Иерусалимские евреи

В последний год царствования Юлиана-Отступника.
(Драматическое представление, в стихах).
В трех действиях.

ДЕЙСТВУЮЩИЕ ЛИЦА:

Старый еврейский раввин.
Сара, Рахиль, Есфирь — три его дочери.
Престарелый христианский священник.
Модест, молодой христианин, старший внук его.
Феодосия, Анна, Наталия — три сестры его, молоденькие девушки.
Павлик, маленький мальчик, меньшой брат их.
Гонец из Римской армии.

ДЕЙСТВИЕ 1-е.

Горница в доме Раввина, посреди которой стоит продолговатый стол, на нем разложены разноцветные шелковые ткани с прибором из биссеров и золотых украшений. Две старшие дочери раввина, Сара и Рахиль, сидят за столом, на одной скамье, и нашивают золотом длинную прозрачную ткань, — очень прилежно работая. Младшая, Есфирь, — в стороне от них, на другом конце стола, в задумчивости оставив работу, сидит с поднявшеюся рукой, из которой выронила иглу с тонкою серебряною ниткой.

Явление 1-е.

Рахиль, (вполголоса).
Мы, Сара, шьем, вот две недели,
Не поднимая головы,
И то дошить не все успели,
А завтра праздник Еговы!
А посмотри, — в каком бездельи,
Сидит, задумавшись, сестра,
И не радит о рукодельи?
Она не кончит до утра…
(Шьет, и вдруг поднимает голову, с одушевлением):
Нет! весело нам шить уборы,
К такому празднику чудес!
(Опять шьет) У Руфи, — звездами узоры,
На голубом, как цвет небес,
На тканном головном покрове,
Вчера я видела сама…

Сара, (с важностью, ее останавливает).
А я тебя ловлю на слове!
О чем лепечешь без ума?
Не до красы, не до нарядов,
Нам — накануне торжества!
Одежды наши для обрядов
Всего народа празднества!
В них будут избранные девы,
От всех сионских дочерей,
Играть на гуслях, и напевы
Слагать, на складке алтарей,
И расчищать мы будем сами…

Рахиль.
Да! завтра — радость! Но — и страх!
Как счистить нашими руками,
С святого места пыль и прах,
На нем скопленные веками?
Но восстановится алтарь
Прекраснее, чем был он встарь!
Возникнет чудный храм из праха,
И весь Израильский народ,
Без унижения, без страха,
Свой будет праздновать восход…

Сара.
И снова — с скинией завета,
Восстанет слава Бога сил!

Есфирь (отрицательно качая головой).
Не то — пророк из Назарета
Правдивым словом возвестил…

Рахиль, (быстро прерывая ее).
Какой пророк?! Он — лжеучитель,
Народа льстивый возмутитель!
Он нищим славу обещал,
Сулил сокровища убогим,
И что же, завлеченным дал,
Когда судом собора строгим
Был осужден, и умирал
Позорной смертью, меж злодеев?

Есфирь.
Закон нещадный Моисеев
Он благовестием сменил
Любви, и благость, милость Бога
Открыл им — в царстве Бога сил,
Он подал людям благ так много,
И на земле, и в небесах!
Он завещал святое братство!

Рахиль, (с горячностию).
Молчи, Есфирь! в твоих словах —
Хула, безумье, святотатство!
И где… и от кого… когда
Ты слышала такие речи?

(За ними из боковой двери, закрытой густой завесой, на пороге показывается раввин, и прислушивается к их разговору).

Есфирь, (спокойно).
Сосед наш, при случайной встрече,
Передает мне иногда…

Рахиль.
Тебе встречаться с ним не должно!

Сара, (с негодованием).
К тому-ж, он молод — наш сосед!
Что толку от его бесед?
Тебе с ним говорить? Как можно?!
В речах мужчин — все лесть и ложь!

Есфирь.
Нет! на других он не похож!
И вид его спокойный, скромный,
К нему доверием влечет…
Всегда одет в одежде темной,
Он здесь отшельником слывет;
На шумные пиры не ходит,
Ни с кем в соседстве не знаком,
Со мною, иногда, заводит
Беседу о своем святом…
Одна я только с ним знакома,
Из всех сионских дочерей.

Рахиль.
Тем хуже!

Есфирь.
Чем же? мимо дома,
Когда иду, он у дверей
Своих стоит, и мы невольно
Разговоримся о…

Явление 2-ое.

(Раввин сзади подходить к столу, и слегка ударяет край рукою. Дочери вскакивают).

Раввин.
Довольно!
Составьте лучше стройный лик,
Ночь встретим, Богу воспевая!
День завтрашний для нас велик:
Борьба решится вековая!
Израиль, в рвении святом,
Возобновит обет свой прежний:
Славнее, краше и надежней
Восстановит Давидов дом!
Во храме древнего завета,
Он обретет свои права!
А плотника из Назарета
Забудут тщетные слова,
В которых вечным разрушеньем
Грозил святыне наших мест, —
Сотрет с земли — позорный крест, —
Наш храм, своим возобновленьем!

Сара и Рахиль, (вместе).
Да будет!

Есфирь, (отрицательно).
Вряд-ли будет так!
Какой же свыше дан был знак,
На этот день? И где основа
Того, чтоб храм наш падший, снова
Господь из праха воскресил,
И Кесарь мир весь покорил?

Раввин, (строго).
Дитя! откуда дерзновенье,
И это суетное мненье?
Тебе-ль проникнуть в тайны дел
Царей, и в наше умозренье?
Молчанье, скромность — твой удел!
Давно-ль ты стала говорливой?
Ты даже в спор с отцом вошла?
Девице должно быть стыдливой,
А ты? с кем речи завела?

(Грозит ей перстом, потом, значительно посмотрев на старших дочерей и указав им перстом на висящие у стены гусли, — уходит за завесу, в свою горницу. Девицы убирают свою работу).

 

ДЕЙСТВИЕ 2-е.

(Жилище престарелого христианского священника, скромно убранное необходимою простою мебелью, — с тремя окнами на площадь. Утренняя молитва. Старец встает с колен, поддерживаемый двумя старшими внучками, младшая подает ему кресло к столу, на котором лежит открытая книга, — и все три, приняв от него благословение, отходят к окнам).

Явление 1-е.

Старец, (оставляй чтение, гасить свечу).
Светает! если там, движенье?

Феодосия, (от окна).
Народу, дедушка, стеченье!
Предупредив зари восход,
Везде, огней блестящим светом,
Не спит Израильский народ,
И весь на площади — с рассветом!
День этот, точно, им велик,
И нет и в немощах препоны:
Кто только мог, дитя, старик,
Богатый, нищий, девы, жены,
Все собрались… (Прислушиваются).

Анна.
             Веселый клик
Надежды, торжества, хваленья,
В честь императора гремит!
Вся площадь движется, шумит…

Феодосия.
Туда, где ужас запустенья
Всех в страх и трепет приводил,
На труд, в каких нарядах странных,
Народ Еврейский повалил…

Наталия.
Вот, сколько в платьях златом тканных,
И в покрывалах дорогих,
Девиц и женщин! а у них
В руках, лопатки золотые,
Корзинки, грабли костяные,
И заступы — из серебра!
И все, в места досель пустые,
С такого раннего утра,
Толпой идут…

Старец, (в размышлении).
             Война и пламень
Там — с гибелью своей прошли:
На камне не остался камень,
Обломки терном заросли!
Смешное, жалкое упорство!
Богопреступные мечты!
Какую казнь, за Богоборство
Еще себе наводишь ты,
Христоубийственное племя?
Ослепший в гордости народ!

Феодосия, (обращаясь к деду).
Они твердят, что, в наше время,
Благословится новый род,
И след исчезнет разрушенья:
Где груды щебня, терн, каменья,
Твердыней стены станут вновь,
И лучше храма их отцов,
Воздвигнут новый храм потомки!

Анна, (прерывает ее восклицанием, пристально смотря в окно).
Вот! все взялись за подвиг свой!
Мужчины сильною рукой,
Воротят камни и обломки,
Вон старцы роют, в поте лиц,
Волчца окреплые коренья,
И терн, а тут несут каменья,
Столпившись, множество девиц:
Покровы веют точно крылья!

Наталия, (с живостию).
И дети разделяют труд!
Младенцы рвут траву и былья!
В ручонках пыль и известь трут,
У всех усердие и силы!
(Подходить к старшей сестре и тихо се спрашивает).
A где-ж Модест? где Павлик малый?
Немного наших на пути,
Или невидно за туманом?
Что до Евреев — христианам?
Пора бы им домой идти!

Феодосия.
Модест свое святое дело
В народе послан совершать:
Он обличит их прелесть смело!

Наталия, (с печальным видом).
А Павлик, только помешать,
Во всяком деле, брату может!
Толпа чужих со всех сторон!
Голубчик мой! за брата он
Свою головушку положит!

Феодосия.
И полно! будь хоть все вверх дном, —
Дитя — стоит себе, ни с места!
(Приглядывается в окно) Да вот он! вот, вбегает в дом!
Что значит? только — без Модеста!

Явление 2-ое.

Те-же и Павлик.

Павлик, (вбегая, говорит скороговоркой к окружившим его сестрам).
Работа идет, поспешно вперед!
Все делу так рады! бегут впопыхах!
И камней громады, и щебень, и прах,
И все, чем завален был храм весь, с развалин
Счищают, и труд, и скор, и успешен!
Им каждый утешен! На них — как на чуд —
Смотреть — загляденье! Какое движенье!
Кругом — голова! У всех нетерпенье,
Но — горды слова…

Феодосия, (прерывая).
A где-же Модест?

Павлик.
Он там остался,
Смотреть на этих чудаков:
Там весь Еврейский люд собрался, —
Я поглядел — и был таков!
(подбегает к окну, и вскарабкавшись на него, вдруг вскрикивает):
Смотрите! что это сверкнуло!

Наталия, (впереди сестер бежит к окну, где Павлик).
Огонь! Вот в разных сторонах!
Вон — пламя! с искрами, блеснуло,
И льется в пламенных волнах!
(С испугом). У! я боюсь, боюсь пожара!

(Отбегает от окна, вместе с Павликом, и оба жмутся к деду, который обняв их, творит крестное знамение).

Анна, (у окна, в ужасе).
Да! пламя! Вот, то в виде шара,
То там, то сям, то в виде змей,
Огни сверкают! на людей
Стремятся, красными клубами…
Назад все бросились, толпами!
Ах! сколько маленьких детей!

Феодосия, (всплескивая руками).
Ах! чудо! дедушка! их гонит
Тобой предвиденная казнь!
Земля горит, и стоном стонет!
Смятенье, крик, молва, боязнь!
Все прочь бегут, ища спасенья!
С испуга, страха, изумленья!
А пламя скачет на людей,
Как будто из разженной печи,
И все в изгибах, в роде змей,
На грудь им мечется, на плечи,
По складкам крадется одежд,
По волосам бород и вежд,
Какое страшное виденье!
Ведь это света преставленье!
(Вся дрожит и закрывает глаза руками).

Анна, (отходит от окна, и опять смотрит, и говорит дрожащим, нервным голосом):
Как вдруг забегали они!
Свои орудия бросают,
Друг друга давят и толкают,
А пламя их одежды жгут!
Свои своих не окликают,
И матери детей не ждут…

(Со времени первого появления на площади огней, по восклицаниям старших внучек, Старец становится на молитву, с воздетыми к небу руками, девочка и мальчик, как пораженные ужасом, глядя на него, становятся, по обе стороны на колени).

Явление 3-е.

Те-же и Модест.
(Сестры бегут ему навстречу).

Феодосия.
Ах! слава Богу!

Анна.
Всю тревогу
Нам скажет дорогой Модест!

Модест, (с одушевлением).
Да! все воскликнем слава Богу/
(Все семейство окружает его).
Восторжествует славный крест!
Едва с рассветом закипело
Безумцев суетное дело,
И запустелые места
Еврейским огласились гимном, —
В честь ненавистника Христа,
Как вдруг, — в тумане серном, дымном,
Вокруг хулителей Креста,
Из под земли, под их стопами
Прорвался мстительный огонь!
Он их преследовал клубами, —
И во спасенье — ложь — был — конь!
Христа Божественная сила
Всю дерзость Кесаря сломила,
И повелитель не возмог —
Восстановить, — что рушил Бог!

Старец.
Благословен Господь наш сильный,
И слава имени Его!
Он суд творит, в любви обильный,
И нет неправды у Него!
Огни Он мечет в ослепленных,
И землю раскаляет в печь,
Чтоб искру, в их душах смятенных,
Огня небесного зажечь!

Модест.
Отец святый! не будут тщетны
Молитвы тайных христиан!
Отныне их плоды приметны:
Огонь смутил Израильтян.
В Ерусалиме страх, и горе,
На стогнах пусто, и в домах
Все мрачно. В робком разговоре,
С недоумением в умах,
Толкуют: — как? с чего? Откуда
Шары горящие? — они —
Природы сила, или — чуда?
Земные-ль, Божии огни?
Я слышал, — женщины шептали,
Что «как внезапно заблистали,
И устремились вдруг, на нас,
Так и являться перестали,
И сам собой пожар погас!»
Я, мимо дочерей раввина,
Соседок наших, проходил,
И их, встревоженных спросил:
Скажите! где огней причина?
Не Бог-ли труд ваш поразил?
И тихо, вслух одной Есфири,
Решил я собственный вопрос,
Когда божественной псалтири
Второй псалом ей произнес…
У молодой Израильтянки
Слезой заискрились глаза,
И стухла пламени гроза
Слезами новой христианки…

Старец, (в умилении воздвигает руки).
Хвалите Господа с небес,
Концы земли — до преисподней,
Хвалите имя все Господне,
Составим лики, в день чудес!

(поют все вместе хвалитные псалмы).

 

ДЕЙСТВИЕ 3-е.

(В доме раввина. Две старшие дочери сидят в углу горницы, прижавшись друг к другу, и плачут. Есфирь у стола, с опущенной головой, над раскрытою книгой, сидит так, что лицо ее видно сестрам, под руками подпирающими голову).

Явление 1-е.

Рахиль, (ломая руки).
Ах! Сара! все дрожит во мне!
Везде — огонь и все — в огне!
И здесь, мне кажется, одежды,
Как будто, вспыхнуть могут вновь!
Изныло сердце, стынет кровь…
(В слезах): Ужель все радости, надежды,
И для потомства и для нас,
Сгубил один несчастный час
Огнем подземного пожара?!

Сара, (поспешно утирая слезы).
Нет! нет! не вечна эта кара!
Не презрит Бог своих людей:
Адонай Господь всесилен,
И грозен в карах, — но обилен
В щедротах благости своей!
Он снова гнев на милость сменит,
И восстановлен будет храм.
Наш Кесарь слову не изменит,
Своей казной поможет нам…

Есфирь, (поднимает голову и говорит твердо):
Сильнее Римского тирана,
Учитель кроткий христиан!
Когда на бреге Иордана,
Свой безобразный истуканы
Поставил Кесарь, им сменяя
Мессии образ, — Божий гром,
Стрелой небесною сияя,
Тирана лик смешал с песком…

Сара, (сурово к Есфири).
Молчи! (обращаясь к Рахили) Как тяжко, в день печали,
Смысл этих слов переносить…

Рахиль, (медленно, в размышлении).
Мессию близко предвещали
Пророки все… но вопросить
Отца, как старца, как раввина,
О истечении времен,
Никак нельзя: он так смущен!
(В полголоса). Седьмая, не прошла, седмица?

Сара, (в ужасе, ее прерывает).
Твой ум с испуга, потрясен!
Но не посмей Назарянина
Устами имя произнесть!
Здесь — слух и глас имеют стены,
И могут Кесарю донесть,
Из уст твоих слова измены!
Ты знаешь — царский приговор?
Позорной казнью — как злодея,
Казнить того, кто Назарея
Почтит ему, наперекор!
(встает). Оставим все пустые речи,
И приготовимся к пути!

Рахиль, (содрогаясь).
О! страх! опять туда идти,
Где камни жгли, вчера, как печи?!

Сара, (берет ее за руку, показывая на входящего отца).
Пойдем, пойдем! Идет отец!
(С силою уводит Есфирь). Иди! пойдешь-ли наконец?!

Явление 2-ое.

(Раввин несет огромную, старинную книгу, кладет ее на стол раскрытою, и оглянув всю комнату, садится читать).

Раввин, (в размышлении говорит про себя).
Кто был поруган так, как Он?
Метали в жребий чей хитон?
(Оставляя чтение, задумывается, опершись головой на руку).
Опять, число в словах священных?
И — равное монет число?..
Быть это случаем могло…
Быть может, то — цена презренных
Пришельцев, странников, рабов?
(Опять читает). И вот — еще тут сходство слов!
Кто оцет пил, пред смертным часом?
Кто возопил великим гласом,
И, распят, умер раньше двух?
И — вскрылись камни и гробницы…
(Задумывается, потом встает и закрывает книгу).
Нет! это — верно — ложный слух!
Провидцев вещие страницы,
Глагол преданий, не о том,
Кто был здесь распят…
(В недоумении). Но о ком?
Пророка нет от Назарета!
Он не пророк, — народа льстец!
Из гроба не давал ответа
В ночи украденный мертвец!
(Ходил, взад и вперед, и говорит протяжно)
О ком, о ком же эти строки:
«Узрят пронзенного копьем?..
Он — был пронзен!.. Нет! нет! пророки
Здесь говорили не о нем…
(Подходил, к окну и приподнимает край занавески).
Прекрасно утро! но народ,
Идет не весело вперед:
Не тот наряд, не те одежды,
Не те орудия в руках!
Нет оживления надежды, —
На лицах всех написан страх!
Бредут безмолвно, боязливо,
Как стадо робкое овец,
Вчера так шедшие игриво,
Все дети, женщины…

(Отходит с поникшей головой снова к столу, садится, и раскрывает книгу, но через несколько минут, от усиленного напряжения, закрывает глаза, и погружается в дремоту).

Явление 3-е.

(Сара и Рахиль вбегают, но Сара, увидя отца, останавливается, опустив руки, не решаясь подойти: Рахиль бросается к ногам раввина, в изнеможении).

Рахиль.
             Отец!
Суд над Израилем!

Раввин, (вскакивает).
             Иегова!

Рахиль, (задыхающимся голосом).
Огонь — вчерашний — вспыхнул — снова!
Едва работа началась,
Как буря с вихрем понеслась…
Деревья! камни! все — пылало…

Раввин, (схватывает себя за волосы, и потом озираясь бросается к Саре, с криком).
Где… где… Есфирь?

Сара, (с отчаянием).
Ее не стало!

Рахиль, (рыдая).
Она — в огне!

Явление 4-е.

Входят священник, три его внучки и Павлик между ними.

Старец, (торжественно).
Есфирь — спаслась!
Сосед мой! дочь твоя нашлась!

(Сара и Рахиль всплескивают руками, Есфирь бросается к отцу).

Раввин, (прижимая ее к сердцу).
Не вдруг же старцу два удара!
Мое дитя! кто — спас тебя?

Сара, (с горькою усмешкой, скоро).
Никто из пламени пожара
Не может вырвать… не любя!

Раввин, (с удивлением).
Кто?!… эти люди?!

Есфирь, (выразительно).
Христиане!
Когда огонь меня настиг,
И охватил мне ноги, — вмиг
Сосед был тут…

Старец, (встает пред раввином и его дочерьми).
             Израильтяне!
Все ваши замыслы — мечта!
Весь подвиг — тщетная тревога!
Познайте — истинного Бога,
И Сына Божия — Христа!
Вчера и ныне, покушенье
Единодушных, общих, сил,
И власти кесарской стремленье —
Огонь вдруг — в пепел обратил!
Огонь и вихрь гнался за вами,
Но не касался христиан!
Земля горела под ногами
Вокруг, одних израильтян!
Вот вам — в огне разгадка сроков!
Почтенный старец! Ты смущен?
Но вопроси своих пророков:
День этот был-ли возвещен
Провидцев вещими устами?
Пред их духовными очами,
Являлся-ль он, в дали веков?
Ты не найдешь ответных слов!
Нет тайне огненной раскрыться!
За что же, казнью роковой
Непостижимого событья,
Господь народ карает свой?
Не наступил-ли, вожделенный,
От века вам определенный,
Пришествия Мессии час?
Давно замолк пророков глас, —
Израиль страждет угнетенный…

Раввин.
Но Бог взыскал своих людей,
При славном кесаре Юльяне…

Старец, (с особенным выражением).
Не утверждайте на тиране,
Надежды суетной своей!
Нет! скоро он, в своем обмане,
Погибнет с шумом, — как злодей!
И посреди Ерусалима
Воздвижен будет славный Крест…

Феодосия, (стоявшая близко к двери).
Кого-то к нам ведет Модест!

Явление 5-е.

(Те-же и Модест с гонцом из армии).

Модест.
Я вам веду гонца из Рима,
От наших тайного посла, —
С великим словом извещенья:
(с дерзновением). Он видел, на поле сраженья!
Как — кровь тирана истекла,
С последним словом отверженья!

(У раввина подкашиваются ноги. Сара и Рахиль его поддерживают. Есфирь подвигает сзади стул, и остается за ним, сложив руки крестом, на груди: Христиане окружают вестника).

Гонец.
Я был при кесаре слугой,
И был им царски удостоен,
Сопровождать его, как воин,
На поле битвы роковой…
Я слышал — грохотали громы
Орудий грозных, — прах и дым
Стояли облаком густым, —
Вдруг свет блеснул, — и незнакомый
В броне блестящей, золотой,
Явился всадник перед нами,
Когда неслись мы пред полками,
Взмахнул копьем, и с криком: «стой!»
Он острием копья, мгновенно
Под сердце кесаря пронзил,
И вмиг исчез он… Исступленно,
Сраженный кесарь возопил,
С коня на прах, в крови спадая,
И в воздух горстью кровь кидая,
«Ты победил, Назарянин!»
Так умер римский властелин!

Раввин, (в отчаянии, рвет на себе одежду, и растерянный, простирает к дочерям руки).
Что… делать нам?!

Старец, (воздев руки к небу, с любовию обращается к Раввину):
Христа прославим!
Давно пришедшего Христа,
И — здесь, под знаменем креста,
Из двух семейств — одно составим!

Есфирь, (к Рахили, пришедшей в умиление).
Зачем колеблешься? (обвиваясь руками вокруг отца призывает ее).
             К груди
Отца, со мною вместе, припади!
Стучись в нее святой любовью,
И умоляй слезами, кровью!
Как убедилась, — убеди!

Рахиль, (у ног отца).
Отец! я говорить не смею!
Но чувствую, душой моею,
Мессией — Бога христиан.
В огне сказался мне обман
Упорных наших заблуждений,
И — наконец — земной наш гений,
Хуля, признал Его Юльян!

Раввин, (в ужасе колеблет головою).
Какая смерть?! Откуда взялся
Безвестный всадник с копием?
(После некоторого размышления, при общем молчании).
Так! или Бог, в суде своем,
От Иудеев отказался, —
Иль вековой решен вопрос,
И точно — Иисус — Христос!

(Есфирь полагает на себя крестное знамение).

Сара, (обнимает ноги отца).
Отец! едва ты исповедал,
Ты имя, страшное для нас,
Как тайный голос мне поведал,
Что уж сходил на землю Спас…
И я — колена преклоняю,
Пред признанным тобой Христом,
И, дивным Божеским престолом,
Тебя о вере заклинаю…

Раввин, (воздевая руки к небу).
Всесильный, непостижимый Боже!
Сам нас, заблудших, вразуми!
(К священнику). А ты, собрать мой! прими —
Что в мире мне всего дороже, —
(Берет Есфирь за руку). Мое последнее дитя!
Как дар признательности нашей!
(Оно и так давно уж ваше!)
И первую Есфирь крестя, —
Во имя Матери Христовой,
(Складывает руки Есфири и Модеста).
Тому, кто спас ее — отдай,
И, огласив нас, в вере новой,
Овцам избранным сочетай!

Оба семейства составляют общую группу: старцы обнимают друг друга, положив руки на головы, коленопреклонившихся пред ними, Модеста и Есфири. Феодосия и Анна обнимают Сару и Рахиль, Павлик с младшею сестрой, глядя на них, обнимаются также, став на колени, за женихом и невестой.

Собрание сочинений в стихах Елисаветы Шаховой. Издал внук автора Н. Н. Шахов. СПб.: «Екатерининская» типография. Часть III, стр. 193-210, 1911

Добавлено: 22-03-2020

Оставить отзыв

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

*