Фанатик

(Шарж).

Средних лет, с чуть заметной талией, вдова благочестивого Папертникова, говела.

Ярая охотница до блинов, она с чистого понедельника о них забыла и, теперь, накануне дня исповеди, читала богоугодные книги.

Низко сдвинув очки на нос, говельщица восхищалась воздержанием одного давно умершего старца, о котором очень подробно говорила книга.

Папертникову ужасно только беспокоила сейчас отрыжка редькой, на каковой «фрукт», купленный ее стряпухой, Дарьей, Папертникова, в момент аппетита, изрядно поналегла.

— Экая я окаянная, — оторвавшись от книги, рассуждала Папертникова.

Вся грешная утробушка моя, вот колышется, как эта, — провались она в тартарары, дает себя чувствовать…

Но редьке не было никакого дела до хозяйки, и приступы отрыжки по-прежнему следовали один за другим.

Прервав, наконец, чтение, Папертникова, вдруг умиленно воскликнула:

— Боже! Какая-же я недостойная, и как это я раньше о том не подумала? Да завтра-же, — завтра на духу, беспременно покаюсь батюшке.

И… покаялась.

Дело-же было в следующем: Папертникова, обыкновенно весьма тщательно полоскавшая каждое утро рот, и чистившая зубы, не проделала этой операции, (и когда?) — в чистый понедельник.

Остатки пищи, застрявшие в зубах от масленицы, по мнению Папертниковой, легко могли проникнуть в самом начале ее говения в желудок, где не место маслу, — а гороху с редькой, и Папертникова, уразумев невольное прегрешение, довела о том до сведения духовника.

Добрейший старичок, отец Агафон, успокаивая кающуюся грешницу, — премудро изрек: «Не то оскверняет человека, что входить во уста, а что из уст-бо исходит».

Папертникова, обрадованная, с огромной просфорой в узелке, возвращалась из церкви, в утро субботы.

Услужливая Дарья, поздравляя, — ласково встречала хозяйку.

Как сапог, по приказу барина вычищенный денщиком, — так блестел поданный самовар пуская струйки пара, и Папертникова, очищенная от грехов, тронутая заботливостью Дарьи, вместе с нею осушала чашку за чашкой.

За окном плакал март… в слезах которого играло солнышко, и на душе Папертниковой было как-то особенно отрадно.

Слава Тебе Господи, — крестясь, — сказала она, когда придвинутая к крану чашка могла наполниться лишь до половины.

Дарья было предложила подогреть самоварчик, но барыня, жестом, отклонила предложение.

Из кухни тянул запашек постного масла и жареной рыбы.

Александр Клеченов. Штрихи. Кострома: Типография А. С. Азерского, 1912

Добавлено: 20-11-2021

Оставить отзыв

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

*