Хитрость дяди Корнеля

(По А. Додэ)

Заглохло, опустело теперь совсем наше местечко. А уж как весело и оживленно было у нас здесь на мельницах, в прежние годы!.. К нам, бывало, из-за 10 миль в окружности, фермеры и крестьяне привозили молоть пшеницу. Тут у нас кругом — по холмам всюду были настроены ветряные мельницы, одна подле другой. Вон, смотрите, развалины одной из них и теперь еще остались! О ней-то я вам и хочу порассказать кое-что. Слушайте!

Бывало, с раннего утра и до поздней ночи, вокруг наших мельниц — оживление, шум непрерывный, говор стоит. По дорогам отовсюду тянутся,   лениво поматывая головами и попрядывая ушами, маленькие ослики, нагруженные мешками, с пшеницей или мукой. А мельницы наши, знай, машут крыльями, словно манят к себе всех проходящих и проезжающих мимо; жернова шуршат и вертятся скоро, скоро…

Эти мельницы, надо вам сказать, были гордостью и богатством нашего местечка. И вдруг, как на грех, понаехали в наши места из Парижа ученые господа и начали всюду строить паровые мельницы. Ну, конечно, работали они и скорее, и лучше, чем наши старушки-ветрянки; и вот, мало-по-малу, стал народ все чаще и чаще ездить на паровые мельницы, а ветряные стал обходить.

Дальше — больше; году не прошло, — остались наши мельники положительно без всякой работы! Замерли мельничные крылья, заколотились двери и ставни, замолк вокруг мельниц веселый шум…

Только старые сосны шумели по-прежнему от налетавшего на них ветерка, — шумели так, словно негодовали на кого…

Был у нас один мельник, дядя Корнель, совсем древний старик, лет шестьдесят занимавшийся своим промыслом; — так тот чуть не помешался от горя, когда дошла до его слуха весть о паровой мельнице. Возмутился он  страшно против этого новшества и стал всячески уговаривать народ окрестных деревень не поддаваться этому явному обману со стороны ученых мукомолов.

— Дьявольское это наваждение! — говорил он: — они вас, ребята, отравить хотят, — вот что! Мы-то с Божией помощью работаем: нам Господь Своим дыханием помогает. А они, — ишь ведь, — паром задумали!.. Не слушайте их, ребята, — вот что!..

Но никто почти не обращал внимания на его недовольную воркотню, а иные изподтишка подсмеивались над ним.

Разобиделся старик не на шутку; заперся у себя на мельнице и с той поры зажил там отшельником, ни с кем решительно не знаясь. И диковинное дело! Никто уже ему не возил больше пшеницы для размола, а между тем его мельница усердно работала по-прежнему, с утра до поздней ночи. Иной раз вечерком видели по дороге дядю Корнеля, который шел рядом со своим осликом, нагруженным огромными мешками.

— Здорово, дядя Корнель! Аль работает у тебя еще мельница? — спрашивали его тогда встречные.

— Работает, детушки, работает, помаленьку… Бога гневить нечего, — работы у меня достаточно!.. Издалека ко мне пшеницу-то возят!.. — отвечал старик.

А на мельницу к себе он никого не пускал и дверь постоянно держал на заперти. Только мало, кто верил словам дяди Корнеля; большинство же недоумевало и всеми силами старалось разгадать тайну, которая скрывалась в поступках старика.

Вот однажды мой сынок да еще одна бедная девочка, Иветта, бегали, играли около этой мельницы; а старика о ту пору дома-то не было.

Видят ребята, что дверь мельницы заперта двумя засовами, а снаружи приставлена к окошку лестница, которую старик, как на грех, позабыл убрать. Вот ребята, не долго думая, марш наверх! Влезли на лестницу, заглянули в окошко — и диву дались…

Пусто было в коморке; ни зерна, ни муки — и следа нет; а жернова пустые вертятся… Только в одном углу стоят несколько прорванных мешков с щебнем и мусором.

Так вот она в чем штука-то была!.. Дядя Корнель, оказывается, возил эти самые мешки, чтобы показать людям, что мельница его работает по-прежнему…

Уж очень он любил ее и гордился ею, бедный старик!..

Как рассказали мне дети об этом, и у меня сердце сжалось от сострадания к бедняку, который жил впроголодь и одевался, как нищий, но все еще не показывал вида, что дела его совершенно расстроились. Побежал я к соседям, поведать им о хитрости старика, и порешили мы тут же сообща потешить его, — свезти ему на помол пшеницы.

Мигом навьючили ослов и потянулись вереницею к мельнице. Только подъезжаем, — видим, сидит дядя Корнель на пороге и плачет-разливается. Оказывается, заметил он, по возвращении, что в его отсутствие кто-то был у него на мельнице, и, значит, открылась его тайна.

— Умирать теперь надо!.. Господи! до какого срама дожил! Опозорил я мельницу, кормилицу свою, — бормотал он, сокрушенно покачивая седой головою и называя мельницу, как любимого человека, разными уменьшительными и ласкательными именами.

А мы — тут-как-тут!

— Стой, братцы! — кричим: — приехали!.. Эй! дядя Корнель, принимай, что ли, помольцев!

Вскочил старик, — глазам своим не верит. Сунул руку в один мешок, вынул горсть пшеницы и заплакал от радости.

—  Эх, — говорит, давно не видал я ее у себя на мельнице!.. А, ведь, знал я, ребятушки, что вы ко мне, рано ли, поздно ли, вернетесь, потому что все эти мукомолы — воры и обманщики! Вот что!..

Засуетился, забегал наш старик, кричит, хлопочет изо всех сил, — откуда прыть взялась! — а сам то — плачет, то — смеется от радости, как ребенок…

С этого дня мы уже всячески поддерживали дядю Корнеля; то тот, то другой из нас время от времени привозил ему пшеницы, чтобы «покормить», как он сам говорил, его старушку-мельницу.

Немного времени спустя после, этого, умер дядя Корнель, и уж с той поры навсегда замерли крылья его мельницы: заперлась навсегда старая дубовая дверь; стены, крылья и площадка заросли мохом и ползучими растениями.

А на чердаке, под крышею, поселился филин, зловещего вида, который только один нарушает теперь глубокую тишину среди ночи своими унылыми криками «гу-у!.. гу-у!..» потрясая серыми крыльями; да старые сосны вокруг мельницы, угрюмо насупясь, шумят свою бесконечную, однообразную песню…

Зимние сумерки. Рассказы, сказки и стихотворения. М.: Издание типо-литография В. Рихтер, 1902

Добавлено: 31-07-2016

Оставить отзыв

Войти с помощью: 

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

*