Древние боги

(Осенняя фантазия).

Туманной пеленой сгустившаяся мгла
Над шумным городом безжизненно нависла,
И небо, точно глаз покойника, без смысла
Глядит на здания, шпили и купола,
На пышные дома, где роскошь расцвела.
На грязь столичную, где тонет пролетарий,
Уныло мертвый взгляд в окошки канцелярий
Вперяет на листы записок докладных,
На золотых цепях у судий мировых
Угрюмо светится холодным тусклым блеском,
А жизнь вокруг кипит с своим обычным треском.

Его сиятельство, светлейший Аполлон,
Столицу мрачную не удостоит взглядом.
Но вот и сумерки, уже со всех сторон
Сверкает яркий газ; в тумане, полном смрадом,
Свой медно-ржавый свет разбрасывает он
На пышность гордую и нищету столицы,
А в голове моей грез чудных вереницы,
В грязи и слякоти под сеющим дождем,
Таинственно звучат о веке золотом,
Когда запаннбрат с людьми кутили в мире
Олимпа жители как будто-бы в трактире…

О где-ж тот век златой, когда из лона вод
Сверкая девственной роскошной красотою,
Всплывал прелестных нимф игривый хоровод,
Когда певец Орфей волшебною игрою
Смирял свирепых львов, коварный-же Эрот
Стрелою пламенной в сердца удачно метил,
Когда весь мир земной был радостен и светел,
И боги, ради нимф свой сан забыв, с небес,
Дурачась, прыгали, а мощный Геркулес
Творил дубиной суд неправому и злому,
Ни разу не попав за это к мировому…

Когда тростник шептал, что будто царь Мидас
Скрывает под чалмой ушей ослиных пару,
Когда Эндимион, прекрасный свинопас
Зажег в Диане страсть; когда предавшись жару,
Без разрешения цензурного Пегас
Парил куда хотел, а мудрая Паллада
К начальству иногда являлась без доклада;
Когда один был вор-Меркурий в старину,
Но тьмы смотрителей не грабили казну,
И из людей ослов могла творить Цирцея,
Но не было еще ни одного лицея…

Куда-ж ушли они, те боги древних лет,
В иные руки сдав правление вселенной?
Давно, давно исчез величия их след,
Но, с полной пенсией, в эпохе современной,
Они, заштатные, попали в новый свет.
Я бога древнего при встрече в нашем мире,
Во фраке ли он будь, в военном ли мундире,
Узнаю тотчас-же. Вот у театра мы;
Сегодня здесь балет; из холода и тьмы
Мы входим в светлый зал; как солнце люстра блещет,
И шумно публика танцорке рукоплещет.

Вот кресел первый ряд, где старческий синклит
Расцвел в сиянии всей дряхлости махровой…
Смотрите, как один из старичков дрожит,
Дыханье затаив пред танцовщицей новой…
В нем к сладострастию проснулся аппетит.
О, я узнал тебя… Узнал тебя я, старче,
По лысине твоей, что разгорелась ярче,
Чем полная луна на высоте небес!..
Ты сам отец богов, сам эллинский Зевес,
И смотришь на толпу по прежнему Зевесом,
Как и естественно глядеть особе с весом…

Да, это самый тот властитель мировой,
Что гром и молнию метал десницей грозной.
Слыхали-ль вы, когда пред робкою толпой
Жрецов-чиновников автограф свой шикозно
Расчеркивает он? средь тишины немой
Перуны древние с пера стального льются
И вкруг по камерам далеко раздаются
Столоначальников в трепещущих сердцах.
Как эхо чуткое в ущельях и скалах…
Утратив божество и бросивши Элладу,
«Превосходительство» он получил в награду…

Да, это самый тот всемирный ловелас,
Что нимф хорошеньких, амброзией пресытясь.
Любил пощекотать порой в веселый час…
Он даже и теперь весьма клубничный витязь,
И в теле сморщенном и дряхлом не угас
Еще любовный жар, хотя, в порыве хилом,
Не может доказать он страсти нимфам милым,
И лишь дрожание и маслянистый взор
Порукой чувств его… недужен, слаб и хвор,
Заштатный властелин, как сын эпохи старой.
В советники попав, стал консерватор ярый.

Вот ложа; в ней, желта, как поздним сентябрем
Полузасохший лист, невинная Диана.
Невинность древнюю сбыть с рук за алтарем.
Увы, ей не пришлось; белила и румяна
Не пристают к щекам все больше день за днем…
А вот мясистая и толстая Юнона,
Владычица небес (давно, во время оно)
Теперь купчихою замоскворецкой став,
Она спасла одно на всех старинных прав:
Пить чай, солить грибы, весь день ругать кухарок
И миру каждый год давать дитя в подарок…

А это кто вон там, с морщинистым лицом,
Старушка ветхая, костлявая, рябая?
Фальшивым золотом, поддельным жемчугом
Пестро разубрана, по моде завитая,
Кокетливо нагим, но высохшим плечом
Она спешит пленять… то муза песнопенья,
Давно разбитая недугом расслабленья,
На содержании владык и королей;
Теперь-же — брошена по старости своей,
В журналах шамкает дрожащими губами
И «Лазаря» поет гражданскими стихами…

Раздел “Сатиры и фантазии”

Сны на-яву. Собрание стихотворений Л. И. Пальмина. Издание В. М. Лаврова и В. А. Федотова. М.:  Университетская типография (M. Катков), 1878

Добавлено: 06-02-2017

Оставить отзыв

Войти с помощью: 

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

*