Христу

Христос печальный и далекий!
Твой кроткий взор и бледный лик,
Тебя я встретил на истоке. —
Твой голос в душу мне проник.

И я спустился по уступам,
Пришел к подножью скал, как Ты…
Я долго наклонялся к трупам,
Ища нетленной красоты.

Их страсти — сумрак… Царство смрада…
Их мысли — сотни острых жал… —
Но черви недостойны ада, —
Мне кто-то, тайный, прошептал.

Я вздрогнул. Понял. Я отпрянул, —
Ты боль свою червям принес,
И распят был, и в вечность канул, —
Ты был обманут, о, Христос!.. —

И я вернулся вспять, к вершинам,
Я встретил красную зарю
И в лете жаждущем, орлином
Я каждый миг с тех пор горю.

И все, что Ты назвал соблазном,
На что Ты бросил свой запрет,
Мне просияло сном алмазным,
Меня влекло, как яркий бред.

Мгновенья, вечность ли промчалась?.. —
В душе был сумрак и туман,
И молний пламенная алость,
И кровь глубоких, страшных ран.

В живые раны с болью жгучей
Я влил томительный наркоз.
Росли в багряном свете тучи —
Немая смерть поблекших грез.

Но смех холодного коварства
Я уловил сквозь стыд и боль,
И я ушел из злого царства
Чарующих, жестоких воль.

О, жрицы сладостных магнолий! —
Ты их не знал. — Они меня
Томили властью странной боли
И жутким ожиданьем дня.

О, смуглотелые богини!
Покой движений. Четкость рук…
И только взгляды, взгляды сини
В предчувствии томящих мук.

Но жил огонь! Окровавленный,
Я факел свой вздымал все ввысь.
В долине гасли крики, стоны,
В долину призраки неслись.

Я встал на грань. И мир свинцовый,
Холодный мир свинцовых дрем
Мне в душу глянул… Чьи-то зовы
Блуждали и бледнели в нем.

В немом и облачном тумане
Тянулись, жуткие, за мной…
Но я, прошедший путь страданий,
Обнялся с гордой вышиной.

С вершин своих метнул я в бездны,
В безмолвье сумрачных пустынь
Свой смех пылающе-железный,
Как сокола в немую синь.

И вот — стою… И мрак безмолвней,
И в глубине томится жуть… —
Тоска горячих, быстрых молний,
Пронзишь ли ты кого-нибудь?

А если я во всей вселенной,
В безбрежном хаосе — один?
О, боль борьбы, борьбы бессменной —
Проклятье яростных долин!

Христос! У тайной, черной грани
В смертельной скорби Ты воззвал.
Ты помнишь стон глухих рыданий
И страшный, бледный, мутный вал?

Ты был один в томленьи крика,
И где-то вспыхнул злобный смех,
И отозвались странно-дико
Слова Твои у всех… У всех…

Так я теперь в немом смятеньи
Стою у мрака на черте,
И только трупы, только тени
Дрожат и пляшут в темноте.

Христос далекий и прекрасный!
Ты в бездне утренний цветок,
Я — зверь, тоскующий и страстный…
Но, как и Ты, я одинок.

И у последней, темной двери
Молю Тебя: зажги алмаз
И осияй тоску неверий
Глубокой лаской кротких глаз.

Отдел «Музыка боли»

Федор Камышнюк. Музыка боли. Стихи. Обложка работы художника Н. Недашковского. Харбин: Издатель Ф. Старовойтов. Типография Штаба Охранной Стражи Китайской Восточной железной дороги, 1918

Добавлено: 08-08-2020

Оставить отзыв

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

*