Из дневника

I.

Ты мне сказала: «Будь лишь откровенен
И я пойму всегда твою печаль.
Мой милый друг! ты слишком уж смиренен
И мне тебя порой бывает жаль.
Влачить с собой и днем, и темной ночью
Укоры совести (от совести не прочь я,
Но пересола право не люблю)
Знамен лоскутья, гнезда для печали,
Ну, этого всего, мой друг, едва ли
Я смысл глубокий уловлю…
Тебе самой же скучно ведь порою,
Зачем же ты колеблешься душою.
— Зачем же ты живешь всегда одна?
Но, чтобы откровенным быть с тобою,
Пишу тебе на счете от вина».

II.

Ты пишешь вновь «порок и пошл и грязен,
А потому тебе он не опасен.
Но видь и добродетель не нова,
Да ведь порок есть гидра: если шею
Ей не прижечь — не справиться нам с нею,
И снова вырастает голова.
Прижечь ее тотчас необходимо…
Прижги же мне, дружочек мой любимый,
Ты злую гидру и ее главу,
Прижги ее огнем святых стремлений
Твоих глубоких, честных убеждений,
И с прежней жизнью быстро я порву!

III.

Вчера у нас случилось приключенье:
Как раз как начиналось наводненье,
Мы были в ресторане — брат и я.
Товарищ, завернувший из Сибири,
Где воздух чище и пространство шире…
Еще пришли соседи, да друзья…
И дамы были из прекрасных «гурий».
Одна из них бранила свет лазури
России, русский воздух и дома,
Российский быт и дешевизну платья,
Бранила все — французская проклятья
Слетали с красных губ Madеmе Elma:
«Ну, то ли дело в милом мне Париже!
«Ох, русское отродье! сядь поближе»,
Сказала мне нарядная мадам:
«Не думай ты, что дни те миновали,
Когда французы вас критиковали,
Не верьте политическим льстецам».
«Вы обезьяны, жившие богато».
При этом моего меньшого брата
Она тут подбоченила, взяла
Его же хлыст, стегнула вправо, влево
И по лицу три раза провела,
Мурлыча шансонетные напевы,
Мой брат был пьян порядочно… Однако
Меж ними завязалася бы драка,
Коль не вмешались верные друзья.
«Monsieur» от «mademoiselle’и» оттащили.
Потом ее с трудом отговорили
От глупостей и грубостей ее…
Все замолчало — кто-то пить принялся…
Вдруг отворилась дверь, вошел отец
Мой с дамой русской, загулялся
Он и опьянел в конец…
«Ах, деточки! Какое, приключенье»,
Сказал отец, «случайность, вот те на!»…
Но не смутились мы: «на что нам извинение
Твое, отец? Ты прикажи вина».
И скова пили все и говорили,
Но как ни пьяны наши дамы были,
Однако завязался лютый спор
(Мы спорим пьяные логично до сих пор)
И дама русская бранит по русски стала
Французов, и чухонцев, и попала
Нечаянно, но прямо будто в цель.
«Ну, что ж, француженка, ты думаешь напрасно
Что ты с накрашенною мордою прекрасна,
Что ты ценна, что ты «мадам», «мамзель».

      ———-

Уж-было потасовка началась,
Но вдруг послышалась вблизи возня, смятенье
И крик испуганный: «смотрите, наводненье,
Смотрите, как вода-то поднялась!..»

      ———-

Мы на балкон все высыпали… Волны
Вздымались на реке и были полны
Водою этажи внизу… Еще минута, две
И мы бы были залиты водою…
(Вот верь ты после этого молве,
Что Чехов правь, вещая пред толпою;
Несчастие разъединяет всех).
О, нет, напротив, наши все забыли,
Как до сих пор озлобленно бранили
Заветное, святое — без помех…
И пикировку всю на поприще разврата,
И бедная, и жившая богато
Свой устремили страха полный взор
На быстро набегающую воду…
И, увидав, что больше нет исходу,
Как выше бы взобраться, хоть на столь,
Друг другу спешно протянули руку,
Чтоб им спастися… По счастью пришел
К нам служащий, нас выше перевел.
Пришлося испытать нам страха муку,
Но от бушующей и бешеной волны
На этот раз мы были спасены…
. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .

М. Исакова. Мои стихи. СПб.: Типография товарищества «Общественная Польза», 1913

Добавлено: 03-04-2020

Оставить отзыв

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

*