Император Александр II

Первого марта в два часа пополудни, на одной из улиц Петербурга, совершено неслыханное преступление. Шестидесятитрехлетний Император Александр Николаевич смертельно ранен разрывным снарядом, брошенным злодейскою рукою. Чрез полтора часа, приобщившись Тела и Крови Христова, Император тихо скончался. Тысячи народа, окружавшие дворец, в безмолвном ужасе выслушали роковое известие.

Подобного не бывало на Руси. Много горя и испытаний вынесло Русское царство за свое тысячелетнее существование. Много пролито крови и слез. Войны с соседями, междоусобица, Татарский погром, тяжкое время междуцарствия, моровые поветрия, нашествие Наполеона, Севастопольская

година. Много раз казалось народу, что все потеряно, и тогда в самые тяжкие минуты своей жизни он крепче сплачивался вокруг первого своего «Печальника», Помазанника Божия. Взаимная любовь Государя и народа облегчала страдания, тяжелая туча проходила мимо и яркое солнце вновь призывало к жизни всех и каждого.

Что же произошло первого марта? Иссякла любовь народная к  Царю? Жестоким нравом нарушил Он завет предков и Христову заповедь? Или просто какой-либо обиженный поднял на Него святотатственную руку?

Кто Он наконец с безмятежным ликом и растерзанным телом лежащий во гробу?

——————–

Прошло шесть лет со времени Французского нашествия; погорелая Москва отстраивалась. Святыня Кремля принимала обычный вид. Император Александр Павлович приехал в первопрестольную столицу утешить пострадавших жителей. Кругом стояло веселье: прошедшее казалось было позабыто. Император приехал не один, с ним вместе прибыл в Москву младший брат его Великий Князь Николай Павлович с женою. Победитель Наполеона, освободитель России и Европы, Александр Павлович стоял на вершине счастия. Судьба ниспослала ему все, что только доступно человеку. Одно огорчало Императора — Он был бездетен. Его тревожил вопрос о престолонаследии. Этот же вопрос тревожил всякого русского человека. Второй брат Государя, Великий Князь Константин, был также бездетным, третий брат Николай Павлович, женился за год до приезда в Москву и в народе ходили толки о том, что Великая Княгиня Александра Федоровна ждет рождения ребенка. Всех занимал вопрос кто родится, мальчик или девочка? больше всех занимал этот вопрос Государя. И вот ранним весенним утром, 17-го апреля 1818 года, праздничный звон Ивановской колокольни возвестил Московским жителям о рождении царского ребенка. Приветствованный всеобщей радостью ребенок был мальчик, во святом крещении названный Александром. Ликовала царская семья; ликовала Москва: ликовала Россия. Поэт Жуковский, обучавший мать новорожденного русскому языку, исполненный восторженного чувства, написал своей ученице прекрасное стихотворение, в котором говорил между прочим:

Еще без слов, незрящими очами
В твоих очах любовь встречает Он;
Как тишина — Его прекрасен сон,
И жизни весть к Нему не достигала……
Но уж судьба свой суд об Нем сказала,
Уже в ее святилище стоит
Ему испить назначенная чаша.
Что скрыто в ней, того надежда наша
Во тьме земной для нас не разрешит….
Но Он рожден в великом граде славы,
На высоте воскресшего Кремля;
Здесь возмужал орел наш двоеглавый;
Кругом Его и небо и земля,
Питавшие Россию в колыбели;
Здесь жизнь отцов великая была,
Здесь битвы их за честь и Русь кипели
И здесь их прах могила приняла.
Обманет ли сие знаменованье?…
Прекрасное России упованье
Тебе в Твоем младенце отдает.
Тебе его младенческие лета!
От их пелен ко входу в бури свита
Пускай тебе вослед Он перейдет
С душой, на все прекрасное готовой;
Наставленный: достойным счастья быть.
Великое с величием сносить,
Не трепетать, встрчая рок суровый,
И быть в делах времен своих красой.
Лета пройдут, подвижник молодой,
Откинувши младенчества заботы,
Он полетит в путь опыта и славы…
Да встретит Он обильный честью век!
Да славного участник славный будет!
Да на чреде высокой не забудет
Святейшего из званий: человек.

Все улыбалось царственному ребенку, для всех он служил надеждою.

Прошло семь лет, Император Александр Павлович скончался, на престол вступил Николай Павлович, а достигший отроческого возраста Кремлевский Младенец сделался Наследником.

Окруженный заботами и попечениями семьи и воспитателей, маленький Наследник выказывал такое доброе сердце, что не только трогал, но даже удивлял окружающих. Все невольно к нему привязывались. Кроткий, отзывчивый на ласку, Он привлекал к себе неподдельную любовь. Страстно привязался к Нему Жуковский, назначенный в числе других Его воспитателем. Жуковский был человек необыкновенно доброго сердца: сознавая важность своих обязанностей, он пользовался каждым удобным случаем, возбуждать в царственном питомце чувство милости и сострадания. Семя пало на добрую почву. Скоро для всех стало заметным, что для юного Наследника нет выше удовольствия, как оказывать помощь нуждающимся.

Прошли три года, отрок сделался юношей. Ему пошел 19-й год. Державный отец счел полезным отправить Сына путешествовать по России, чтобы ознакомиться с тем краем, над которым Он был призван со временем царствовать. Началось как бы торжественное шествие. Везде в городах, в селениях, по дороге толпился народ, жаждавший видеть свою надежду. Радостные клики встречали Его появление, некоторые плакали, другие осеняли Его крестным знамением. Юное сердце Его поняло, что за любовь следует платить любовью и на заре жизни первой службой Его отечеству было ходатайство пред отцом о смягчении участи наказанных. Император милостиво откликнулся на призыв любвеобильного сердца своего Наследника. Известие о смягчении участи многих заключенных достигло до Путешественника еще в то время, когда Он находился в Сибири. Вот как откликнулся на порыв своего воспитанника сопровождавший Его в путешествии Жуковский. В письме на имя Императрицы Матери он говорит: «Я не могу не сообщить Вашему Величеству тех чувств, которые во мне возбудились этим радостным событием: не могу не поделиться с Вами, как

с  доброю Материю, тою радостию, которую произвел во мне этот произвольный порыв к милосердию в нашем милом Цесаревиче. Никто не побуждал Его к состраданию; Он сам с прелестною сыновнею свободою и доверенностию высказал все Государю. Я поцеловал с жаром Великого Князя, а после мне стало жаль, что я не поцеловал у Него руку, ибо я почувствовал живо, что в эту минуту мое отношение к Нему было иное. Что-то похожее на благоговевние, производимое в нас существом высшего рода, проникло мне в душу……»

Слух о доброте Наследника разносился из конца в конец необъятного Русского царства. Из любимца ограниченного кружка приближенных. Он становился любимцем всеобщим. Это чувство сказалось в особенности при посещении Цесаревичем Москвы, на обратном пути из Сибири.

Послушаем еще раз Жуковского.

«Мы в Москве. Вчера в ночь Великий Князь приехал сюда весьма поздно: улицы были почти пусты, ибо народ перестал ожидать Его, за то утром нынешнего дня возобновилось то прекрасное утро, которое видел я здесь в Кремле за девятнадцать лет перед этим: такое же светлое небо, тот же торжественный звон колоколов и тот же радующийся народ.

«Я живо вспомнил это прекрасное время. Тогда я один из первых русских встретил и приветствовал милого Новорожденного: Государыня Мария Федоровна переносила Его из той горницы где он родился, в  ту, где провел Он первую ночь своей жизни. На том месте, где тогда я имел счастие поздравить Государыню с данным ей от Бога внуком, я имел счастие обнять теперь тогдашнего младенца, нынешнего прекрасного, возмужалого Цесаревича: в то же окно, из которого тогда с рюмкой шампанского поздравил я с новорожденным толпящийся на площади народ, любовался я теперь на такую же толпу народа, ожидавшую появления Наследника, навестившего свою родину и уже знакомого с любовию к нему всей России. Так много смутных, в одно время и радостных и унылых, чувств возбудилось в душе моей: радостных за Него за Государя и за вас, унылых за тех, кои тогда были и коих теперь уже нет. Но это чувство получило характер какого-то глубокого благоговения, когда Он один пошел сквозь густую толпу народную в Успенский собор и остановился у входа перед крестами, и когда митрополит Филарет начал его приветствовать. Он говорил просто, без всякого витийства, но, думаю, никогда не говорил так выразительно, ибо самое происшествие было слишком красноречиво. Никогда с тех пор, как стоит этот русский храм, не видали перед дверями его подобного явления.

«Как много значили на языке митрополита слова: Государь, Наследник, Благодарность отечества, потомство. Я чувствовал трепет благоговения, слушая их и смотря на молодого прекрасного Цесаревича, который смиренно их принимал, окруженный народом, вдруг утихшим и плачущим. А когда мы вошли в собор, где на моем веку совершилось уже три коронования, где был коронован Петр Великий, где в  течение почти четырехсот лет все Русские князья, цари и императоры принимали освящение своей власти и торжествовали все великие события народные, когда запели это многолетие, столько раз оглашавшее эти стены, когда Его повели прикладываться к образам и мощам, когда опять сквозь густую толпу Он пошел в соборы Благовещенский и Архангельский и наконец на Красное Крыльцо, на вершине которого остановился, чтоб поклониться Московскому народу, которого гремящее ура, слилось с звуком колоколов и когда в этом звуке, так сказать раздался тот чудный голос, который столько предков на этом месте слышали, который будут слушать потомки, пока будет жива Россия: то я в сильном движении души, почувствовав величие этой минуты, пожалел, что ни Государь Император, ни Вы не могли ею насладиться…. Москва очаровательна. В ней чувствуешь Россию, она теперь шумит радостно. А для меня эта радость ее имеет какой-то особенный звук, ибо я самый старый товарищ жизни Наследника. Я радовался Его появлению на свет младенцем, как теперь радуюсь Его появлению в жизнь деятельную, посреди одной и той же Москвы……»

Если русские люди полюбили своего будущего Государя, то и Он в свою очередь полюбил Россию. В продолжение длинного путешествия, Наследник видел не только людей довольных, радостных и пирующих, — нет, он видел гораздо больше людей бедных «труждающихся и обременных». Он видел русские селения с покривившимися закопченными избами, видел непокрытую бедность и страдания и чувствовал, что чем ниже стоял человек по своему положению, тем сильнее разгоралась в нем надежда при виде Наследника русского престола.

В то время над Русью тяготело великое зло. Существовало так называемое крепостное право. Заключалось оно в следующем: сначала Россия не представляла одного государства, а состояла из нескольких княжеств. Каждый князь владел своею областью и не слушался других: не было между ними согласия, а потому когда напали на них Татары, то легко одного за другим покорили. Много делали Татары зла Русской земле, много убивали и мучили людей и не только простых, но и бояр и князей. Но Бог сжалился над нашей родиной и послал ей избавление: одно из княжеств — Московское усилилось, подчинило себе другие и. собравшись с силами, разбило Татар и выгнало их из России. Это было при великом князе Иване III в 1480 году. Россия , при нем собралась в одно великое и сильное царство. Однако у этого царства было много врагов: Шведы. Немцы, Поляки и Татары, которых Иван III хотя и прогнал из самой России, но царства их в Казани, Астрахани и Крыму постоянно враждовали с нами и нападали на нас. Трудно было тогда России: врагов много, нужно было большое войско, а денег, чтоб содержать его и платить жалованье, не было у казны. Выйти из затруднения, возможно, было только в том случае, если все будут дружно помогать государю и служить, кто, чем может. И действительно начали служить все: купцы торговали и платили деньги в казну; бояре—дворяне составляли войско, а крестьяне обрабатывали землю их. Каждый дворянин обязан был нести военную службу с 16 лет и до глубокой старости; жалованья он, как теперь, не получал, а на войну обязан был явиться на коне, в латах и с несколькими слугами; кормить себя, своих людей и лошадей он должен был на свой счет. Чтоб дать возможность дворянину нести службу, государь давал ему землю вместо жалованья. Таким образом, все русские люди одинаково несли службу: и боярин, и крестьянину, и купец; все были слуги государя и отечества, хотя всякий служил по-своему. Надо заметить, что у большинства крестьян своей земли не было, они селились там, где им больше нравилось, и за то что пользовались землею, отдавали хозяевам или часть урожая, или платили деньгами по уговору. Не понравится крестьянину на одном месте он подумает, подумает, прослышит, где живется лучше, и переходит на новое. Никто не стеснял его свободы, всякий хозяин наоборот старался, как бы крестьянину было получше, чтобы он не надумал бросить его землю и уйти на другую. Так велось дело. Такой порядок был очень хорош для крестьян и нравился им, но он был неудобен для дворян и для государства. Царские надсмотрщики жаловались, что с крестьян ничего не соберешь, что переходят они с места на место без порядка и что никому неизвестно, сколько и каких людей, где проживает. А дворяне говорили, что им нельзя служить и идти на войну, потому что им нечем содержать себя и слуг, что земля их пуста, крестьяне ушли и у них нет никакого дохода.

Чтоб помочь беде, стали понемногу стеснять переселение народа. Прежде мог он уходить с места на место когда вздумается, теперь назначили ему разные сроки. Казне и владельцам земли это было с руки, а крестьянину понравиться не могло. Но с этою первою бедой он еще легко помирился; все же несколько раз в год он мог свободно избирать местожительство и хозяин дорожил мужиком, боясь, что оставит он его землю и не будет на ней работников.

Но на этом дело не остановилось, стали убавлять сроки и дошли до того, что только один раз в год, около осеннего Георгия, позволили ему переходить с места на место. Народ прозвал осеннего Георгия «Юрьевым днем» и очень дорожил своим правом. Наступили тяжелые года: пятьдесят лет процарствовал над русскою землею Иван Грозный, тянулись долгие войны с Польшею, Ливониею и Татарами: измучился и обеднел народ от тяжких войн.

После Грозного царствовал больной его сын Феодор, а государством правил ближний боярин, царский шурин Борис Годунов. Умер Феодор и не оставил по себе детей. Земля осталась без царя. Собрались московские люди и на царство избрали Бориса Годунова. Борис был человек очень умный, но незнатного рода и знал хорошо, что из числа бояр у него было не мало завистников. Он очень заботился об устройстве и счастии государства, но Господь не благословил его царствования. Пошли болезни, голод, всеобщее недовольство. В особенности много жалоб слышалось со стороны дворян-помещиков на невозможность нести службу и жить по неимению обеспеченного, постоянного дохода с земли, так как крестьяне хотя и были стеснены в сроках перехода с одной земли на другую, но все-таки имели возможность бросать одного хозяина и уходить к другому: они продолжали по прежнему бродить по всей стране. Тогда для водворения твердого порядка и чтоб дать возможность казне собирать правильно подати, а дворянству нести свою военную службу, Борис решился закрепостить крестьян. Что же это значило? А вот что: запретить совсем переходы с места на место и обязать крестьян жить вечно там, где их застанет новая царская воля.

Горько показалось это народу. Утратилась его последняя свобода. Недовольные стали убегать потихоньку в Донские степи к казакам, другие не пошли, жалея расстаться с привычными местами. По началу было еще сносно. Сами помещики, проживая больше в Москве на царской службе, не знали роскоши и не нуждались в больших средствах. Но со времен Петра все изменилось. Завелись европейские обычаи; стали строиться громадные дворцы, начали щеголять дорогими платьями завели такте пиры, о которых и слуху не было. На это переводились большие деньги. А деньги получать было можно только с крестьян. И чем шире и богаче росли большие города, тем беднее становились русские селения. Но изменить такой порядок никто не мог, сами помещики почти не заглядывали в деревни потому, что обязаны были служить всю жизнь. Свободы никому не было. Но когда и у нас завелись другие обычаи, нашли возможным, освободить помещиков от повинности, они уже не были обязаны службою, а служили по охоте: а так как служить было в исконном обычае, то они и продолжали прежний род жизни. С годами много изменилось, служба по охоте была гораздо легче, а крепостное право осталось по-старому и стало уже несправедливостью.

Через год после путешествия по России, Наследник отправился за границу, где, объезжая различные государства и посещая семейства государей, познакомился с юною принцессой Гессенской; молодая принцесса очень понравилась Наследнику и, нареченная в православии Мариею Александровною, сделалась Его супругою. Теперь Наследник достиг уже того возраста, когда образование Его было совершенно закончено и начиналось служение родине.

Если каждый человек должен служить своему отечеству и дать ответь Богу за свои поступки, то во сколько раз тяжелее служба Того, Кто призван управлять народами. Велика власть Царя, велика Его сила, но велик и ответ за то, как пользовался Он своею властию.

Долго строилось Русское царство: как всякое другое оно прежде всего должно было собраться воедино, обеспечить свои границы, вести продолжительные войны с соседями, ради необходимой охраны. Века пошли на стройку. Каждый от малого до великото приносил тяжелые жертвы. Мы знаем уже, что мужик закрепощен был земле ради стройки, дворянин закрепощен службе ради того же дела, Царь направлял все заботы и помыслы к одной великой мысли. И выстроилось царство небывалое и наступило время отдыха.

На Русском престоле сидел Отец Наследника, Император Николай Павлович. Он заканчивал дело унаследованное от предков.

Соседи не решались тревожить Русскую землю, но в тайне завидовали ее величию. Их пугала русская сила, они хотели, во что бы то ни стало ослабить ее, помешать дальнейшему развитию. Долго собирались они на такое дело и наконец, соединившись, объявили России войну. К Севастополю пришли войска: Французов, Англичан, Итальанцев и Турок, а Австрийцы и Прусаки хотя не воевали открыто, но исподтишка грозили нам своею враждой. Не было друга у России, у той России, которая еще недавно спасла добровольно Европу от владычества Наполеона, Пруссию восстановила в прежних границах, Австрию защитила от восставших Венгров. С одной стороны стояла одинокая Русь, с другой почти все европейские народы. Борьба была слишком неровная! Но тут проявилась стойкость и доблесть русского человека.

По призыву Государя все поднялось на защиту отечества. Среди многомиллионного народа не было другого помысла, кроме защиты Севастополя. Моряки, генералы и солдаты одинаково умирали на бастионах. Враг, мечтавший раздавить Россию своею многочисленностью, встретил неслыханное сопротивление. Всякий жертвовал чем мог: кто жизнью, кто имуществом.

Но исход борьбы становился очевидным. Севастополю, окруженному громадною армией четырех союзных государств, устоять было невозможно. Этой мысли не вынес Император Николай Павлович. Он скончался, удрученный горем.

19-го Февраля 1855 года, в самый разгар знаменитой обороны, на Всероссийский престол вступил Его Наследник Александр Николаевич.

Новому Императору было тридцать семь лет от роду.

Мы уже знаем, какой человек был Император Александр II и потому поймем, что чувствовало Его сердце.

Кругом лилась драгоценная для него кровь. Он, любивший Россию, видел вокруг себя одни печальные лица. Не было семейства, в котором бы не оплакивался убитый или не происходило мучительной тревоги за раненого. Наболевшее сердце Государя отдыхало, видя в то же время глубокую преданность отечеству во всех сословиях. Никто не думал о малодушной уступке, все горели одним желанием принять участие в защите родины. И это чувство, охватившее Россию из конца в конец, повергло в изумление самих врагов. Они, мечтавшее легко разгромить Россию, вынуждены были сами приносить громадные жертвы. И когда, изнуренный годовою осадой Севастополь, представлявший одни развалины, достался в их руки, то и у врагов уже не было силы двинуться далее. Пал Севастополь, но Россия осталась нетронутой.

В марте 1856 года, в Париже был заключен мир.

С минуты вступления на престол внимание Государя было направлено на помощь пострадавшим.

Щедро награждены были начальники и уцелевшие воины. Семейства их были обеспечены, везде наводили справки, нет-ди нуждающихся в пособии; оставшиеся в живых Севастопольцы, стали предметом всеобщего уважения и Царской заботы, — Имя благодушного Государя Александра II было на устах у каждого. Отдохнувшая в течение года Россия, готовилась отпраздновать торжество Высочайшего коронования.

Летом 1856 года Император со всем своим семейством прибыл в Москву и 26-го августа, по обычаю предков в Кремле, в Успенском Соборе венчался на царство, вместе с своею Супругою. Празднествам и торжествам казалось не будет конца. Объявлены были милости заключенным: многие прощены совсем, многим уменьшены наказания, дарованы были разные облегчения народу, служившие награждены за службу; трудно было найти человека, которому так или иначе не принесло чего-либо 26-е августа.

Радовалась вся Россия. Радовался и Государь, видя к себе всеобщую любовь. Но за празднествами не останавливалось дело. Государь уже задумывал привести в исполнение свою заветную мечту. За сто лет до Него, как мы уже знаем, освобождены были от пожизненной службы дворяне. Он хотел освободить и крестьян от крепостной зависимости.

Дело это было очень не легкое. Многие и давно понимали, что нет более никакой пользы от крепостной зависимости; что без особой надобности такой порядок несправедлив и несогласен с христианскою верою, но боялись сильных волнений. Думали, что крестьяне неграмотные и необразованные, когда получат свободу, не сумеют вести себя покойно и наделают беспорядков. Но Государь знал свой народ и верил, что за добро он не заплатит злом.

Дело однако надо было вести осторожно, чтобы преждевременно не возбудить замешательств и поступить вполне справедливо. Государь стал понемногу сообщать своим приближенным о намерения, которое Он решил во что бы то ни стало привести в исполнение.

Всюду пошли слухи, начались толки. Государь призвал дворян к обсуждению вопроса и наконец, было решено, не только отпустить крестьян на свободу, но и по числу крестьян дать им столько земли, сколько нужно, чтобы собственным трудом прокормить себя и семейство. А так как земля принадлежала помещикам, то за отошедшую землю их вознаградили деньгами.

Царское объявление, называемое Манифестом, об освобождения крестьян подписано было в годовщину восшествия на престол, а именно 19-го февраля 1861 года.

Этого дня никогда не забудут на Руси. Двадцать три миллиона крестьян получили свободу. Надежда не обманула народа. И народ отблагодарил Царя, оправдав его веру. Беспорядков никаких не было. Во всех государствах по началу было крепостное право, но нигде доброю волею не освобождали народа. Только в России совершилось такое дело и благодарный народ прозвал своего Государя Царем-Освободителем.

Удача сопровождала царские замыслы и предпрштия. На далеком юго-востоке России шла шестидесятилетняя война с кавказскими горцами. Привыкшие к грабежам и разбоям горцы тревожили наши мирные селения и вели упорную борьбу с войсками, расположенными в добровольно подчинившихся России закавказских землях. Война эта была крайне тяжела как потому, что горцы обитали в высочайших горах, поросших дремучим лесом, так и потому, что они отличались необыкновенною храбростию и ловкостию в военном деле.

Начальником горцев был опытный, знаменитый подвигами имам Шамиль. Горцы верили, что при жизни Шамиля никакая сила покорить их не в состояния и защищались геройски, нанося нашим войскам громадные потери.

Назначенный в 1856 г. на Кавказ главнокомандующий князь Барятинский энергично принялся за дело, и мужественные кавказские войска под его начальством проникли в самую глубь гор, достигли последнего убежища Шамиля аула Гуниб, захватили его после кровопролитного боя и взяли в плен самого Шамиля. С тех пор горцам было почти невозможно сопротивляться и чрез три года совершено было окончательное покорение Кавказа.

Еще на более отдаленной окраине Восточной Сибири произошло приобретение великой важности. Безо всякой войны удалось добиться от Китайцев окончательной уступки реки Амур с принадлежащими землями и Уссурийского края. На восток от Урала покорены были хищные кочевники, тревожившие наши границы, и приобретены большие пространства земли.

Пока успех упрочивал наши границы на востоке, Государь усиленно работал над улучшением жизни народа. Сроки солдатской службы были сокращены; запрещено было наказывать людей розгами, как это делалось прежде; чтобы лучше достигнуть правды, устроены были новые суды. Дано было право городам и землевладельцам, не исключая крестьян, заведывать своими делами. Чтобы русские люди могли обходиться без посторонней помощи иностранцев и получать такое же образование, какое получают в других образованных странах, заводились школы, гимназии, в которых стали учить тому же и так же, как учат во всей Европе. Словом всюду проникала царская заботливость и царская любовь.

Император Александр II радовался успехам своего народа и больше и больше давал ему простора в новой жизни. Рекрутчина совсем была уничтожена; по примеру Германии объявлена была всеобщая воинская повинность. С 1873 года уже перестали брать в солдаты одних крестьян. а все сословия должны были служить в военной службе солдатами; самый большой срок вместо прежнего двадцатипятилетнего назначен шестилетний, но чем выше образование человека, тем менее он должен служить солдатом. Все с радостию подчинились царской воле, сознавая, что защита отечества должна быть одинакова дорога для всех и каждого.

Так заботился Государь о своем народе. Всякое действие его было направлено к тому, чтобы облегчить, помочь. Не только в России любили Государя, но и другие народы удивлялись его доброму сердцу.

В обращения со всеми людьми Государь был чрезвычайно приветлив. Он не умел кого-либо обидеть, и когда по необходимости приходилось быть строгим, то для него это было крайне тяжело.

В особенности любил Государь детей. Он часто посещал мужские учебные заведения и женские институты и ласкою счастливил своих маленьких любимцев. Сколько отрадных воспоминаний и веселых разговоров начиналось после таких приездов Государя.

Слава о нем гремела далеко. Но Он не искал славы. Он как бы нарочно избегал выражений любви и преданности. Не мудрено, что все обиженные и страдающие обращали на него взоры, полные надежды.

Судьба готовила ему тяжелое испытание.

На юго-запад от России, под тяжким игом турецкого владычества, более четырех веков страдали единоверные и единоплеменные нам Славяне. Турки, как фанатики-мусульмане, ненавидели их за веру во Христа. Несчастные народы изнывали в неволе, но не могли ничего поделать. Их преследовали, мучили, отнимали у них не только имущество, но и самую жизнь. Время от времени, потеряв всякое терпение, Славянские племена восставали против своих гонителей, но каждый раз положение их от этого не улучшалось, а становилось хуже.

У несчастных Славян во всей Европе не было друзей кроме России и на русский народ возлагали они всю свою надежду. Действительно, едва только окончательно окрепло русское государство, как оно и начало заступаться за своих меньших братьев. Государи наши пользовались каждым случаем выговорить что-либо в пользу славянских народностей; но так как словами было трудно что-либо поделать с Турками, то приходилось время от времени вести тяжелые и кровопролитные войны. Из войн с Турками, облегчившими до некоторой степени положение Славян, в особенности известны две войны

Императрицы Екатерины Великой и первая война Императора Николая. Славные успехи русского оружия на несколько времени останавливали дикие преследования Турок, но не могли достигнуть полного освобождения, так как из зависти к России Туркам и тайно и явно помогали многие государства, в особенности Англия.

Русским православным людям всегда было горько подумать о бедственном положении Славян, они охотно шли проливать за них кровь и, когда оканчивалась война, разносили по всем закоулкам Русского Царства новые слухи о том, как мучают Турки Болгар, Сербов и другие племена.

Пять лет тому назад два небольших славянских племени: Герцеговинцы и Босняки, потеряв всякое терпение, восстали против своих притеснителей: Турки начали их усмирять и завязалась страшная война. Герцеговинцев и Боснякок сравнительно с Турками было очень не много, но они защищались в высоких горах и, благодаря этому, могли держаться довольно долго. К тому же на помощь к ним пришли ближайшие славянские соседи, знаменитые Черногорцы. Война разгоралась жестокая. Куда только удавалось проникнуть Туркам, там совершали они неслыханные зверства. Слушать становилось страшно. Не выдержали Сербы и решились тоже начать борьбу. В России только и разговору было, что о бедных Славянах. Все старались помочь им, чем могли. У Славян ничего не было: ни денег, ни оружия, ни опытных офицеров, да и простых солдат сравнительно с Турками было так мало, что все только удивлялись, как это они могли еще держаться. Стали русские люди по началу собирать деньги на покупку оружия и на хлеб сражавшимся, потом начали посылать докторов, чтоб лечить больных и раненых, а там нашлись и такие, которые добровольно поехали к восставшим жертвовать своею жизнью ради Христова дела, братской любви. Но все это, разумеется, было каплей в море. Застигнутые в врасплох Турки уже собирались с силами и окружали маленькие земли восставших за веру и свободу Славян большими хорошо вооруженными армиями.

Государь видел, что наступила решительная минута. Сердце его сжималось от боли при мысли о страданиях несчастных; Он видел как болезненно отзывались эти страдания в Его народе и знал, что Ему, как Верховному Вождю, придется сказать свое слово. Слово это было война! Но кроткий Государь, повелитель стомиллионного народа, не боявшийся личной опасности, с ужасом и трепетом думал об этом слове. Легко сказать война, но не Тому, от Кого она зависит. Война со стороны кажется веселой и заманчивой, на самом же деле это высшее страдание. Война — это убитые и раненые, это семьи, лишенные кормильцев, это вдовы и сироты! Война это страшный ответ пред Богом и собственною совестью!

И Государь старался избегнуть ее всеми способами. Он употреблял неимоверные усилия склонить в пользу Славян другие европейские народы, и соединено заставить Турок прекратить зверства. Но другие народы выражали притворное соболезнование и только затягивали дело. В то время, когда еще продолжались переговоры, Турки победили отчаянно сопротивлявшихся Сербов и были готовы ринуться на их столицу. Что предстояло несчастным Сербам? Тогда Государь счел невозможным ждать долее и послал объявить Туркам, что если они не остановятся до новых переговоров, Он объявит им войну. Турки испугались. Они достаточно изготовились, чтобы сражаться с Славянами, но не для того, чтобы сражаться с Русскими войсками.

Опять пошли переговоры и ни к чему не привели. Наступила зима, Государь приказал собрать армию на границе и все еще надеялся кончить дело миром. В это время ненависть Турок к Славянам достигла крайней степени. Не имея возможности обрушить свою злобу на Сербов и Черногорцев, Турки стали истязать спокойных Болгар. Ежедневно приходили известия о новых мучениях. Турки жгли Болгарские жилища, отнимали все их имущество и резали беззащитных стариков, женщин, и детей. Плач и стон стояли в Болгарии. Ждать долее было невозможно.

Государь Сам покинул столицу и отправился к любимой армии.

Что чувствовал Он в это время — ведомо Богу, но 12-го апреля 1877 года Он, обливаясь горькими слезами, произнес Свое слово.

Война ради освобождения Славян была объявлена.

Пока делались необходимые приготовления, Государь уехал в Москву и Петербург: но когда наступила минута перейти границу, Он снова вернулся к своим войскам, чтобы вместе с ними делить опасности.

Тут сказалась вся теплая, любящая душа Его. Император Александр Николаевич не захотел быть сам главнокомандующим. Эту обязанность уступил Он Своему брату, Великому Князю Николаю Николаевичу. Его не пленяла военная слава, Ему захотелось явиться утешителем.

Больные и раненые, вот то, что взял Он на свою долю.

По всей России живут теперь участники минувшей войны: они рассказывают, как Император ежедневно посещал лазареты, утешал умирающих, ободрял страдальцев, награждал отличившихся. Лучшим праздником были для Него те дни, когда покойная Императрица Мария Александровна присылала к Нему ящики с подарками для больных и раненых воинов.

Тогда являлся Он везде, где раздавались стоны и вздохи. «Это прислала вам Императрица», говорил Он с ласковою улыбкой, и искаженные страданиями лица оживлялись благодарностью.

Умирающие ожидали Его прихода, чтобы не умереть еще раз на Него не взглянувши. И Он приходил, протягивал им руку и говорил слова утешения. И страшная минута смерти смягчалась под обаянием царского признания заслуги. Раненые легче переносили страдания, оживленные Его милостивым обращением. Он не мог удерживать своих слез и горько плакал. И когда окружающие видели, как Он страдает, другим страдающим становилось легче. Они думали о Нем и забывали собственную боль.

Все испытывали лишения, но кто мог роптать, когда сам Царь показывал пример смирения и терпения.

Он, привыкший со дня рождения ко всем возможным удобствам жизни и роскоши, жил в бедных болгарских избах без настланного пола.

Война затянулась, Турки защищались упорно. Победа давалась не легко. Четыре месяца нам не было удачи. Но Он не падал духом. Он верил в благость Провидения, верил, что Бог помогает правому. Шесть месяцев находился Государь при войске безотлучно и только когда успех был совершенно обеспечен, когда уже не оставалось сомнения в исходе борьбы, Государь счел возможным вернуться в столицу, куда призывали его неотложные дела.

Скоро война была совершенно окончена. Русские войска подошли к самому Константинополю и Славянские земли в конце концов освобождены были частию совершенно, частию обеспечены от дальнейших истязаний со стороны турок.

Царь-Освободитель русских крестьян, стал и Славянским Освободителем!

Казалось бы, что у такого Царя-человека, исполнявшего заповедь Божественного Учителя: «Возлюбите ближняго яко самого себя», жизнь свою положившего на служение обиженному, и удрученному, не могло и не должно быть врагов. Но не так было на деле. У самого доброго из всех государей врагов было больше, чем у всех его предшественников.

За что не любили его некоторые лишенные сердца и здравого рассудка люди понять невозможно. Конечно злоба их направлена была не против Него, а против величия и силы России. Только враг народа может не любить своего государя, а тем более такого Государя.

Русский народ, проникнутый глубокой христианскою верою, в лице своего государя чтит не только Верховного Вождя, но и Божьего Помазанника. Он знает, что сила и защита народа сосредоточена в Государе. Слово Государя для него закон, по которому он прожил тысячу лет и без которого прожить не может. Любовь народа к Государю так же сильна, как и любовь Государя к народу; Государь для народа Отец, и тронуть Его или обидеть значит кровно обидеть весь стомиллионный народ.

Это знают хорошо враги России и враги всякого порядка, и когда они хотят ее обидеть, то обижают Государя.

Вот почему, к ужасу всех русских людей, на Императора Александра II потерянные люди, направляемые злобными помыслами, делали целый ряд покушений. Они хотели лишить его жизни, думая, что если им это удастся, то произойдет смута и Россия ослабеет.

Всех покушений было пять. Но Господь хранил жизнь своего Помазанника, и замыслы злодеев не достигали ужасной цели.

Последний год казалось ослабела злоба. Не было ни одного покушения, и вот в то время, когда все успокоились, когда думали, что и в преступниках заговорила совесть, они в тайне составили страшный заговор.

1-го марта, около двух часов пополудни, Государь по окончания смотра дежурным по столице войскам, возвращался в свой дворец.

Он ехал в карете. По бокам скакали конвойные казаки, а сзади в санях провожал его полицейместер. Вдруг под самою каретой раздался страшный взрыв. Карета остановилась. Государь открыл дверцу и вышел. Глазам его представилось страшное зрелище. По бокам лежали раненые казаки и пятнадцатилетний мальчик, случайно проходивший мимо. Карета была разбита. Государь перекрестился и пошел по направлению к раненым. Кучер Государя, опасаясь нового покушения, просил Государя сесть в карету, уверяя, что в ней можно доехать до дворца. Но Государь не послушался. Подбежал полицейместер, умоляя Государя сесть в его сани и ехать дальше, но Государь ответил, «хочу видеть своих раненых».

И в эти последние минуты он думал не о Себе, а о тех, кто пострадал невинно.

В то самое мгновение, когда он подходил к раненому мальчику, злодейская рука бросила новую бомбу. Раздался новый оглушительный взрыв такой силы, что в доме на противоположной стороне улицы вылетали оконные стекла.

На этот раз злодеи достигли цели. Разорвавшаяся бомба раздробила Государю обе ноги. Он упал на землю, обливаясь кровью. «Помогите» прошептал Государь, смертельно раненый. К Нему кинулись на помощь все, кто еще сам был в состояния: держаться на ногах. Но Государь уже не мог говорить. Кровь лилась ручьями из обеих ног, по щеке, по рукам. Шинель Государя была разорвана на клочки, каска отброшена на столь далекое расстояние, что в первую минуту не могли ее даже найти. Он лежал на снегу в одном мундире, с обнаженной годовой, беспомощный, страдающий. Сопровождавшие Государя ротмистр Кулебякин и унтер-офицер Мачнев были оба тяжело ранены во время второго взрыва, но, не смотря на рану головы, глаза и правой руки, Кулебякин мог встать и направиться к Государю, которого в это время поднимали уже со снега. В  тоже время успел подъехать родной брат венчанного-Страдальца, Великий Князь Михаил Николаевич, Государя сначала несли на руках, а потом решили везти. Были поданы сани полицеймейстера Дворжицкого, получившего 45 ран при взрыве; в сани уложили Государя, накинув на него офицерское пальто, в  суматохе воротником в ноги. Спиной к кучеру стал в сани на колени ротмистр Кулебякин, поддерживая левою рукою ноги Государя, а правою спину. С левой стороны, стоя на полозе саней, поддерживали Государя два казака тоже раненые. Сзади стоял рядовой одного из кирасирских полков, поддерживая голову Государя, прикрытую фуражкой. Таким образом двинулся печальный поезд, имея по бокам и впереди уцелевших казаков, сидевших уже на своих конях. Государь сначала смотрел ясно, спокойно, но по мере приближения к Зимнему дворцу, взгляд Государя тускнел, силы его ослабевали и потому велено было гнать лошадей.

Во Дворец Государь был внесен на руках и положен на постель в кабинете. Мигом сбежались доктора, но помочь было уже невозможно. У постели умирающего Царя собралось пораженное горем и ужасом Семейство. В изголовьи стоял Старший Сын, Наследник Престола. Кругом раздавалось глухое рыдание. Прибыл духовник Его величества. Государь не приходил в сознание. Но вот последний раз раскрылись Его глаза. Что видел Он? Что чувствовал?

Приблизился духовник и приобщил Его Тела и Крови Христовой. Чрез несколько минуть чистая душа Царя-Страдальца улетела к Богу. Так кончил Свою жизнь Тот, Кто не только не мог видеть, но слышать про чужое страдание. Тот Кто двадцать шесть лет Своего царствования думал о благе вверенного Ему Богом народа.

Господь, возложивший на голову покойного Императора венец Царя земного, украсил его другим венцом — венцом Мученика.

Кончим наше сказание о Почившем сердечным словом Московского Apxиepeя Амвросия:

«Глава и первообраз Помазанников Божих Господь Иисус Христос во время Своего торжественного служения спасению людей неоднократно подвергался опасности смерти от своих врагов: то хотели свергнуть Его с горы, то взять чрез тайно подосланных воинов, но Евангелисты замечали: никто же возложи нань руцы, яко не у бы пришел час Его.

Но вот в саду Гефсиманском, после крепкой молитвы, Он будит спящих учеников Своих и говорит: прист конец, прииде час… се предаяй Мя приближися.

Пять раз Государь наш Александр Николаевич подвергался опасности смерти от руки врагов, но Промысл Божий чудесно спасал Его, потому что еще не пришел час Его. Но вот, когда мы успокоились на уповании, что Он огражден от врагов, что все опасности миновали, прист конец, прииде час. Чувствовало ли Его сердце, что возвращаясь во дворец после обычных мирных занятий по службе и посещения родственного семейства, он встретит на пути своем убийц со смертоносными орудиями в руках, и что час Его пробил?..

Мы сокрушаемся, что Он не довольно берег Себя, что мы не довольно тщательно Его охраняли: но оставим бесплодные сожаления о том, чего не сделали и не могли сделать человеческие силы и предусмотрительность. Он сам знал что делал. Он чувствовал себя орудием Промысла Божия, Он с верою и сознанием проходил Свой крестный путь, Он ожидал и был готов пасть искупительною жертвой за спасение отечества. И вот драгоценная жизнь принесена, неповинная кровь пролита, Государь, — один из величайших, — Освободитель миллионов людей своих и чужих, беспримерный благодетель Своего царства и человечества, пал от рук убийц, — и по земле Русской проходит то чувство ужаса и страдания, с которым по словам Евангелиста расходились некогда с Голгофы зрители страданий и смерти нашего Спасителя: и все пришедшии народи на позор сей, видяще бывающая биюще перси своя возвращахуся.

Дети помолитесь за приявшего мученическую смерть Императора Александра Николаевича. Богу угодна чистая детская молитва. —

В. Туренин.

 

В 1881 году издается в Москве иллюстрированный журнал для детей под названием:

«ДЕТСКИЙ ОТДЫХ».

Программа и направление журнала отчасти объясняются самим названием. «ДЕТСКИЙ ОТДЫХ» имеет ввиду дать детям свыше девятилетнего возраста такое чтение, которое, не имеет характера учебного, могло бы привлечь внимание ребенка интересом содержания и занимательностью рассказа. Вместе с тем, пользуясь впечатлительностью и восприимчивостью детского возраста, предлагаемое издание главным образом обратить внимание на предметы отечествоведения. Развить любовь к родине и зародить в душе сочувственное отношение к лучшим ее деятелям легче всего в детском возрасте. Но избегая однообразия, всегда утомительного для ребенка, «ДЕТСКИЙ ОТДЫХ» включает в свою программу многочисленные отделы, доступные юному пониманию. Так в нашем журнале будут помещаться статьи религиозно-нравственного характера, повести, рассказы, путешествия, стихотворения и пр., а по отделу естественно-научному главным образом сведения о жизни животных и растений и отношения их к человеку.

Журнал выходит 15 числа каждого месяца книжками от 6-ти до 8-ми листок печатного текста.

Цена издания с доставкой и пересылкой во все города за год 6 руб., за полгода 3 руб. 50 коп.

Подписка принимается: в Москве: в редакции, по Софийской набережной; в доме Мариинского Женского Училища; в конторе Университетской типографии, на Страстном бульваре; в конторе Русского Архива, на Садовой, у Ермолая. В книжных магазинах: Васильева, на Страстном бульваре; Нового Времени, на Никольской, и в магазине «Детское Воспитание», в Леонтьевском пер. В Петербурге — в книжном магазине Новое Время, на Невском.

Гг. иногородних просят обращаться с требованиями исключительно в редакцию журнала и в контору Университетской типографии.

Издательница Н. А. Истомина.
Редактор П. А. Берс.

Император Александр II. Биографический очерк для детей. М.: Издание «Детского Отдыха». В Университетской типографии (М. Катков), 1881

Добавлено: 10-12-2020

Оставить отзыв

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

*