Как Алла хворала

Рано утром в детский сад
стайка бегает ребят,
вот таких, таких и выше.
По ступенькам топот слышен

Ноги топ,
топ, топ!
Двери хлоп,
хлоп, хлоп!
Вешать платье!
На занятья!
Крик и смех!
Сколько всех?

Малышей считать легко ли:
будто козы на привольи.
Лучше нам по шляпам счесть,
сколько душ сегодня здесь.

Раз, два,
раз, два;
что ни шляпа, —
голова.

Насчитали ровно тридцать.
Как бы нам не ошибиться?
Слева вешалка пуста.
Это, верно, не спроста.
Под крючком наклейка «АЛЛА».
Видно Алла захворала.

День минул, другой и третий;
в детский сад приходят дети,
лепят, пилят, мастерят
и гурьбой бегут назад.

Только аллиной одежи
нет на вешалке в прихожей;
в средней группе недочет —
долго Алла не идет.
Здесь работ ее немало;
ждут, чтоб Алла их кончала.

Не достроен городок,
не раскрашен петушок;
жеребеночек из глины
слеплен лишь наполовину:

нет ноги и нет хвоста,
гривка тоже не густа;
группой слажена на диво
лавка кооператива, —
уж пора бы торговать,
да кассирши не видать.

В играх, в пеньи, на прогулке,
смех незвонкий, крик негулкий,
и теснее хоровод…
Алла скоро ли придет?

До обеда дождик хлюпал,
не гуляла утром группа,
стали Аллу вспоминать
и уселись ей писать.
Диктовали длинно-длинно;
написала тетя Инна
и потом с листочков двух
прочитала детям вслух.

Здравствуй, дорогая Алла,
что с тобой, голубчик, стало?
Неужели третий день
заниматься просто лень?
Может быть, твои ботинки
дожидаются починки?
Есть у многих про запас, —
мы пришлем тебе сейчас.
Напиши нам, не больна ли.
Уж мы думали, гадали,
Не попала ль невзначай
ты под лошадь, под трамвай;
в воскресенье на рожденьи
не объелась ли варенья,
не ошпарилась ли вдруг,
не сожглась ли об утюг.
Если ты лежишь в постели,
мы б помочь тебе хотели:
будем каждый день писать,
не дадим тебе скучать.
Только было бы охоты,
мы пришлем тебе работы,
все, чем детский сад богат,
разделить с тобой он рад.
Новостей узнаешь кучу:
Илюшок сорвался с кручи,
Жук хохлатку потрепал,
Миша выстоил вокзал.
Ну, прощай! Пиши сначала,
как и чем ты захворала,
не скучай, лекарства пей
и поправишься скорей.

Меньше всех был мальчик Федя.
Федя с Аллою — соседи.
Федя взял письмо с собой,
чтоб снести его больной.
Но у Аллы на пороге
пес лежал большой и строгий.
О пол он стучал хвостом:
«не пущу тебя, мол, в дом».

Федя был довольно храбрый.
В уголке стояла швабра;
пса пугнуть он захотел,
пес сердито засопел.
Тут не выдержал мальчишка,
подобрал свое пальтишко
и по лестнице бегом
с криком кинулся в домком.
— Что такое, в самом деле!
Вы бы пса убрать велели.
Я письмо для Аллы нес,
чуть меня не тяпнул пес. —

Все в домкоме рассмеялись:
— Ты ему не сунул палец?
Этот пес совсем не плох,
зря такой переполох. —
Федя снова со слезами:
— Вы письмо отдайте сами.
Завтра я зайду чуть свет;
приготовьте мне ответ.

Солнце снова засияло.
Не явилась к детям Алла.
Где-же Федя — почтальон?
Почему замешкал он?

Страшновато стало сразу.
— Ну, как он схватил заразу!
Уж она не пощадит:
в миг подцепишь дифтерит!
Говорила тетя Инна:
— Мальчик сплоховал невинно:
я забыла объяснить,
что к больной нельзя входить. —
Все невольно приумолкли.

Вдруг послышался Николке
по ступенькам Федин скок…
Отдышаться он не мог.
— Вот и я! Ответ в пакете.
Не толкайтесь! тише, дети!
Я в домкоме час прождал,
оттого и опоздал. —
Тетя Инна просияла:
— Я одна прочту сначала.
Если здесь заразы нет,
будем вслух читать ответ. —
Двух минут не пролетело,
тетя Инна сесть велела
и в кругу среди ребят
прочитала все подряд.

Вы письмо прислали кстати.
Я лежу еще в кровати,
Прохворала со среды.
Не ждала такой беды.
Отвечаю на вопросы: я не лезла
под колеса; при езде со всех сторон
не считаю я ворон.
У Наташи на рожденьи
мало ела я варенья —
если весело в гостях, позабудешь
о сластях; не пила сырой
водя я, мыла ягоды сырые,
не совала пальца в рот,
обтираюсь круглый год.
Утюга не трону с жаром,
не играю с самоваром…
Я больна на этот раз
не от грязи и проказ.
Новость вам сейчас открою:
Злой комар всему виною
Прилетел сюда с болот,
укусил меня, и вот —
от такой каплюшки гадной
приключилась лихорадка: появились
жар, озноб, — то и дело щупай лоб.
Головой сама не двину…
Доктор выписал хинину.
Бр, прегорький тот хинин!
Я сосала апельсин.
Мама, папа, тетя Лиза
мне прощали все капризы,
подарили двух котят.
Как смешно они шалят!
Мне двоих котят не надо.
Я Пятнашку дам для сада.
Стерегите, чтоб Жучок
придушить ее не смог.
Со вчера мне полегчало,
боли словно не бывало,
жару нет, спокойно сплю
и уж больше не скулю.
Но покамест мне велели
быть до вторника в постели.
Скучно мне одной лежать.
Я решила вас позвать.
Всем готовлю вам подарки:
лоскутки, коробки, марки,
девять кругленьких конфет.
У меня заразы нет.

— Вот гак радость, тетя Инна!
Ай люли-люли малина!
Алла больше не больна,
скоро к нам придет она! —

Дети хлопают в ладоши:
— Видно, доктор то хороший:
хоть хинин несносный был,
да подружку излечил.
Целый день писали Алле,
утешали, поздравляли
и в одиннадцать часов
к ней послали двух послов.

У послов для Аллы было:
письмецо, картинка с мыла,
засушенных три цветка,
два с изюмом кренделька.
Славно выдались у Веры
вырезные пионеры,
а Борюша только мог
сочинить такой стишок:

«Не боюсь я комаров,
комаров!
Раздавить я всех готов,
всех готов!
Справлюсь с ними я один,
я один, —
не придется пить хинин,
пить хинин!»

Конец.

Как Алла хворала. М.: ГИЗ, 1926

Добавлено: 06-07-2016

Оставить отзыв

Войти с помощью: 

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

*