Как любовь победила злобу

 

(Кастильская легенда).

1.

Жил да был король когда-то
Дон Рамиро: лют и смел,
Он в Кастилии не мало
Совершил неправых дел.

Он не ведал состраданья,
Не умел прощать обид, —
Был при нем невинной кровью
Напоен Вальядолид.

В королевском замке мрачном,
Под тяжелою плитой,
Десять лет уже томился
Дон Рамиро брат родной.

Бедный принц не видел света,
Но порою в эту тьму
Чей-то кроткий, чей-то тихий
Голос слышался ему, —

Словно ветер чуть касался
Нежных струн своим крылом…
И, внимая, дон Алонсо
Их не мог забыть потом.

Говорил тот голос чудный:
«Зло ликует, мир в крови;
Но терпи и верь, страдалец,
Всемогуществу любви.

«Как горят в тумане звезды,
Так сияют небесам
Слезы чистые печали
Сквозь душистый фимиам.

«Там давно твои страданья
Сочтены и зачтены.
Если Бог их терпит, значит —
И они Ему нужны».

Плакал узник и молился,
И мучителю прощал,
И каких-то крыльев легких
Нежный шелест различал…

2.

Шли года, и дон Алонсо
Исхудал и изнемог
Так, что падали оковы
Сами с рук его и ног.

На плечах его истлели
Старый бархат и атлас, —
Словно уголь под золою,
Королевский узник гас.

Раз он слышит голос чудный:
«Встань!» — божественно-чиста
Перед ним сама Мария,
Мать распятого Христа.

Кроткий лик исполнен скорби,
Состраданием горит,
И, склонясь к нему, Святая
Сердцем сердцу говорит:

«От пастушьих жалких хижин
До золоченых палат
Злодеянием наполнил
Целый край твой старший брат.

«Близок час небесной кары,
Хоть из тысячи капелл
Молят сытые прелаты
Королю смягчить удел.

«Сын мой кротостью, любовью
Победить его не мог —
И навеки дон Рамиро
Осудил отныне Бог.

«Я пришла к тебе услышать
Мысль заветную твою
И ее исполнить прежде,
Чем найду тебя в раю.

«Знай, Господь Всесильный долго
В небесах тебе внимал, —
Все свершится, что бы только
Ты теперь ни пожелал!

«Хочешь власти и свободы, —
Для тебя предела нет:
Будет славою твоею
Преисполнен целый свет!»

Но, склонясь перед Мадонной,
«Если так, — промолвил он, —
Пусть, Святая, будет брат мой
И прощен, и обращен.

«Я же здесь, во искупленье,
Остаюся!» — «Ты велик!» —
И улыбкой кроткой, нежной
Просиял Мадонны лик.

3.

Шли года… В молчаньи вечной
Нерушимой темноты
Дон Алонсо вдруг услышал
Чей-то голос с высоты:

«Встань!» Он видит — ангел Божий
Светел весь. Бесстрастен взгляд,
Над челом звезда сияет,
Крылья полымем дрожат.

«Не могу, прости, подняться, —
Я исчах и изнемог.
Эти плиты, мрак и холод
Силы отняли у ног».

Чудный гость его коснулся.
Узник встал; его тюрьмы
Пали каменные стены,
Льется свет в обитель тьмы.

Дон Алонсо снова молод,
В сердце — пламя, блеск — в очах,
И крушатся звенья цепи,
Как стекло, в его руках.

«Вслед иди!» — и ангел тихо
За собой его ведет.
Принц отцовские палаты,
Проходя, не узнает.

4.

Под гренадскою парчою
Незаметно стен простых;
Вместо факелов смолистых,
Свет в лампадах золотых.

Кордуанскими коврами
Плиты устланы под ним,
Из брасеро* чуть струится
Благовоний ценных дым.

По резьбе колонн восточных
Золоченые цветы,
С горделивыми гербами
На дверях блестят щиты.

Где отец его побратски
Принимал народ простой,
Весь в алмазах и сапфирах
Трон сияет золотой.

Сквозь железные решетки
Виден толстых стен венец,
Чтобы самый голос правды
Не проникнул во дворец.

Над громадой грозных башен
Раздвоенные зубцы,
Сторожат за ними зорко
Молчаливые бойцы.

Старых рыцарей не видно,
Трубадуров смелых нет,
Не слыхать веселых песен
В этих залах много лет.

Вот и в спальню дон Рамиро
Вход, окованный броней.
Чуть его коснулся ангел
Белоснежною рукой —

Пали крепкие затворы
Кипарисовых дверей,
Словно капли дождевые
С колыхнувшихся ветвей.

5.

Стены толсты, низки своды,
Посредине спит один
Двух Кастилий и Леона
Кровожадный властелин.

И во сне его волнуют
Беспокойные мечты,
Мрачной твердостию дышат
Королевские черты,

Гордо сдвинутые брови…
Брату чудится: вот-вот
Из-под дрогнувшей ресницы
Ястребиный взгляд блеснет.

— Просыпайся, дон Рамиро,
Посмотри, властитель злой:
Брат, замученный тобою, —
Твой судья перед тобой. —

Потревоженный, с утеса
Так срывается орел,
Как король вскочил и к брату,
Не смущаяся, пошел…

«Как? ты жив еще, презренный?»
Он глядит и хмурит бровь,
Лишь на миг к ланитам бледным
Прилила волною кровь.

«Жив! Когда, тому три года,
Сторожам, в недобрый час,
Я тебя голодной смертью
Заморить отдал приказ?

«Значить, есть еще измена…
Эту подлую змею
Я пятой моей не в силах
Раздавить в родном краю!

«Помню я еще ребенком
Твой коварно-кроткий взгляд,
Ты всегда мне был укором, —
Ты палач мне, а не брат.

«Позабыть тебя заставить
Не могу я мой народ, —
Он тебя благословляет,
А меня в душе клянет!

«Будет месть моя жестока…
Я неверных сторожей
И тебя в одну темницу
Затворю и у дверей

«Стану сам и буду слушать
Ваши стоны день-за-днем.
Не скую тебя цепями, —
Чтобы жадным, лютым псом

«Ты от голода, несчастный,
Рвал бы тело сторожей
В вечном мраке заточенья —
Кельи проклятой своей»…

6.

«Замолчи! — и ангел светлый
Предстает ему. — Пора!
Час пришел и ад кромешный
Ждет гонителя добра.

«Посмотри: безлюдны села,
Жатвы нет, мертвы поля,
Вопиет о мести к небу
Одичалая земля.

«Все молчит, что только дышит, —
Палачи в твоих гербах
Бродят злобно, словно волки,
В опустелых городах.

«Все, чего король коснулся,
Заразил ты, как чума:
Нет, стыдливости девичьей,
Неподкупного ума.

«Позабыл монах обеты,
Паладин — закон и честь,
Проповедники безмолвны,
В каждом сердце — смерть и месть.

«Кровь твоя угодна небу,
Пусть тебе твой брат родной
В час последний, дон Рамиро,
Будет праведным судьей».

7.

Но Алонсо вдруг склонился
На колена и в слезах
Молит: «Кроткая Мария,
Ты одна на небесах

«Знаешь то, о чем молился
Я в могильной тишине.
О, услышь меня, Святая,
Будь со мною и во мне…

«Нет, меня для дон Рамиро
Быть судьею не неволь, —
Он не только брат мой старший,
Он — венчанный мой король.

«Нас одна рука ласкала…
Помню я, как часто мать,
Подозвав меня, молила
Жизнь Рамиро охранять.

«Даже если ты захочешь
Поразить его мечом,
Короля и брата телом
Я прикрою, как щитом.

«Если был угоден Богу
Молчаливый подвиг мой,
Подожди еще, Блаженный,
Не рази его, Святой!

«Небо жаждет покаянья:
Может. быть, настанет миг,
Чтоб король и брат мой сердцем
Совершенное постиг!»

«— Пусть! — и молвит тихо ангел,
Грустно голову склоня. —
«Ждать готов я, если только
В эту ночь, к рассвету дня,

«Ты укажешь мне, Алонсо,
Дело, слово или миг,
Где б сердцем он смягчился,
Совершенное постиг, —

«Звук один, в котором слышен
Человек был в короле,
Искру слабую сознанья,
Луч, погаснувший во мгле».

«— Милый брат и повелитель,
Вспомни все, что сделал ты, —
Были светлые стремленья,
Благородные мечты!

«Дай одну лишь!» Но сурово
Брат молчит и в тишине
Слышно только крыл зловещих
Трепетание в окне.

Длится ночь. С высокой башни
Крик звучит сторожевой…
Годы зла и преступленья
Бесконечной чередой

Вспоминает дон Рамиро
И глядит в ночную тьму.
Там неправедно убитых
Тени чудятся ему…

Слышит он мольбы и вопли,
Видит кровь, — повсюду кровь…
Точно он переживает
Все содеянное вновь.

Он хотел бы крикнуть брату,
Что? — не знает сам пока,
Но в груди сжимает сердце
Непонятная тоска.

8.

За окном светлее стало,
Тени ночи отошли,
Стены серые и башни
Различаются вдали.

Дон Алонсо молит брата:
«День проходит, ночь бежит, —
Только слово покаянья!»
Но король молчит, молчит.

«Ради матери любимой,
Ради славного отца!»
Тени мрачные не сходят
С королевского лица…

Все печальней ангел тихий:
«Дон Алонсо! час пришел…»
Но с счастливою улыбкой
Крикнул узник: «Я нашел!

«Я нашел тот луч сознанья,
Я нашел тот светлый миг,
Где король и брат мой сердцем
Совершенное постиг.

«Он сказал: тому три года,
Сторожам, в недобрый час,
Я тебя голодной смертью
Заморить отдал приказ.

«Он зовет тот час недобрым, —
Значит, каялся!.. Прости,
Дай зерну тому отныне
Плод желанный принести!»

И как веянье прохлады,
Пронеслося в тишине:
«Дон Алонсо, этот подвиг
Всех других угодней мне.

«Совершилось искупленье,
Он любовью побежден;
Как . обещано Мадонной,
Он спасен и обращен!»

9.

Непонятною молвою
Изумлен Вальядолид:
Уезжает дон Рамиро, —
Скорбен взгляд его и вид.

С непокрытой головою,
Власяницею одет,
Он один. Не видно свиты
И солдат зловещих нет.

Отдал он дворец богатый
Неимущим и больным,
С тем, чтоб знатные вельможи,
Как ему, служили им.

Часовых не видно хмурых
В серых башнях у бойниц,
Открываются затворы
Подземелий и темниц.

В благородный старый Бургос,
«Гордый Бургос на горе»,
Возвратившись, дон Рамиро
Заперся в монастыре.

10.

Отовсюду в ту обитель
Изумленный шел народ,
Но король исчез. Монахи
Были немы целый год.

Слух носился, будто в келью
Одиноко, под землей
Замурован дон Рамиро,
Весь в цепях, полуживой,

Что он наг зимой и летом,
Что постель ему — земля,
Что во тьме его могилы
Черви гложут короля,

Что у кельи этой страшной,
Весь в молитве и слезах,
Королевский брат Алонсо
Дни и ночи на часах,

Что зовет он дон Рамиро:
«Выйди, брат, на Божий свет!»
Но король еще ни слова
Не сказал ему в ответ.

11.

Канул год. Обильной жатвой
Вдруг покрылися поля…
И явилося нежданно
Повеленье короля.

В пышных мантиях герольды
На разубранных конях,
Шляпы сняв, его читали
Целый день на площадях.

Возвещалося народу,
Чтобы завтра на заре
Он собрался бы пред очи
Короля в монастыре.

12.

Солнце ярко. Небо сине.
Тих и зноен летний день.
За обителью прохлады
Не дает оливы тень.

Но народ с утра толпами
Окружил со всех сторон
Ярким полымем горящий
Королевский пышный трон.

Пели иноки в соборе.
Там великий кардинал,
Папой посланный из Рима,
Дон Рамиро приобщал.

В красных мантиях прелаты,
Ожидая короля,
Смотрят с паперти на солнцем
Освещенные поля.

В темных латах, паладины
Неподвижны на конях;
Геральдические знаки
На груди их и щитах.

Чуть колышутся на шлемах
Перья белые. Порой
О железный наколенник
Меч ударится стальной.

Видны черные береты
Саламанкских мудрецов,
Нищих серые лохмотья,
Шляпы желтые жидов.

И под бархатным навесом
С бахрамою золотой,
Как цветы, пестреют дамы
И атласом, и парчой…

13.

Растворилась дверь собора,
Хор последний прозвучал
И народу дон Рамиро
С пышной свитою предстал…

Шел он тихо, худ и бледен,
Не сводя горячий взор,
Полный страстного восторга,
С голубых Кастильских гор.

Жадно грудь его дышала
Ароматами полей,
И ложилася улыбка
На уста его светлей.

На суровый, старый Бургос,
Верный Бургос смотрит он…
С высоты соборной башни
Погребальный слышен звон.

В синем небе черной точкой
Вольный чудится орел…
Сел король на трон и тихо
Он народу речь повел:

14.

«Дал Господь земле порядок,
Чтоб цвела Его земля,
И хранить в народе правду
Он поставил короля.

«Он облек его бронею
Грозной власти, чтоб кругом
Все от зла царевой тенью
Прикрывалось, как щитом…

«И, живя по правде Божьей,
Сильный был бессильным друг,
Меч служил одной отчизне,
Как земле — свободный плуг.

«Чтобы в мире ярким солнцем
Выше всех закон сиял
И король его герольдом
И слугою первым стал!

«Чтоб, казня простых злодеев,
Он себя не пощадил,
Чтобы памятен народу
Тот пример во веки был…

«Я, король ваш дон Рамиро,
Для того здесь созвал вас,
Чтоб свершить во славу Божью
Этот строгий суд сейчас.

«Я, король ваш дон Рамиро,
Год во тьме тюрьмы судил,
Что при свете дня король ваш
Дон Рамиро совершил.

«Я, король ваш дон Рамиро,
Чтоб цвела моя земля,
Предаю лютейшей казни
Дон Рамиро короля.

«За неправые деянья,
За убийства без конца,
Запятнавшие алмазы
Королевского венца.

«Я, король ваш дон Рамиро,
Гласу Божьему внемля,
Палачам повелеваю
Обезглавить короля!..»

15.

У San Pedro de Cardena
Черный крест на месте том,
Где когда-то дон Рамиро
Обезглавлен палачом.

Ярким полымем в Карденье
Розы пышные цветут
Их кругом «святою кровью
Королевскою» зовут.

И монахи, лишь на царство
Властелин вступает вновь,
Шлют ему в подарок розу —
Короля святую кровь,

Чтоб до гроба завещанье
Дон Рамиро помнил он:
«На земле, что солнце в небе,
Выше всех царит закон!

* Брасеро нечто в роде наших кавказских мангалов: ажурные медные жаровни с угольями, единственное средство отопления в кастильских городах и деревнях. Даже в наиболее посещаемых иностранцами центрах старых провинций камины, где они есть, существуют только для украшения комнат.

Цикл “ROMANCERO” (Поэмы, легенды, впечатления, миражи из Испанского дневника)

Стихи. Издание второе. 1865 – 1901 г. СПб.: Типография А. С. Суворина, 1902

Добавлено: 06-12-2016

Оставить отзыв

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

*