Исповедь безумного

     (Поэма-фантазия).

Вместо предисловия.

Друзья простите если вновь
Я буду петь вам про любовь!
О чем же петь в мои лета,
В пору любви? Моя мечта,
Рисуя мало своего,
Не передаст вам ничего
Из тайника души моей,
Закрытой, сжатой от людей;
Не о былом мечта твердить —
О постороннем говорит,
И вымышляя образцы,
Сама плетет для них венцы,
Свой мир сердечный создает,
И — в нем душа моя живет:
Переходя из груди в грудь,
Всегда любя «кого-нибудь»,
То горе терпит за него,
То раем счастья своего,
У многих сердце шевелит;
С влюбленным юношей грустит,
С больной невестой слезы льет;
То с незамеченной вздохнет,
То с позабытым ляжет в гроб…
Отрадно! опыта озноб
Еще ее не остудил:
В ней много пыла, много сил,
И рудник сердца так богат!
Но я не вскрою для утрать —
Мой дорогой, единый клад!
Не возвратить его назад —
Когда-б в волненьи бытия,
Его на миг лишилась я!
Вся будто в сталь облечена,
Как сталь чиста и холодна,
Я гостьей по свету брожу,
Ревниво кладом дорожу,
В нем целый мир любви вместя,
Я им любуюсь как дитя!
И душу пылкую мою
Ее-ж мечтам передаю:
Пусть вновь волнения полна,
На звуки выльется она,
Переселясь в чужую грудь,
Заговорит о «ком-нибудь»:
Быть может, вас, друзья, не раз
Расшевелит ее рассказ!

 

Исповедь безумного.

(Из записок сумасшедшего).

«Я не был другом вольнодумца,
Святыни я не отвергал,
На жизнь врага не посягал,
Был добр и что-ж? души безумца
Кровавый грех не миновал!
Теперь я попран, уничтожен,
Добыча мук, стыда и зол;
В глубь бездны бред меня низвел —
И светлый рай мне не возможен!
Святой хранитель оскорблен,
Коварный демон торжествует…
Дух чистый, плачь! я осужден,
Плач, ангел! недруг твой ликует!
О, смерть! нейди ко мне, нейди,
Пусть долго жизнь меня терзает.
Пусть скорбь раскаянья в груди
К страдальцу небо приближает!
Я грешник! как же говорят
Что я бедняк ума лишенный?
Нет! небеса мне грех простят,
Я — сумасшедший, исступленный!
Когда безумна голова,
Нет вспышке сердца осужденья,
И не потеряны права
На милость Божьего прощенья!
Молитва — якорь бытия,
Она доступна и злодею!
Но как молиться буду я?
Я мыслить даже не умею!
Хаосом прежний ум объят,
От уст глагол святый отъят;
Одно убийственное слово
Их осквернило — и навек!
Оно-б злодею было ново,
Его-б отступник не изрек!
А — сумасшедший, без сознанья,
Свободно, смело произнес…
Да! люди, умные созданья!
Безумец вам дает вопрос:
Я — сумасшедший, вы сказали,
А отчего же так светло
Я помню прежние печали
И сердце память сберегло?
В уме уж нет воспоминаний:
Все глухо, пусто и темно;
Все то что знал во дни страданий,
На дне души сбережено!
Ум ничего не предлагает:
Ни мысли, ни мечты, ни слов,
На тщетный зов мой мертв, суров.
А сердце помнит и страдает!
Что-ж? Нет ответа? А не — вы-ль
Проникли в грудь самой природы?
Ужель ученость ваша — пыль —
Пред глубиной сердечной оды?
Я расскажу вам сердца быль.
Не вам, а детям, в поученье;
О, жизнь моя — прямой урок,
И — страшно, страшно заключенье!
Да! дети жребий мой жесток
Вот беспорядочная сказка
Дней прошлых бедного глупца,
Пусть тронете юные сердца
Ее ужасная развязка!
«Я ветрен юношею был:
Что день — то новые успехи,
Влюблял, влюблялся без помехи;
Одну я пылко полюбил;
Всем сердцем, полным без раздела,
Я жаждал счастья — но она,
Другому втайне предана,
Ко мне склониться не хотела!
Я молод был — я ветрен был:
Сжал горе в сердце, не убился,
И от прекрасной удалился —
Но никого уж не любил!

Другой владел уж Зинаидой;
Как был он счастлив, как любим!
И не казалось мне обидой
Их счастье… Я сошелся с ним;
Тогда он был уж генералом;
Радушно он меня ласкал.
И — в адъютанты перезвал:
И вот — с сердечным идеалом
Одним я воздухом дышал!
Как изумительно — прекрасно
Она, счастливая, цвела!
И что-ж? душа моя могла
Пленяться ею безопасно!
В остылом сердце думал я,
Не вспыхнет пламя роковое:
Убитой гордости змея
Ожесточила ретивое!
Для пыла страсти я угас,
Мне говорит мой разум внятно,
А чувств возвышенных запас
Истратил также невозвратно!
Так я свободно рассуждал,
Всегда с улыбкою лукавой:
Красуйся прелестью и славой
Мой ненаглядный идеал!
Побед и роскоши царица,
Пленяй, волнуй, с ума своди!
Ни искры нет в моей груди
Тебе на жертву, чаровница!
Нет больше сердца! глыбу льда
Ношу в груди; смертельный холод
В ней воцарился навсегда —
Хотя я видом свеж и молод!
Лед этот крепче всех опор…
Глупец! как горько я ошибся!
Ах, мимолетный Зины взор —
И крепкий лед в куски разбился!
Я не забыл — и как забыть?
То утро, утро роковое…
Случайно мы остались двое:
О ком, о чем бы ей грустить?
Ее не достигало горе,
Жизнь рассыпала ей цветы;
Зачем-же было в ясном взоре
Так много грусти и мечты?
А ненаглядные черты
Все были неги томной полны;
Кудрей каштановый волны
С чела склоненного виясь,
Всю грудь завесили струясь;
Ресницы длинные, густые
Спустились черной бахромой
На очи темноголубые…
О, где ты был рассудок мой?
Моя подавленная гордость,
Моя испытанная твердость,
Та сердца ранняя зима —
Я был от страсти без ума!
Внезапно был я околдован:
И долго нем и очарован,
С огнем любви бывалых дней,
Не мог свести с нее очей!
Неразрешимо, непонятно
Мне было жаль ее… Бедняк!
Ужели в миг твой ум иссяк?
Так! все погибло невозвратно!
С тех пор умом и сердцем слаб,
Я был и мученик и раб!
Другого счастием терзаться,
Быть с нею вместе целый день,
И по следам ее, как тень,
С притворной светскостью скитаться.
Ежеминутно угождать,
Блистать игривым разговором,
Смешить, когда-б хотел рыдать,
И страсть тая, едва дерзать
До ней коснуться смелым взором!
О, эти муки выше сил!
Я их едва переносил!
Душа почти изнемогала:
Еще вливал мне в сердце яд
Красноречивый, зоркий взгляд
Очей ревнивых генерала!
Он сторожил свой ценный клад,
Свое сокровище — достойно!
И расцветал, среди отрад,
Прелестный цвет его спокойно;
Всей жизни благо обретя
У сердца верного супруга,
Любви и радостей подруга
Пленялась счастьем, как дитя!
Казалось жребий сам смягчился
И в дар поднес блаженство ей;
Но я один как древний змей,
В эдеме новом затаился,
С мятежной думою моей!
Один, как гибель неизбежный,
Беспечный дух ее смущал!
Я видел часто: ангел нежный
Когда мой тусклый взор встречал —
Себе смеяться воспрещал,
Уста улыбки не кончали,
И взор туманился тоской,
И сердца чистого покой
Тревожил вид чужой печали!
Тогда мой пламенный недуг
Мне был не горек, не опасен…
Но будто враг — ее супруг
Тогда казался мне ужасен!
Его глядящий в душу взор
Отрадный, ласковый обычно,
Как беспощадный приговор
Был грозен, страшен непривычно,
И — робко взор мой поникал, —
Напрасно! в несколько мгновений,
В глубь сердца, в тайны помышлений
Неумолимый проникал!
Я весь терялся… Но преданность,
Любовь и ласковость жены,
Привычка к неге тишины,
Умели сгладить эту странность,
И наконец привык и он
К моей задумчивости вечной,
И по душе его беспечной
Прошла тоска моя как сон!
Он был любим… он верил в счастье
Меня-ж злой дух с ума сводил:
Ее невинное участье
На свой язык переводил,
Ее приветливым вниманьем,
Ее безмолвным состраданьем
Хитро, коварно он мне льстил!
Не знаю, что тогда я мыслил —
Рассудок смолк: грядущих бед
Я не измерил, не исчислил;
И правоты сердечной след
И чистой совести, он свеял
С моей души уже больной,
И, завладев как жертвой мной,
Свободно в ней соблазн посеял!
Лукаво случай мне помог:
В саду, под вечер, встретя Зину —
Мою любовь, мою кручину
Я утаить уже не мог…
В безумьи пал я на колени,
И вне себя, в бреду, в слезах,
Дерзнул излить мольбы и пени…
Слепец! от нас в пяти шагах
Спокойный, гордый, молчаливый,
В тени стоял соперник мой!
Был странен взор красноречивый,
Вперенный в лик жены немой —
Но с правотою благородной
Был принять он… И мимо нас
В глубь сада, поступью свободной,
Прошла она…
                              Минул-ли час,
Иль протекло одно мгновенье
С тех пор как милое виденье
Навек сокрылось от меня —
Уж ничего не помнил я!
Я не слыхал и краткой речи
Ревнивца грозного тогда,
Я знал, что после этой речи
Уж к ней не будет мне следа!
Весь ум мысль эта поглотила,
Забыл я совести укор
И стыд… Но память затвердила
Один его зловещий взор!
В тоске, как в бездне потонула
Душа болящая моя:
Вдруг мысль по ней змеей скользнула
И — снова духом ожил я!
«О! что сказал, чего коснулся?
Зачем так поздно оглянулся
На жизнь погибшую мою?
Я детям сердца быль пою;
Я доскажу им злую сказку,
И от страстей остерегу;
Но — равнодушно не могу
Открыть греховную развязку!
Мой тяжкий, мой кровавый грех,
Кровавей, тягостнее всех!
О, дети, милые созданья!
Невинным сердцем оценя
Мои преступные страданья,
Вы помолитесь за меня!
Хоть раз, хоть мельком помяните
В своих молитвах… Я не спас
Ни капли слез, чтоб тронуть вас,
Без них мольбу мою примите!
Во мгле ночной и в блеске дня
Молитесь, дети, за меня!
Мне ночью страшно… Мгла ночная
Мне адской бездною грозит!
Мне тяжко днем… Заря дневная
Меня лучом, как меч разит,
Мой стыд и грех припоминая!
Во мгле ночной и в блеске дня,
Молитесь, дети, за меня!

«Все связи с обществом и светом
Прервал поруганный молвой,
Я — ждал минуты роковой —
Решить мой жребий пистолетом!
Способность мыслить потеряв,
Я не имел отрадных прав
На упование и веру,
Что-ж оставалось изуверу?
Вот день томительный угас:
Утихло в доме, как к гробнице,
Я был один в моей светлице…
Настал желанный, страшный час —
Готово! прямо против сердца
Взвожу курок — но жизнь безверца
Щадил небесный, правый гнев —
Осечка! — Зло рассвирепев,
В бреду, в пылу ожесточенья,
Как зверь, беснуясь, человек
Из уст проклятие изрек
На двух виновников рожденья!
Так! в эту гибельную ночь,
Я не имел святого страха
Враждебной силы превозмочь:
Не пощадил родного праха,
Не пощадил отживших сна!
Да! необъятная вина!
Ты сгибнешь, сгибнешь осужденный!
Умри-ж, исчезни, пропади…
Нет! смерть, нейди ко мне, нейди,
Я — сумасшедший, исступленный!
В ту ночь бедняк не постигал
На что безумно посягал!
Тоской, слезами покаянья,
За тяжкий грех мой заплачу:
Я жажду, я ищу страданья,
Я душу выплакать хочу!
Покинув свет, в глуши далекой,
В убогой келье затворюсь,
И там, в тиши ее глубокой,
С собой и с небом примирюсь!
Снесу все нужды, униженье
Простым послушником, рабом,
Повитый скорбью и стыдом,
Пойду к монахам в услуженье!
Молитва, голод и труды,
Меня очистят для могилы,
Когда их резкие следы
Ослабят жизненные силы;
Пусть истощение мое
Больную душу успокоит,
И ей иное бытие
Открыть Всевышний удостоит,
Я буду с ними примирен
В неотразимый час свиданья…
Безумец! тщетны ожиданья —
Ты — мертвецами осужден!
В тот час из недр могильной сени,
Тобой прогневанные тени
Тебя пред Бога призовут,
И — приговор свой изрекут!
Нет! тяжело проклятье сына
В могиле праху перенесть…
О, трепещи: близка кончина:
Страшна родительская месть!» —

* * *

Вам жаль потерянного брата
Мои беспечные друзья!
Он кончил повесть бытия,
Он сумасшедший — без возврата!
Он жалок днем и страшен в ночь:
Страдальца бешенство терзает,
Не в силах муки превозмочь —
Он с воплем цепь свою кусает!
И страшен образ бедняка,
К нему едва издалека
Дрожа, приставник приступает,
Пока смирит безумца сон. —
А был, друзья, когда-то он
Как утро вешнее прекрасен!
Его прелестных, черных глаз
Тот взгляд, задумчивый, не раз
Бывал причудницам опасен!
Лица прозрачной белизной
И неги чудной выраженья,
Тогда с красавицей иной
Не ведал юноша сравненья!
Как живописно с головы
Густые кудри рассыпались,
Друзья! тогда-б залюбовались
На кудри черные и вы!
Все сгибло!.. Жаль безумца-брата!
А что-ж она, любви кумир?
Все-ль также прелестью богата,
И ею радуется мир?
Равно-ли жизнь ее лелеет?
Равно-ли чествует супруг?
Еще-ль глупца она жалеет?
Едва-ли! Горе и испуг
Ее коснуться все не смеет!
Лишь он один в молве узнал
О бедном юноше случайно,
Почтил его слезами тайно —
Но Зинаиде не сказал.

——————–

    Вместо эпилога.

Теперь спросить хотела-б я
Весь мир и вас, мои друзья,
В мир лучший — грешным никогда
И сумасшедшим — нет следа?
Ужель страдальцев без отрад,
Не пощадит ни мир, ни ад?
И там, как здесь им суждено
Страданье вечное одно?
И что душа, лишась ума,
Творит и чувствует сама?
Равно-ли в высь полет стремит,
Или изгнанницей грустит,
В пустынях Неба голубых,
Вдали светил заповедных?
И вечно-ль странствовать она
По степи воздуха должна?
Иль, может быть, безумцев тех
Забыт и самый тяжкий грех?
И дух от плоти отреша,
Изнеможенная душа,
Испепелясь в борьбе земной,
Найдет приют в стране родной,
У милосердного Творца
Как сын заблудший у отца?

Собрание сочинений в стихах Елисаветы Шаховой. Издал внук автора Н. Н. Шахов. СПб.: «Екатерининская» типография. Часть III, стр. 155-165, 1911

Добавлено: 30-11-2019

Оставить отзыв

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

*