космы вод. Зеленые.

Ее лицо…

О, это волн пляшущая паутина. Уводит воспоминания. Тело блеснуло Венерой под сдуваемым ветром, водяным пухом.

Сирен… Чаек…

Целые сонмы девственных волн наскакивали на нас; их желтые, голубые, хрусолнцестальные глаза вскидывали зрачки сквозь золотые ресницы и разбивались как композиции Пикассо.

Ветер губами давил виноградины волн.

То за дельфинами, то за своим собственным хохотом серебряные гребни… Кружа корабль… Звонкими фанфарами хлестали солнце.

Стебрызгоклянно вздувалось море. С мокрым рокотом валы переваливались.

— Непривычные нервы… — утешался я.

———-

Ветер… Облака…

И вот в толстых мышцах воды запрыгала буря. Ветер стал каждому валу ломать суставы.

Чудом, в угаре… с кривляющимся баркасом, откуда сняли трех рыбаков. Но и нам пообещала буря… и тревога била капитану в лицо, как барабан.

Рыбаков тревога кривлягощимся гримас.

Стемнело.

С хищным криком некрылообъятных волн свирипело лохматое море.

Пассажир с большими плавающими глазами почти ничего не сказав, указал на баркас…

… о, конечно, наш пароход, с курлыкающей под ним водой…

— Да, — сказал я.

Баркас, зажженный голубым пламенем волн, отмело в сторону и вскоре мачты его, как могильные кресты, хоронили кого-то… И в море опять ничего не осталось, кроме раскаленной воли ветра.

 

II

Гудки.

Ночью стали раздавать пояса, запрыгавшие на нервах. Вытекли мускулы.

Не от кипящего океана, не от ветра, укрывающего судьбу, а от жуткого воя людей в припадке потный корабль. На смертное одре. Бъется.

Бессмысленными стаями; давили, кричали; прокляв Бога; себе в помощь доски; за борт; цепи; выкидывали детей; бесноватая палуба; черный ветер; ночь… гибнут…

 

III

Не смертью молчите — борьбой! Экстаз! Экстаз даже в жизнь иную, о человечество пред неизбежным!..

Я опомнился.

Лучем лампы человечек с глазками летящими, как искры:

— Спасти?

— Спасай! — крикнул я, угрожая и таща к борту, — или…

Но палуба словно лопата выкинула обоих в бездну.

Мы обожжено бросились друг к другу и сцепились в одно, барахтаясь в воде. Пена обсосала нас как мух.

Корабль? Где корабль?

Тьма вдохнула легкий свет и вскоре огонь, как свиной крик, врезался в ночь. Тотчас в дегте пучин заблистало червонное золото. Мы различили развороченную падаль, где копошились черви и по мачтам прыгал акробат огонь.

Бегте пучин копошились золото.

Негривочесанные волны, как бы ждали этого момента, чтоб оттаивая от бури стать медлительней.

Легче, легче разметанными глазами!

Неподалеку одна из шлюпок.

— У меня есть… спасу… — крикнул мой спутник.

……

Ветер поперхнулся от загробного крика живых. На месте шлюпки несколько десятков голов, рук и вздувшихся платьев всплыло на поверхность, как мыло с нырнувшего купальщика.

Мозг привскочил… в нем заворочились трупы, гноем ужаса кровь заражая.

Море темное понесло душу.

 

IV

Воды и печали поднимитесь
          и восстановите потопы.
                                 А. Рэмбо

Когда нас, человек сорок сидело в шлюпке и вычерпывало воду затыкая пробоины — жертвенный пароход склонился на бок.

Корабль погружался.

Розовые, как язычки котят, крылья пламени вспархивали вверх и улетали в небо.

Корабль царственно опускался среди черного великолепия — Океана.

Вдруг, его, дрогнувшего последним сигналом поглотила слюнявая пасть.

Вспархивали черного сигналом.

Но глаза еще чувствовали жар, еще видели как раскаленные снасти сквозь кристаллы вод светились входом преисподней. Еще секунда и ядовитый мрак вампиром впился в жирные волны. Они были могилой, голгофой. Стал жуток фосфорический отблеск вод, впитавших в себя лики утопленников.

Тишина не нарушалась даже похоронным гулом волн.

Средоточие.

Убийца угрюм.

В молчаньи чья-то рука хлюпко ударила по борту, и следом мокрая голова вытащилась из низин. Словно вестник утопших… Постигнув безмолвие не отвечал на вопросы. Не труп ли.

Норд-ост еще нервничал вышибая ночь.

В молчаньи не отвечал утопших.

— Отдайте мне!.. Отдайте!

1917.

Неол Рудин.

Четверо из мансарды. Амфиан Решетов, Неол Рудин, Николай Чернышев, Сергей Герасимов. М.: 1920

Добавлено: 15-08-2018

Оставить отзыв

Войти с помощью: 

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

*