Иголка самошвейка

Жил-был в старину в одном городе портной. Только тем и кормился, что сам успевал сработать; жил он далеко не богато, но и то хорошо было, что нужды никогда не видал. Бывало, день-денской сидит на верстаке, поджавши под себя ноги по-турецки, махает иглой, а сам поет. Горевать ему, собственно, было не о чем.

Частенько мечтал он, что когда-нибудь, как удастся денег скопить малую-толику, повесит он над своей мастерской вывеску, принаймет мастеров, мальчиков подручных, — и поставит свое дело на широкую ногу. Вот когда хорошо жить-то будет. А пока этого еще ничего не было в действительности, — он работал себе понемножку и распевал.

* * *

Зашел раз к нему странник какой-то старик. Остановился ночевать. То да се, пятое десятое. Разговорились об житье-бытье.

— Ну, что моя за жизнь! — сказал портной, — работай день-деньской, никогда отдыха не зная. Только и есть надежда на свои руки. Да и недостаток в деньгах к тому же.

Подумал старик и говорит:

— А по-моему, — нет того человека счастливее, который сам на себя работать может, которого руки кормят.

Засмеялся портной.

— Большое, — говорит, — счастье, нечего сказать! Иной то раз до того заработаешься что в глазах зеленые круги пойдут, а спину так разломит, что не разогнешься; пальцы ноют, в висках кровь стучит… Ну да что говорить, одно слово — мучение, не жизнь!

— А все же, коли сам работать можешь, — это верный хлеб. Это не то, что на других надеяться, или на какую-нибудь случайность!…

Портной головой только покачал.

Помолчал странник и говорит:

— Дивлюсь я на тебя и жаль мне тебя, да этому горю я пособить могу. Хочешь, я тебе подарю такую иглу, которая сама, что угодно, будет шить?

От удивления портной даже поднялся с места.

— Да разве есть иглы такие? — спрашивает. — А коли есть, пожертвуй!… Будь отцом родным…. Чего хочешь взамен проси у меня, не пожалею.

— Изволь, — отвечает странник — золотые у тебя руки… Отдай их мне!

Потрогал портной руки и улыбнулся:

— И рад бы, — да как же так?…

— А вот как. — И мигом странник вынул отвертку из кармана, отвернул ему руки, на место них пустые рукава оставил, которые во всем служили хорошо, только работать не могли, и подал ему взамен этого иголку.

— Вот она, — говорит, — с нею тебе и рук не надо. Брось кусок материи, воткни в нее иголку, и она сама знает, что ей делать нужно.

Попрощался старик с портным и ушел. Первым делом портной взял кусок сукна, бросил его на верстак, воткнул иголку да как крикнет:

— «Шей!…» — И случилось тут диво дивное. Вскочили ножницы, пошли сукно кроить. А иголка так и мечется, так и сверкает…

Минуты не прошло, как все платье было сшито, да как сшито! Портному так никогда еще не удавалось…

Запрыгал портной от радости, себя не помнит. Эдакое счастие ему привалило!… Вот диковина-то!..

И пошел портной в гору с той поры. Всех других мастеров в городе забил, превосходя их чистотой и аккуратностью работы. А самое важное было то, что уж очень он скоро шил. Только снимет мерку, не успеет заказчик повернуться; — «Пожалуйте примерить».

Вот диво-то!

* * *

Зажил портной широко, весело. День и ночь гуляет да пирует, только и заботы у него, как бы денег побольше истратить. С полгода жил в полное удовольствие, а там и скучно стало: все одно и то же каждый день, те же развлечения, та же суматоха праздничная. Да и время тихо шло, а занять его нечем было: рукава ему только за едой прислуживали хорошо, а всякая работа из них вываливалась.

Хоть и много получал он от заказчиков, но денег у него не водилось. Странное дело, прежде каждая копеечка была ему дорога и мила, каждую он с трудом из рук отдавал; а теперь к ним пригляделся, что и смотреть то на них тошно было; и текли деньги во все стороны, как вода. Так прожил он много лет и ничего не скопил, а только еще долгов наделал. А игла все работала и днем, и ночью, только худела она очень, потому что была стальная и от большой работы заметно стиралась.

— Хозяин, — не раз говорила она портному, — очень вы уж много работы даете мне.

— Ладно, ладно, знай работай, — отвечал обыкновенно портной, — нечего лентяйничать.

И она продолжала работать.

* * *

И вот однажды получил портной большой заказ от самого короля, который давно прослышал о его искусной работе и хотел испытать, правду ли говорят про портного. Ко дню именин короля нужно было нашить обновок на весь двор в очень короткий срок. Все портные отказались, потому что работа была ответственная, и в случае неудачи или промедления грозила казнью портному. Но наш портняга и не задумался.

— Я сделаю, — сказал он, — вдвое скорее и лучше!… Да, вы увидите!

Всю неделю возили к портному из королевских кладовых целые горы шелковых, атласных материй, кружев, бархату, бисеру, катушек!…

Да, это был заказ!…

Портняга ног под собой от радости не чуял. О, теперь-то он разбогатеет. Многие портные предлагали ему помочь в таком большом деле, для исполнения которого нужны были сотни рук.

Но портной всех отпустил ни с чем.

— Я не нуждаюсь в ваших услугах, — сказал он: — почему вы не брали заказ прямо от короля?

— Шей! — грозно прикрикнул он затем на иголку, — и вот работа закипела.

Теперь уже некогда было лентяйничать и рассуждать; надо было работать да работать, и день и ночь.

— Хозяин! Это невозможно, — стонала игла, — это выше моих сил?

— А, что такое?.. — вспылил портной, — так на что же ты тогда мне? Я отдал за тебя свои руки, а ты теперь вот что говоришь! Ну, ну, работай у меня, и чтобы не было этих праздных разговоров.

И иголка работала без отдыху и между тем худела с каждым днем до того, что жалко было на нее смотреть.

— Хозяин, — стонала она, — дайте мне отдохнуть. Не губите и себя и меня.

— Молчать, — кричал портной, — ты мне страшно надоела.

И вот в одно прекрасное утро раздалось в мастерской «крак», — и игла переломилась.

Случилось нечто ужасное, дело остановилось, потому что некому было работать.

Первое время портной все никак понять не мог, в чем дело.

— Шей! Шей! — кричал он в исступлении.

— Ах — плакала иголка, — я уже не могу работать. Вам придется все это сработать самому, мой бедный хозяин.

— Как? Что… — Портной бессильно опустился на верстак и горько заплакал.

Да, это было происшествие! Было отчего придти в отчаяние. Портной бегал по мастерской, как потерянный, и все повторял: — «Ах, я несчастный! Ах, я несчастный!»

Он попробовал сам взяться за иглу, но пустые рукава не слушались.

— Гадкая игла!.. Можно ли было надеяться на нее!

Он бросился к тем портным, которые предлагали ему свою помощь, и которых он с позором прогнал от себя; но над ним только смеялись и говорили, что времени осталось теперь слишком мало, а им жизнь дорога.

Донесли королю, и он сильно разгневался и без долгих размышлений приказал на другой же день казнить хвастуна портнягу.

Это было ужасно неприятно! Когда портного привезли на городскую площадь, где был устроен костер для него, он все просил о помиловании.

Но король был неумолим. Он махнул жезлом, и костер готов был уже вспыхнуть, — но в это время, среди глубокой тишины, вдруг раздался громкий голос: — Подождите! Подождите!.. Он не виноват!..

Все, как один человек, вздрогнули. Сам король поспешно спросил:

— Кто это смел крикнуть?

Тогда из толпы вышел тот самый старик слесарь, который выменял у портного иглу на руки; он подошел к костру, снял со спины холщевый мешок, вынул оттуда руки портного, отвертку — и в одну минуту привернул их на прежнее место.

— Вот тебе твои руки, вместо иглы, — они окончили заказ к сроку, — сказал он. Затем, приблизясь к королю, отвесил ему низкий поклон и промолвил:

— Король! На портного ложно донесли его враги. Он не виновен, потому что к сроку окончил твой заказ.

— Да, да, — закричал обрадованный портной; — снимите меня только с костра, и вы увидите, что заказ кончен… А если нет, я его кончу, теперь мои руки со мною, они-то меня не выдадут, не сломаются. Они понадежнее диковинной иголки.

Погасили костер, сняли портного с костра и процессией двинулись к домику портного.

В мастерской, действительно, ворохами лежали сшитые наряды, в которых портной сейчас же признал свою работу.

— Будь же ты моим придворным мастером! — сказал король. Портной хотел пониже поклониться ему и так низко склонил голову что свалился с верстака, на котором заснул от усталости.

— Ну, диковина, — сказал он, — ну, иголка!.. Хорошо, что это был только сон!..

Это и действительно хорошо.

Кот-Баюн. Сказки и рассказы А. А. Федорова-Давыдова. С рисунками. Второе издание журналов «Детское чтение» и «Педагогический листок». М.: Типо-литография В. Рихтер, 1901

Добавлено: 07-02-2017

Оставить отзыв

Войти с помощью: 

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

*