Глинский

Отрывок из исторической поэмы.

1.

    Угас державный князь Василий,
Кого, как друга, как отца,
Любовью искренней любили
Так долго верные сердца!
Как неутешна, как уныла,
Его Москва за гробом шла,
И скорби тень его могила
На всю Россию навела.
Но добрый князь, когда награда
Есть там за чистые дела,
Пускай бы тень твоя могла
Сойти еще на стогны града,
Еще прислушаться к молве
В твоей признательной Москве.
Царей, по смерти, судят строго,
Но не осудится твой прах,
Ни в озлащенных теремах,
Ни в сельской хижине убогой.
Тебя храни лишь только Бог
В свои палаты бросить взора;
Чтоб, оскорбленный, ты не мог
Н в гробе вздрогнуть от позора!

2.

    Ночь; над безмолвною Москвой
Стал ангел мира на стороже;
Мгла, сон повсюду; отчего же
Не смято позднею порой
Елены царственное ложе?
Ее приводит, может быть,
В невольный трепет ложе вдовье,
И на пустое изголовье
Ей страшно голову склонить;
Ей труден сон, где все так живо,
Где вкруг нее красноречиво
Могильный холод веет ей
Воспоминаньем лучших дней!
Но нет; уже державы бремя
Умершим князем отдано
Близь года ей; врачует время,
И много ран исцелено;
И в сердце мужа, где, как в море,
На самом дне ложится горе,
И там, от времени, оно
Забвенью часто предано,
А в сердце женское не кинет
Печаль недуга глубоко,
В нем горе так же скоро стынет,
Как разгорается легко!

3.

    Но что же сон бежит Елены?
Что поздно бодрствует она,
Боярских козней, иль измены
Страшится робкая жена?
Иль в час, как сумрак снами веет,
Народным благом занят ум,
И самый сон прервать не смеет
Святую цепь державных дум?
Кто знает?… Но зачем волненье?
Зачем же трепет на устах,
И грусть, и гнев, и нетерпенье
Отпечатлелися в чертах?
В ее движеньях все нестройно,
Она то ходит беспокойно,
То станет вдруг — чего-то ждет.
То с тяжким вздохом на кивот,
Одной лампадой озаренный,
Возводит взор свой умиленный.
С молитвой пасть готова ниц,
Но вмиг ее воображенье
Как бы упрека выраженье
Прочло в молчаньи строгих лиц;
Она дрожит, она бледнеет,
И к ним очей поднять не смеет,
Тревожен взгляд, тревожен слух,
В лице огонь и жгуч и ярок,
Дыханью воздух ночи жарок,
Как будто степи южной дух
Над ней невидимые крыла
Хотел от зноя отряхнуть,
И чтоб свободнее вздохнуть,
Она роскошно обнажила
И плечи белые и грудь.

4.

    О чем владычица чертога
Твое волненье и тревога?
Уже-ли грустного вдовства
Нося личину перед миром.
Твоя державная глава
Поникла втайне пред кумиром?
И кто-же избранный тобой!
Врагу-ль победами он страшен,
Или, возвышенный судьбой,
Гражданской доблестью украшен?
Или зажгли твои мечты
Лишь юность, очи голубые,
И кудри, в кольца завитые,
И стан заметной красоты?
Кто-б ни был он, кем дышишь ты,
Пускай бы пламень твой сердечный
Остался тайной вечной, вечной!..

5.

    Но что за шум? Не это-ль он,
Кто, не страшась нарушить сон,
В опочивальне в эту пору
Предстал правительницы взору?
Как смел он поступью своей,
Какая гордая надежда
Приметно блещет из очей!
На нем небрежная одежда
Кой-где в пыли и при бедре,
Хитро татарином насечен,
Меч блещет в ярком серебре…
Желанный гость! О как он встречен,
Сбылись надменные мечты,
Елены чувствует он трепет
И радостный, чуть внятый лепет
Ему шепнул:
                         Владимир, ты?

          Оболенский.
Поклон тебе от русской рати,
И вместе радостную весть…

              Елена.
О, после, после, Бога ради.
На завтра, в Думе время есть!
Здесь наши дороги мгновенья;
Одно скажи мне, невредим
Остался ты в пылу сраженья?
О, еслиб мог ты знать каким
Мне день казался вековым!

          Оболенский.
Но в эту пору, верный воин,
Не за тебя ли я стоял!
Теперь я совестью спокоен,
Я пред народом оправдал,
Что был не вовсе недостоин.

              Елена.
Перед народом! Так! А мне
Чем за мои воздашь ты муки,
За ожиданье, за боязнь…
О, есть ли в целом мире казнь
Мучительней тоски разлуки!

          Оболенский.
Клянусь, княгиня! честь и кровь…

              Елена.
Здесь не княгиня, здесь — Елена!
Не крови требует любовь…
И обнял друг ее колена,
Ее стремленьем увлечен,
И втайне ждет нетерпеливо
Своей победы горделивой…
    Как ясный день прекрасен он;
Как юга ночь она прекрасна;
Какой-то негою полна,
Томна, нежна и сладострастна
Ее улыбка; в ней она
Не полной радостью сияет.
Но грусть и радость сочетает…
Так неба южного луна,
Любви наперсница и лени,
Не сыплет вкруг лучей своих,
Не гонит прочь ночные тени,
Но ярко светится сквозь них.

6.

    И кто-ж, безумцы молодые,
Из вас счастливей в этот миг?
Ты-ль Оболенский? ты достиг
Того, о чем и мысль другие,
Быть может, лучшие тебя,
Со страхом гнали-б от себя!
Самолюбивою душою
Ты упиваешься вполне
Сим взором, дышущим тобою,
Который, с солнцем наравне,
И для тебя еще недавно
Был ослепителен; — но ты
Елены страсти своенравной
Сосредоточил все мечты,
И для себя, в ее участьи,
Готовишь будущее счастье!
Доволен ты!.. Но как она,
К одной любви твоей ревнива,
Как в этот миг она счастлива!

7.

    Зачем забвение прошло!
Зачем так кратки наслажденья,
Восторга миг — и век мученья!
Волненье новое тая.
Вновь грудь Елены трудно дышит,
И только жалобы ее
Встревоженный любовник слышит:
«На что мне власть? Тщеславный звук!
Где в ней свобода? где в ней сила?
Была ли грудь, для тайных мук,
Недостижима как могила?
Могу-ль теперь, когда хочу
Хоть лишний час отдать покою,
А я мгновения плачу
Такою страшною ценою…
О, для чего не вправе я
На век отречься сана, славы
И изо всей моей державы
Оставить одного тебя!
К твоей любви, по крайней мере,
Тогда, счастливая вполне,
Я бы осталась в долгой вере,
А ныне, кто порукой мне,
Что и твое мне сердце верно?
Быть может, любишь лицемерно
Во мне ты только сан и власть,
От них награды ожидаешь,
И сам, невольно, презираешь
Елены немощную страсть!..»

    И испытующие взоры
Как будто силилися грудь
Насквозь любимцу проглянуть…
А он сомненья и укоры
Порывом смелым отразил,
И страстный, трепетный, без сил,
Прильнул к счастливцу стан княгини,
И страх забыт!.. Но пламень синий
В лампаде с треском дрогнул вдруг
И пред иконами потух,
Как будто, вида преступленья
Пречистой очи не снесли —
И место жалкого паденья
Покровы мрака облекли…

8.

    Заря; дрожащий свет из окон
В опочивальню проглянул;
Елена дремлет; пышный локон
К устам пылающим прильнул;
Он грезы чудно в ней волнует
Прикосновением немым,
И локон свой она целует,
Во сне обманутая им;
Спустились немощные руки,
Откинут шелковый покров,
И слышны тихих, нежных слов
Порой прерывистые звуки…
Но день зажег края небес,
Его лучи сквозят завес,
Елена тихо пробудилась,
И взор недвижно устремлен,
Душа в раздумье погрузилась:
Что было истина, что сон?
И жаль ей стало страстной ночи
И вновь сомкнулись томно очи,
Невольно слезы сжали грудь,
И стало трудно ей вздохнуть.

9.

Что эти слезы? Есть другие:
И в них твоя, Елена, казнь,
В них смертный холод, в них боязнь
И жгучи муки в них живые.
Твоей любви, твоих ночей
Не скрылась тайна роковая
От проницательных очей;
Из уст в уста перебегая,
Молва растет и про позор
Уже лукаво шепчет Двор…
Кто-ж торжествует? Твой конюший,
Избранник сердца твоего!
Как раболепно вкруг него
Истцов придворных вьются души!
Он стал могуществом своим
Заслугам страшен вековым, —
И как ни грустно, как ни больно,
Им было видеть эту тень,
Но уступали ей невольно
Престола первую ступень!

1830 г.

Андрей Иванович Подолинский. Собрание неизданных его стихотворений 1830—1884 гг. К.: 1885

Добавлено: 27-01-2019

Оставить отзыв

Войти с помощью: 

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

*