Из будничных диссонансов

(Рассказ в стихах).

      I.

Иван Петрович Петухов скучал отчаянно.
                            Жениться он не мог.
Бюджета его не хватало бы на содержание жены.
Когда ж бывали сослуживцы Ивану Петровичу должны;
Не видел жизни он от хлопот и тревог.

      II.

При аккуратности и бедности такой,
И жизнь семейная утехи мало представляла.
Но Петербург столица и суета его в глубокий час ночной,
          И Петухову радость доставляла.
И Петухов сказать иной раз мог:
— «Я полубог, иль четверть-бог!
— «В моем подземном царстве
— «Тюрьмы измученной и мелочной души
«Я мысль имею о продажности, коварстве,
«Но иногда, как женщины бывают хороши!
«Порой и я, забитый, восклицаю: «Да здравствует любовь.
«О женщина, и ты доступна мне!
«Могу забыться я в дешевом, уличном вине.
«К чему мечтой о девушке прекрасной себе бередить кровь?
«К чему мечты о верной, но, подчас, непривлекательной жене?
«Как это мило, интересно менять итоги впечатлений,
«Ведь это даже старца молодит!»

      III.

У Петухова же на редкость моложавый был и вид,
                  Конечно, он не гений,
Печати выспренной увы! в нем не искать.
Но, моложав на редкость, это вне сомнений.
          Ему все тридцать лет.
Ему все тридцать лет ведь можно дать.
И этого ничто не может у него отнять
Ни бедная одежда, ни комната сырая, ни плохой обед.
Его лицо на редкость подвижное,
Порою шустрое, умильное такое,
Как будто шло к незрелым тем чертам,
Шли серые глаза к невзрачным волосам.

      IV.

И жил из года в год, имея сослуживцев, но не друзей,
Родных он чтил, и много именин,
В году запомнив, не находил причин
Бедняк любить театр, искусство, мир идей.
Вставал он во-время, благоговел пред службой,
Совместность сплетни называл он дружбой,
И тихо шел дорогою своей.

      V.

Когда весна в столице настает,
Она собою бурно заражает
Того, кого вся жизнь сплошной есть гнет
И кто весну всегда позабывает.
И тянет обездоленного, да!
Лишь обездоленного тянет,
Где нет заботы и труда,
Где вдохновение одно, — порыв весны играет!
Собрался раз и Петухов мой за город.
                                          Был ясный день
                  И солнышко сияло,
А от дерев лилася тень…
И радовалось сердце пустоцвета
На скудную весну, на всю природу эту…
                  И… даже не роптало.
И, вдруг, как будто гул неясный голосов,
В той местности за городом, что выбрал Петухов,
Послышался… Он к морю подошел…
Уединенно было там и сыро…
Не думал он найти, на что набрел.
          (Хотя он был проныра).
Не понимая, в чем там дело,
Он подошел к окошку, хоть несмело,
И увидал людей,
Порывом исступленных
И будто мыслию какой-то вдохновленных…

      VI.

Стоял зловещий дом уединенно,
Кругом ни тропочки, ни сада, ни скамьи…
Лишь окна выставлял он светлые свои,
Горел огнями двухэтажный дом
(Что Петухов увидел, я скажу потом),
Шесть юношей стояли в зале той.
А на стене ковер висел
С костями мертвыми и мертвой головой.
Один из юношей уверенно запел:
«Самоубийцам вечную хвалу!»
И струсил Петухов, но все ж себя он превозмог
И выслушал он гимн новейшей жизни злу.

      VII.

         «Самоубийцы на берегу моря».

          «После пожара любви без предела,
          «И поцелуев любви без конца
          «Гибнет навеки пусть грешное тело,
          «Краска навеки пусть сходит с лица!
          «Страсти забвенье пусть длится
          «Даже в холодной воде,
          «Только не надо молиться,
          «Плакать не надо нигде.
          «И, с напряженьем возможным,
          «Сколько его только хватит у нас,
          «Без угрызения совести ложной
          «Мы создаем себе смертный свой час!»

      VIII.

Как шесть кентавров, мчащихся из дикого леса сомнений,
Быстрым взмахом юноши направили
                                          путь свой на берег морской,
                          Согнувши колени,
                  Не помышляя о том,
                          Что будет потом,
Бросились в воду, и скрылись они под волной.
И самый юный из них одежду поправил, будто он
купался, но не топился!..
А Петухов мой от ужаса чуть чувств не лишился.
Слыхал он глухо, будто сквозь сон,
Как двери в таинственном доме скорей замыкали,
          Потухли огни в нем, кругом что-то люди шептали.
Его не заметили, к счастью, согнулся он
Темною ночью и шел, замирая от ужаса пережитого,
Добрался до станции… В Питер приехал. Об этом ни слова…

      IX.

Чрез две недели он в газетах прочитал,
Что клуб самоубийц арестовали,
Что следствие началось. — «Снобизм, хандра, маразм печали,
«Я ведь вблизи тот ужас ненормальный!»
Твердил всем Петухов — видал!
Но все боялся вам сказать… Возможно ли печальный
Иль радостный рассказ, неслыханный и непережитой
Впервые чтоб стучался у двери, крепко запертой?»
Смеялось большинство над странным дипломатом,
Таким и сдержанным и нравственно богатым!

      X.

Смерть острою своей косою всемогущей
Коснулась смертного… Для всех она равна.
Ей покоряется как битый, так и бьющий…
На этот раз коснулася она
                  Созданья жалкого, тупого.
Кассир из учрежденья Петухова,
Не видевший ни дня, ни ночи
Среди труда унылого, сухого,
Которому почувствовать себя не дохватало мочи,
Внезапно умер.
                  И Петухов теперь кассиром стал.
Встряхнулся он немного, как он ни быль мал.
И стал он познавать величие заботы.
Смеялись все кругом: «Вот счастье идиоту!»
Но Петухов не унывал.
          Исправно, тщательно он деньги выдавал
И жил…

      XI.

Столоначальника всех этих муравьев
          (Подточенною жизнью волочащих лямку)
Торжественны бывают именины.
          Сберутся спозаранку.
Толкаются, шумят, смеются без причины…
По маленькой потом всегда винтят
(Отец премудрых заседаний
И не подозревает о тьме великих прозябаний,
Которые толпой всегда молчат).
Иван Петрович приглашенным был.
Закусывая семгой коньячок он пил
И слышит разговор:
                                  «Как метеор,
«Вдруг налетало счастие Петрову,
«Наследство получил! Здоровый
«Какой его папаша был, — а во-время убрался, и Петров
«Теперь счастливцем редким быть готов,
«Ведь побывал он за границей!»
«Да что вы?» «Да!» «По возвращении своем
«Петров сталь выглядеть уж чужеземной птицей».
(«Здоровье друга мы почтим пивцом!»)
«Да сколько разговоров он привез!
«Он посвежел и обновился,
«Как будто вновь переродился,
«Как будто бы себя он перерос!
Мечты, желанья, впечатленья
И вкусы жалкие, и мелочные взгляды
Приобрели такую остроту,
Исполнены такой отрады,
Что все признали нищую лепту
          Тысячи первого Петрова
Как бы за то, что было очень ново!

      XII.

Но стал задумчив Петухов.
                          И стал лелеять он мечту
          Пробраться за границу.
О, улететь туда, где новые все лица,
Где есть возможность расцвести культуре,
Где есть прогресс, где в русском самодуре
Осудят дикость, где в трудящихся руках
Найдут и нужное и то, что привлекает!
Там правда, там свобода более сияет
Чем здесь на родине, в унылой стороне.
Там искренно веселье на пирах.
Там оправданье есть виновного вине!»
Мечтал мой пустоцвет о той стране,
Где есть моря, ущелья, горы.
Смотреть, смотреть, не отрывая взоры.
И отдыхать душой! И жить так годы, годы,
Хотя б один! О сладкие мечты!
О жажда развлеченья! О стряхнул бы мелкой жизни гнет!
          Уйти хотя б мечтой вперед!»
И Петухов опять терпеть стал тяжесть пустоты.

      XIII.

Но, вдруг, случайно, в ясный, майский день
(Когда работать как-то лень),
          Считая деньги трудовые,
К нему стучаться стали мысли злые,
Нелепые… И он отмахивался…
Они опять неслышно подползали…
— Ах, глупости! Жужжат… Не все ль равно?
И бился он, как мог. Но, победит ли он? Едва ли!

      XIV.

     Тайный голос.

Не только за границу путешествие, о бедный человек,
Корпеющий за письменным столом.
Тебе поможет ведь во всем,
Что держишь ты в руках свой жалкий век!
Ты будешь счастлив, будешь и богат.
И станет враг твой добр к тебе, как брат.
И братьев ты найдешь в далекой стороне.
Где братья? Где друзья? В твоей мошне!
Тебя — красавицы толпой
Нетронутые, чистые, как сонмы свежих сил,
Окружат и полюбят, будешь ты им мил
          Твоей богатою казной!
Ты можешь жизнь, бедняга, посвятить
Всему прекрасному, чему ты лишь захочешь!..
Усилие одно!.. Возьми!.. Хвати чрез край,
Что в кассе у тебя… в шкатулке притаилось.
(Как червь, ты время точишь!..)
Несчастный труженик! Лишь веруй и дерзай!
А! Ты дрожишь? Тебе и не приснилось
Такого счастья? Это грех?!. Нет, это ведь не грех…
          Нет, это — преступленье!
Ты одобренья ждешь от всех?
О дикое, бессмысленное мненье
Всем угодить! Но . . . есть кто и поймет
Тебя. истерзанный, измученный налет
          На плоскости земной!
Вот видишь, ты волнуешься, ты, жалкий и слепой!
          Но, заморенный Петухов,
Послушай-ка, волненье
Годится для писания стихов,
Но не для истинного счастья.
Гм! Ну, пересиль в себе презренье!..
И посмотри!.. Перед лицом ненастья.
Грозы, житейских бурь ты будешь все стоять,
Сумей лишь только ловко своровать
И убежать хоть за границу…
Ты думаешь, ты обеднишь богатых вереницу?
Напрасно! Все, кого ты обокрал,
          Все будут жить, как жили…
А ты, ты будешь счастливь, ты вот новый сталь!
И сколько впереди блаженных ждет годов!
О, поднимись из грязи, мглы и пыли,
О неизвестный мученик! Осмелься, Петухов!

      XV.

Так искушал мечтой о загранице
Средь вешних дней в столице,
Коварный демон бедного червя.
И вот, кассир, мучение тая,
          Все думал горестную думу,
Прислушиваясь к радостному шуму
          Неувядаемой весны.
                  Ему не спалось…
Ночами он не спал. Но, если удавалось
Ему заснуть, то сны
Печальнее действительности были!
Ему дела, товарищи, постыли.
И, как психически больной,
Он занят был лишь мыслию одной;
Он пятился и шел, робел, мечтал, молился
И, наконец, мой Петухов решился.

      XVI.

Как радостно, весенне оживлен
          Сегодня что-то он!
                  Решился наконец
Наполнить деньгами походный свой ларец.
Ведь наконец решился он украсть тот капитал,
Который у него в руках имелся
И чем их банк существовал.
Сегодня взять все тысячи, а паспорт исподволь
          Ведь надо приготовить…
          Но отчего такая в сердце боль?..
— Решался и решался, ведь . . . . » —

      XVII.

Трепещущей рукой, тая от всех,
Он деньги вынул вскользь и незаметно
В портфель их опустил… Все заняты едой.
          И Петухов свершил великий грех.
Великое содеял преступленье, гнусный подвить свой,
                  Жуя свой пирожок.
Свершилось! Он богат! Но что это? Домой
          Пришел он, путь не замечая.
Он дома… Что это? Звонок?
Нет! Петухову показалось!..
                  Как солнце светит раннею весной!
И все ему кругом заулыбалось!..
А начинался дождь… Обманывает глаз…
Неправда! Ясно, ясно ведь на воле!
Вот только не выдать бы себя, бежать, бежать, — не боле!..
А то ведь все проиграно зараз!
Ах, воздух тепел, солнце более чем ярко заиграло…
А он идет, идет, как шел… бывало…
И… умилился Петухов. Над головой
Его вдруг голубь закружился.
И… улетел, быть может, в дальше края!
                  Вторично Петухов здесь умилился.
Ах! голубь! Голубь! Голубь, Боже мой!
Его раскаянье не гложет.
Он может отдохнуть и улететь
И вновь вернуться! На родину?
                  Ведь это не поможет!
Решился, так решился! Что ж? Опять терпеть?
Нет! — Да! — Нет! Нет! —
                  Уйти и убежать!
И Петухов опять стал мучиться, страдать…

      XVIII.

Проплакал, бедный, белую всю ночь;
Но все ж себя не мог он превозмочь…
Пересчитал он по привычке деньги зря,
Четыре, пять, пятнадцать — едва дождавшись утра, жизнь свою кляня
Извозчика он нанял и бегом от искушенья,
          Как бы прося прощенья,
Как будто лихорадочный иль пьяный,
Он с легким сердцем и пустым карманом
Обратно деньги снес…
                  Теперь не страшно, нет!..
Не страшно Петухову прежних лет!
Спускайся, труженик, ты ниже все и ниже,
Служи ты пьедесталом для других!
Чем хуже — лучше, посмотри-ка ближе,
Ты подвиг совершил, ты рознишься от них!

      XIX.

Чрез год директора справлялись именины.
И кто-то из Биржевки прочитал рассказ,
Как вор хотел украсть, под полом притаясь,
Но не посмел украсть у богача.
— Эх! Нынче вот мужчины!
«Совсем дурак!» сказал столоначальник сгоряча.
«Он даже не сумел исполнить злое!
— «Ха! Ха! Ха! Ха» — тут раздалось со всех сторон.
          «Вот приключение смешное!
«Хотел, — а струсил! Струсил! Струсил он!»
Шумливые сегодня именины,
Смеются все: «Дурак из дураков!»
Сегодня смех не без причины.
А громче всех смеется Петухов.

М. Исакова. Мои стихи. СПб.: Типография товарищества «Общественная Польза», 1913

Добавлено: 05-04-2020

Оставить отзыв

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

*