Карапуз Матти

I.

В глуши Финляндии, у подошвы высокой, лесистой горы стояла маленькая, ветхая хижинка. В прежнее время хижинка эта была хорошенькая, красненькая, крыта черепицей, окружена веселым садом и красивою изгородью.

А теперь — не то. Забор повалился, избушка покривилась, краска на ней побурела; крыша наполовину провалилась; весь садик были запущен. Некому за хижинкой смотреть, — вот беда в чем!..

Жили-были здесь старый солдат, жена его да внучек, крошка Матти. Жили бедно. Старики плели рыбацкие сети, жена вязала щетки да веники, — тем и кормились. Да иной раз добрые люди приносили им то хлеба, то яиц, то молока.

А прежде жили хорошо. Тогда был жив сын старика с женой. Два года назад они умерли, — с тех пор и стало стариками жить тяжело, голодно и тоскливо.

Один Крошка Матти только и утешал их.

Славный был мальчуган. Щеки у него — румяные, пухлые, словно яблоки; глаза голубые, как небо, а волосы — чистое золото. Мальчуга — хоть куда.

И все он, бывало, под окошком сидит и смотрит на дорогу, что мимо их хижинки шла. Дорога была загорожена, и, бывало, как заметит Матти, что кто-нибудь едет мимо, бежит на улицу и отворяет калитку, а ему за то проезжие дают по грошу.

А вечером затопят очаг; дедушка сети плетет, бабушка читает вслух им, а Матти усядется с котом Вулькой на полу и чешет, и гладит его, а кот, знай, мурлычет свою добрую, бесконечную песенку. Матти, бывало, так заслушается его, что ляжет тут же на полу и задремлет с улыбкой на губах…

Ел Матти больше черный хлеб, селедку, да кислое молоко, — что ж, и на том спасибо. Слава Богу, сытехонек!.. Он себе рос да рос помаленьку, не тужил ни о чем, — больше все улыбался, играл, бегал, да еще умел стоять на голове на мягкой, густой травке. Умел он и рыбу удить, и лошадь на водопой свести, а на снегу следы зайцев да волков различать; из двух трех дощечек такие санки смастерит, что мое почтение. А из шишек еловых делал коров и лошадей на удивление и потеху всем.

Одна беда, — Матти не во что было одеться. У него было только всего две рубашки. В них он летом и бегал, — то в одной, то в другой, а зимой ему совсем нельзя было выйти на улицу.

Как-то раз в воскресенье погода была чудесная.

Весело звонили церковные колокола, и много народу шло мимо из хижины в церковь, — все разряженные, веселые.

— Бабушка, — сказал Матти, — пусти и меня с ними…

— Так-то так, — сказала бабушка, — да у тебя нет платья и штанишек нет. Дала бы я тебе свою кофту, да ты в ней будешь похож на девочку…

Матти вспыхнул и нахмурился.

— Я не девочка, а мальчик, — угрюмо сказал он, отошел от окна, забился в уголок да там сидел вплоть до обеда.

Но когда раз в деревню приехал цирк, и Матти узнал, что там показывают обезьян, слона медведей и клоунов, — он не выдержал.

— Бабушка, — сказал он, — давай свою кофту, все равно.

— Само собой, все равно, — сказала бабушка; — с виду ты похож на девочку, но ты можешь сказать, что ты мужчина.

— Конечно, — гордо произнес крошка Матти, — я так и буду всем говорить…

Когда он в кофте вышел на улицу, его остановил прохожий и спросил:

— Милая девочка, где дорога в город?..

— Я не девочка, я — мужик! — гордо сказал Матти, надул губы и пошел дальше своей дорогой. Вскоре он уже был около цирка, где стояла большая толпа ребятишек.

— Смотрите, — крикнул вдруг какой-то сорванец, — как Матти разрядился, настоящая девочка!.. У-у, девчонка!..

И все засмеялись и стали дразнить бедного мальчугана.

— Я не девочка, а мужик! — сердито крикнул Матти во весь голос.

Но все захохотали еще громче, а один мальчик-сорванец подхватил его на руки, вскинул на плечи и побежал с ним по деревенской улице, крича:

— Вот девчонка!.. Матти разрядился девчонкой!..

Матти кричал, Матти плакал, Матти рвался и дергал за волосы своего обидчика, но ничто не помогло. Наконец, он насилу вырвался от них и бросился бежать домой. Там он со стыдом забился в свой темный уголок и все плакал, плакал и повторял:

— Я не девочка, а мужик… настоящей мужик. И я докажу им это!..

И он, точно, доказал это очень скоро.

 

II.

Смотрел Матти в окно, смотрел да высмотрел.

Пронесся как-то слух, что некий знатный вельможа, путешествуя, должен проехать мимо их поселка. Переполошились добрые люди и работу всю забыли, о чем не заговорят, все сводят на знаменитого вельможу… А самые любопытные — те и глаз от дороги не отводили…

Много пустяков болтали, сказывали, что едет он в золотой карете на двенадцати лошадях, что весь он одет в золото, серебро, шелк и бархат, что через плечо у него висит огромный мешок с пирожками ребятишкам.

Это очень понравилось Матти.

— Мне непременно надо его повидать! — сказал он дома.

— А как же ты, клоп, пойдешь? — потешался дед. — Али опять бабушкину кофту оденешь?..

— Ни за что! — вскрикнул Матти.

— Что с тобой делать! — вздохнул старик. — Пойдем на чердак, я тебе, уж так и быть, свое солдатское платье подарю.

Матти ног под собой от радости не чуял.

На чердаке, в углу, стоял большой железный сундук. Уж давно Матти с любопытством посматривал на него. Дедушка отпер его, поднял крышку и вынул большую блестящую саблю.

— Дай ее мне, дедушка! — взмолился Матти.

— На что тебе она? Будет время, вырастешь, тогда, может, будешь защищать свой дом и семью от врагов.

— Я буду ею грозить всем, кто осмеет тебя, дедушка, или бабушку и кто будет бранить меня девчонкой!..

— Ну, ладно! — усмехнулся старик. — А вот тебе куртка, вот тебе штаны…

— Дедушка, дай уж мне и солдатскую меховую шапку.

— Ах, ты, баловень!..

Сойдя с чердака, Матти тотчас начал одеваться.

Он весь почти ушел в дедушкины штаны; камзол висел на нем, как юбка, а рукава волочились по земле, шапка закрыла бы все лицо, но бабушка заранее больше чем наполовину набила ее сеном. Потом дедушка опоясал внука саблей, и — Боже? — как бесконечно счастлив был в эту минуту наш Матти. Да его и не было видно под грудой дедушкиного платья. Только румяные щеки да вздернутый нос и были видны из-под меховой шапки.

— Смотри, сказал дед, — когда пойдешь на дорогу смотреть проезжающего вельможу, — приложи руку к шапке, — отдай честь, а саблю придерживай левой рукой. Да смотри, не осрамись, грехом.

И вот Матти выполз на улицу и подошел к закрытой калитке. Там стоял часовой.

Подъехал губернатор с конным жандармом.

— Я поеду навстречу генералу; — сказал губернатор, — и пошлю оттуда жандарма; когда он подскачет к тебе, отпирай ворота.

Они поскакали дальше… Прошло около получаса. Издали послышались голоса, стуки экипажа… Через минуту жандарм подскакал к решетке, но лошадь его испугалась, кинулась в сторону и сбросила его в канаву… Часовой растерялся и забыл отворить ворота. А экипаж с генералом быстро приближался, подкатил к воротами, и лошади остановились.

— Отворяй ворота! — сердито крикнул кучер.

Тогда настали черед Матти показать свою храбрость. И он, точно, не растерялся, подошел и отворил ворота да еще вытянулся во весь рост и отдал честь генералу.

— Стой!.. — крикнул кучеру старый генерал. — Это что за потешный карапуз?! И форма моего полка!.. Эй, кто ты?..

— Я — карапуз Матти!..

— Это сирота!.. — подсказал губернатор, подъезжая. — Здесь живет старый солдат Гуг, генерал, так это его внук.

Старик-генерал задумался, потом медленно вышел из экипажа и направился к хижине наших знакомцев…

 

III.

— Здравствуйте, добрые люди, — приветливо сказал он.

Бедная бабушка Марта чуть не умерла от страха.

Она вся дрожала и толкала старика, чтобы он встал.

— Успокойся, — сказали генерал.— Добрый человек, не ты ли Гуг Вейнеман, который сражался с генералом Вейгаузеном в третьей кампании?..

— Боже мой! — воскликнул старик. — Я узнал ваш голос. Это вы, мой добрый командир!..

— Да, я… Но я жив и здоров только благодаря тебе. Ты поднял меня в этом сражении раненым, донес до лазарета на плечах… Ты спас мне жизнь, а я потом потерял тебя из виду… Я вот уже десять лет разыскиваю тебя все, и сегодня, когда увидал форму на твоем внуке, увидал, какой он храбрый и смышленый, я и вспомнил тебя… Я очень рад, — теперь я могу отблагодарить тебя…

— Я и так счастлив, что увидал вас еще раз перед смертью, мой добрый капитан! — сказал старый солдат.

— Ну, нет, этого мало… Я устрою тебя хорошо. А твоего внука я возьму к себе и сделаю его солдатом. Слушай, Матти, хочешь быть солдатом?

— Хочу. А ружье дашь?

— Конечно.

— И саблю? И лошадь у меня будет?

— Само собой. Ну, едем, что ли?

— Куда? Нет, я с дедкой… Я его защищать хочу, его да бабушку. Я затем и солдатом хочу быть…

— Вздор, едем со мной, собирайся! — сказал генерал.

Но тут будущий рыцарь заревел так отчаянно, что генерал и уши заткнул, а потом Матти бросился к старику, прижался к нему и все плакал и шептал:

— Нет, дедусь, я буду с тобой, с тобой и с тобой!..

— Глупый! Тебе там лучше будет… Тепло, сытно, весело.

— Еще бы, — сказал генерал, — сахар, молоко, булки — каждый день.

Матти угрюмо задумался и заплакал пуще прежнего. Но от деда не отошел, а прижался к нему еще нежнее.

— Уезжай, — сказал он сурово старому генералу, — а то я и ворота тебе не отопру!..

— Молодчина! — весело крикнул старик-генерал. — Экий славный мальчуган! Кто любит свой дом да своих родных, да жалеет их, — славный человек будет… Ну, прощайте, добрые люди!..

И генерал уехал.

Но через месяц домика узнать нельзя было. По приказу генерала его отделали заново, обставили хорошей мебелью, обнесли новым забором. На двор пригнали двух коров, лошадь и сверх всего дедушку вызвали в соседний город и объявили ему, что с этого дня он будет получать каждый месяц пенсию по 20 гульденов.

Дома старик плакал от радости, обнимая Матти и свою старушку-жену, и долго не мог успокоиться.

И живут теперь добрые люди потихоньку, да растят Матти, который уже бегает в школу и все так же горячо любит деда и бабушку, как в то время, когда его старик генерал хотел увезти с собою, чтобы сделать его солдатом.

Что сердце говорит. Рассказы и сказки для младшего возраста А. А. Федорова-Давыдова. Рисунки Р. Шнейдера и В. Спасского. Третье издание. М.: Издание А. Д. Ступина, 1912

Добавлено: 27-02-2019

Оставить отзыв

Войти с помощью: 

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

*