Кисанька

   (Летний роман).

  Глава первая.

Вдоль озера, дорогою обычной,
Он шел один, задумчиво, домой,
К себе на дачу. Вечер был отличный;
Едва не жаркий. Месяц молодой,
Блестящими, сафирными лучами,
Лаская сонную поверхность вод,
Блистал сильней, чем светлыми ночами,
Когда девиц-подружек хоровод
Над озером петь песни собирался
И, только, с ясной зорькой расставался.

Но, Бог мой, что за тяжесть давит грудь
При виде умирающей природы.
Поблеклый, желтый лист усеял путь;
В порывах ветра — звуки непогоды;
Хороший если даже был и день, —
Темнеет скоро; солнце греет скупо,
На всем печаль, томительная тень,
Уныние… — «Да, в самом деле, глупо:
Сентябрь почти, чего я здесь сижу
И, точно дворник, дачу сторожу!?..»

Последнюю озлобленную фразу
Промолвил шедший барин прямо вслух.
Остановился почему-то сразу,
Не замечая, что огонь потух,
Усиленно тянуть стал сигаретку;
Отбросил в озеро ее потом
И, тростью, вдруг, взмахнув, большую ветку
С куста сирени срезал как ножом.
Сирень давно уж отцвела и мало
Цены для человека представляла.

Однако тот, который ветвь отсек, —
Мы доказать беремся это смело, —
Был вовсе не без сердца человек;
Напротив, самый трости взмах всецело
Изобличал лишь то, что наш герой
Товарищ прокурора Павел Саров
Охвачен был сердечною хандрой
Воспоминаний с манией ударов;
Воспоминаний жгучих об одной
Чужой жене, кокетке записной.

Он был представлен ей минувшим летом,
Во время бала, мужем, в «Озерках».
Муж, раз в неделю, в злачном месте этом,
В субботы, в винт играл и, на руках
Имея в вечер тот свою супругу,
Был очень рад ее кому-нибудь
Спустить, — подавно встреченному другу.
— «Послушай, ты, голубчик, не забудь
Мне «Кису» возвратить», сказал шутливо
Супруг приятелю. — «Восьмое диво

Она ведь у меня. Ты не влюбись.
Красавица, не правда ли, — конечно?…
Ну, Кисанька, прощай же, веселись»…
И муж, как все мужья, совсем беспечно, —
Жену оставив с другом tête a tête,
Походкой медленной и авантажной
Направился чрез белый зал в буфет,
Съел бутерброд с икрой не очень важной,
Сначала выпив рюмку водки, зашагал
К партнерам, сел и больше не вставал

Вплоть до утра, так часа до шестого.
Жену, понятно, друг довез домой;
С него красавица любезно слово
Взяла их навещать, но ей самой
Почти немыслимым уже казалось,
Чтоб Саров вскоре к ним не заглянул
И чтобы все на этом и осталось.
Ей думалось: «он предложил мне стул
Еще до первой с моим мужем встречи…
И взгляд его, и… наконец, тон речи,

Какой-то робкий… но он очень мил, —
Застенчивый товарищ прокурора.
Весь вечер от меня не отходил;
Не то, что муж: «сейчас, сейчас, я скоро…
Вы поезжайте, я за вами вмиг»…
Тут Зинаида Львовна улыбнулась
И с Саровым простилась. Так возник
Роман. Она из «Озерков» вернулась
Довольная и балом, и собой,
И мужем, даже и его игрой.

Муж был поверенный присяжный. В год
Его профессия ему давала
Сравнительно весьма большой доход.
Дохода по дому на все хватало
С излишком, если б не пустая страсть
К игре. Но Алексей Никитич Долин
Способен был в отчаяние впасть
И всем, решительно, был недоволен, —
Когда ему случалось не играть
Дня к ряду три, четыре, много — пять.

 

  Глава вторая.

Прошла неделя с ночи после бала.
Поль Саров, живший в городе, бывал
В местах увеселений где попало;
Своих знакомых многих навещал,
Но к Долиным до сих пор не собрался.
Настал июль. Вдруг, рано утром, встав,
Как в лихорадке Саров заметался:
Поспешно вещи уложил; позвав
Прислугу, объявил, что уезжает
И оплатить апартамент желает.

О, chambres meublées! не обитал кто в вас,
Не ведает тот ваших преимуществ
Великих. Но, мы скажем: во сто раз
Квартир своих вы лучше: ни имуществ
Стесняющих, ни тещи, ни жены,
Ни крика детского, — одно блаженство…
А если вы к тому-ж снаряжены
Хозяйкой без причуд, — вы совершенство.
Во всем жилец себе сам господин;
Не знает ни родин он, ни крестин…

«Когда, мой друг, ты думаешь вернуться?»
Раз триста в год опросит вас жена.
Вы тотчас же должны ей улыбнуться
И отвечать любезно. Сатана
С косичкой, — теща ваша, — ежедневно
Пилит: — «О, Господи, как дочь мне жаль!..
Дни целые вас дома нет» — и гневно
Уж продолжает: — «Объяснить нельзя-ль,
Где это вы изволите скитаться?
На службе, скажете вы, может статься?…

И не трудитесь! не поверим мы;
Вы завели любовницу наверно,
А для жены подобие тюрьмы
Устроили. Из рук вон, сударь, скверно!…
Вам стыдно быть должно!… Какой вы муж?!.
Вы, лучше, навсегда бы уж пропали!..
Бедняжечка!… таких добрейших душ,
Как у тебя, — найти еще едва ли…
Нет, если-б я женою вам была,
На вас сперва я в суд бы подала!..»

И теща нежная, содом домашний
На славу учинив, на перебор,
От А до Z, свой алфавит всегдашний
Ругательств не окончит до тех пор,
Пока, в сердцах, вы, плюнув, не уйдете
И уж действительно, на этот раз,
Из дома до полночи пропадете.
Вот маленький этюдик, без прикрас,
Одной из сладостей своей квартиры,
Конечно, если тещи — командиры.

 

  Глава третья.

Дебаркадер. Герой романа наш
Приехал во-время; открыта касса.
Артельщик живо сдал его багаж.
Сам Саров, взяв себе второго класса
До станции «Шувалово» билет, —
Отправился сначала освежиться
Холодной сельтерской водой в буфет;
Успел неторопливо расплатиться
И вслед затем, войдя в пустой вагон,
«Тигренка» напевать стал в полутон.

Он весел был в то утро бесконечно,
Как будто в перспективе видел рай,
Где для него блаженство будет вечно.
Дорогой солнцем залитый сарай
Ему казался очень поэтичным;
А воздух, голубая даль, леса…
О!.. если-б не было то неприличным,
Товарищ прокурора небеса
И землю, и людей всех без изъятья
Готов был заключить в свои объятья.

И мы его не в силах обвинить
В отсутствии солидности известной;
Поль Саров только начинал любить
Ей «Кисаньке», божественной, прелестной,
Красавице, сбирался поднести
Он сердце. И была то не забава:
Взаимность лишь могла его спасти;
Кровь бушевала в нем, как лава.
Он был и счастлив вместе, и страдал;
Надеялся, и тут же унывал.

«Ах да!.. чем объяснить переселенье?»
Сообразил тревожно Саров вдруг.
Жарой… скажу, что не было спасенья…
Поверит, без сомнения, супруг,
Я думаю… Но… Зинаида Львовна…
Ее жарой не скоро проведешь…
И говорить с ней просто, хладнокровно
Никак я не могу; невольно в дрожь
Меня бросает, я теряюсь с нею…
Сойдемся взглядами — весь покраснею…

«Шувалово, Шувалово!..» прошел
Кондуктор мимо Сарова по форме,
«Еще минута и…» И поезд подошел
К Риальто местных жителей — платформе.
«Какая масса публики всегда…»
Подумал Саров, выйдя из вагона.
Ему пройти мешали: три жида,
Пять барышень в новейшего фасона
Жюпонах; пшютов с ними хвост штук в шесть
Да мамок, нянек и детей — не счесть.

Пробившись кое-как, взял таратайку
Поль Саров и, спустя час, подрядил
Две комнаты приличных, но хозяйку,
Сознаться надо, сильно удивил
Своим и переездом запоздалым,
И нервною подвижностью своей,
А, главное, расчетом крайне малым: —
Он уплатил ей ровно сто рублей
И ни мгновения не торговался.
— «Авдотья, вот жилец-то нам попался!..»

Не утерпела сообщить она
Своей кухарке, Сарова покинув.
Та с барыней в тот день в ладу была,
И потому, — кастрюли отодвинув
От пыла, — важно слушать начала,
Подогревая изредка вопросом.
Меж тем чиновница-вдова вошла
В азарт рассказчицы, руками, носом
И тем себе старалась помогать,
Живей жильца желая описать.

— «Бель-ом он, знаешь ли, такой красивый,
Высокий ростом и деньжищей — страсть!..
И вот, ни капельки уж не спесивый…
Ты мелочь у него не вздумай красть!
Он, кажется, рассеян, но ты помни,
Я это нынче не оставлю так…
Тот, старый черт, что жил у нас в Коломне,
Со мной был дерзок, скуп, да и дурак;
Я от того тебе все и прощала,
Как будто гадостей твоих не замечала…

Молчи, молчи!.. Я знаю, что сказать
Ты собираешься… Твои амуры
Совсем тебя не могут оправдать.
Нет, мать моя, когда-б для всякой дуры
Мужчина должен был»… Но день-деньской
Почти с кухаркой барыня болтала.
Оставим их, пора им на покой;
Событий впереди еще не мало;
К ним мысль и муза, к ним лежит наш путь;
На лаврах вы лишь в праве отдохнуть.

 

  Глава четвертая.

У Долиных все шло своим порядком:
Муж, в будни, ездил в город по делам;
Жена, по большей части, в кейфе сладком
Скучала. Но таков удел всех дам,
Лишенных злобным роком в детях видеть —
Цель жизни. Этим, Боже нас избавь,
Мы героиню не хотим обидеть;
Она достойной кандидаткой прав
На званье матери могла считаться —
В том вряд ли кто посмел бы сомневаться

Увидев Долину au naturelle
Хотя бы на момент, когда покинув,
На даче, утром, жаркую постель
И половинки полога задвинув,
Она за ним укрывшись, ниспадать
С себя давала вышитой сорочке, —
Возможно-ль формы стана описать
Богини страсти в смертной оболочке!?…
Блеск жизни, строгость линий, нежный тон
И в контурах соблазнов миллион…

Вставала Зинаида Львовна поздно.
Муж кофе пить ее не ожидал.
С утра делами занятый серьезно,
Он с поездом «Финляндки» уезжал
Обыкновенно в девять с половиной
Часов, a приезжал к обеду, в пять.
Весь промежуток времени, в гостиной
Читать, иль где бы ни было — гулять
Одной, для Долиной не представлялось
Заманчивым, и потому случалось,

Ленивица не редко будуар
Свой обращала чуть не в зал приемный.
Кипит, кипит в столовой самовар
Бывало, а все уголок укромный
Не оставляет барыня. Несут
Ей, наконец, в постельку чай с прибором;
Хорошие знакомые идут
И прямо даже в спальню и укором
По возвращеньи дважды пробуждал
Супруг свой обнаженный идеал.

С дня свадьбы минуло уже три года,
Но, будь не карты, муж бы был влюблен
В жену как в первый день. Ему природа
Дала натуру страстную и он
Брюнеткой «Кисанькой» быть недовольным
Не мог никак. Не даром же досель
Соображением все своевольным
Проникнуты мужчины, что бог Лель
Своих поклонниц пылких не встречает
В блондинках и их реже навещает.

Жизнь в молодости Долину дала
Не много радостей; в летах же зрелых,
Теперь, к нему приветливей была.
По крайней мере, сам три года целых
Считал себя счастливым он вполне
И объяснял свое в игре несчастье
Жены любовью, — счастием вдвойне.
Насколько, в картах, «Кисаньки» участье
Существенно играло роль, — судить
Мы не беремся, очень может быть.

 

  Глава пятая.

Четвертого июля, в полдень ровно,
Надумал, наконец, отправиться герой
С визитом к Долиным; шел хладнокровно
Сперва, но уж под самою горой,
Где кладбище, — заметно сбавил шага;
У магазинов повернул назад
И только к двум часам вступил бедняга
Едва-едва в густой заветный сад,
В тот самый сад, которого дорожки
Топтали Зинаиды Львовны ножки.

Вошедшему в сад, с озера, балкон
Виднелся изукрашенный цветами,
Дававшими приятный полутон
Всему внутри. Чуть-чуть ли не с крестами
Пересчитал ступеньки Саров наш;
Как перед смертью, сердце его билось;
Он окончательно весь потерял кураж.
Однако ничего кругом не приключилось;
Балкон был пуст; в столовой ни души…
«Решительно все слуги хороши»…

Мелькнула мысль у Сарова стрелою,
Когда в себя немного он пришел.
«Но, черт возьми, что за столбняк со мною?!.»
И Поль к дверям закрытым подошел,
Прижал дверную ручку очень смело
И на ковер ногою наступил.
Ни звука вновь. Альков. Смешное дело:
Он в дамский будуар попал. «Ну мил,
Хорош визит!… Уйти скорее надо,
А то еще увидят, — вот досада!…

Что это?… За альковом кто то есть…
Неужли горничная убирает
Кровать? Ведь надо-ж было ей залезть —
Не раньше и не позже!…» Запирает
Рукою твердою дверь на крючок
Товарищ прокурора и в глубь спальной
Идет купить надеясь язычок
Субретки и ее рассказ нахальный
О том, как, думая попасть в салон,
В опочивальне очутился он.

— «Послушайте!… куда вы?… ради Бога!…
Пронесся из алькова голос, — вдруг, —
Переходящий в шепот. Все: тревога
Приказ, мольба, томление, испуг,
Укор и поощренье, и кокетство…
Все было в нем; все, что могло служить
Как самое действительное средство
Чтоб каждого мужчину раздражить
До пес plus ultra страстного забвенья
Приличий светских, даже опасенья.

Что думалось то и произошло:
В два-три шага был Саров у алькова;
Какое-то отчаянье нашло
На нашего героя молодого…
Порывисто он руки протянул
Вперед; взялся за занавеса склади
И полог по средине размахнул.
Deshabillée одна, в своей кроватке,
Пред ним открылась «Кисанька» его…
Он более не видел ничего.

 

  Глава шестая.

Что лучше: не любить и быть любимым,
Или любить взаимно? — вот вопрос, —
Стоящий, издавна, неразрешимым.
Положим, что monsieur N довелось
Влюбиться в mademoiselle. О — страстно;
Она, любя, согласие дала.
Брак совершен, все было бы прекрасно
Но госпожа N в муже не нашла
Раба себе. Повеяло ненастье,
Пошли дожди — и улетело счастье.

Возьмем теперь другой еще пример:
Муж не ревнует, — значить и не любит.
Глядишь, жену друг дома — офицер
Иль статский утешает и голубит…
Допустим так: муж в доме голова;
Жена живет с ним ладно, но с опаской…
Опять беда; разносится молва:
Он деспот, с женщинами надо лаской…
Ну, словом, как вопрос не поверни, —
Печальные все выводы одни.

— «Мой милый, скоро должен муж вернуться,
Тебе пора… открой немного дверь
И посмотри сначала… хоть столкнуться
Не думаю чтоб было с кем теперь,
Однако, если… скажешь, что с визитом
Ты приходил, но я не приняла».
Сей монолог, полезный неофитам,
Конечно, Долина произнесла,
Часа в четыре с Саровым прощаясь
И вывести влюбленного стараясь
Из мира, грез в котором он витал
Иллсютрированный нежданным счастьем…

О, Зинаида Львовна не ребенок
В таких делах давно уже была.
Как в шахматах, чтоб всякий ход был тонок,
Она всегда игру свою вела,
Вперед малейший рассчитав поступок,
На сколько он удачу ей сулил;
На сколько лед был прочен или хрупок,
И, в случае последнем, не сманил
Ее никто бы рисковать открыто;
Благоразумие еще привито

Ей было с детских лет ее отцом
Откупщиком когда-то и банкротом,
A ныне — первой гильдии купцом,
Считавшим искренно лишь оборотом —
Коммерческим — платить за рубль пятак,
Надуть всех кредиторов поголовно,
Поклявшись им, что сам попал впросак,
Но, признававшим кое-где условно
И совесть, — так за дочерью он дал
Треть целую того, что обещал.

Когда чему-нибудь судьбой случиться
Назначено, — того не избежать
Трус может храбростью вдруг отличиться;
Храбрец внезапно трусом может стать;
Мы все умрем — как дважды два — четыре;
Придет пора и станет наш Царьград;
Чтоб женщина не изменила — в мире
От века не отыскано преград.
Как быть уж если довелось Адаму
Признать в жене по любопытству даму, —

То нынешним мужьям и впрямь смешно
Претендовать на безраздельность ласки
Всех ближних tour-a-tour любить должно;
В делах любви не допускать огласки;
Карает строгий свет скандал всегда,
В расчет не принимая возражений,
И в том же свете, верно, господа,
Не мало интересных положений,
В которых муж является лицом
Ответственным, — но только не отцом.

 

  Глава седьмая.

— «Как бы ты думала, кого я встретил
Сегодня в городе?» сказал жене,
Вернувшись, Долин и сейчас ответил:
— «Представь, у самого суда, ко мне
Подходит флотский капитан и что же?
Гляжу, — Казаринов. А, вот сюрприз!..
Приехал говорю, но отчего же
Не прямо к нам?.. ну, все равно, садись
На извозца и марш со мной на дачу…
Обрадовался страх, едва не плачу…

А он, разбойник, как ни убеждал,
Не соглашается: то, се, приеду
На этих днях, однако уломал, —
Дал обещанье завтра быть к обеду».
Читатель, прежде чем рассказ вести
Вперед, позвольте сделать отступленье.
Пять лет назад, слепой судьбе свести
Угодно было вместе, в воскресенье,
На званом вечере, среди гостей,
Двух следующих молодых людей:

Казаринова, флота лейтенанта,
Красавца в полном цвете сил и лет, —
Владельца золотого аксельбандта,
Двух пар позолоченных эполет…
И дочь богатого купца, девицу,
Благодаря которой прогулял
Моряк поход отличный за границу,
Кого похитить даже замышлял,
Когда отец на брак не согласился,
И ради коей чуть не застрелился,

Хотя девица с ним всегда была
Особенно приветлива, любезна,
Однажды поцелуем обожгла
Явясь на rendez-vous, но бесполезно,
Однако, в то же время, умолял
Ее Казаринов тайком венчаться;
Предмет благоразумно устоял,
Не признавая права размножаться
За теми, труд чей или капитал
В процентах роскоши не допускал.

С отчаянием в сердце удалился
Влюбленный шут в Кронштадт решив с собой
Покончить но, остыв, не застрелился.
Прошла зима, весна, год и другой…
Вдруг с петербургским штемпелем посланье
Денщик ему приносит. Раздушен
Конвертик, женская рука, признанье
В любви. Глядит на подпись, — поражен
Казаринов: «она!» и… приглашает
И с мужем познакомить обещает.

И все устроилось. Он дружбу свел
С ее супругом и, конечно, с нею.
Потом пришлось расстаться вновь; ушел
Он в плаванье, на станцию, к Пирею.
Затем, опять вернувшись, повстречал
Случайно у суда… но терпеливый
Читатель, без сомненья, угадал
Давно уже, в кого моряк красивый
Когда-то беззаветно был влюблен,
Что, впрочем, в вечность кануло, — как сон.

Недурно психологам разрешить бы
Два положения по части их:
С чего мужчины слепнут по женитьбе
И почему в подлунной нет двоих
Равно друг друга любящих субъектов,
Как в физике — двух равных величин?..
Ужели не приискано объектов
На этот счет и вовсе без причин
Любовь тот за собою сохраняет,
Кого она скорее оставляет?

Приехал к Долиным, как обещал,
Казаринов, но уж не лейтенантом,
А капитаном. Вид его дышал
Здоровьем, мощью, был одет он франтом.
И, в полчаса, пока муж — гастроном
С стряпней какою-то своей возился,
Гость с «Кисанькою», находясь вдвоем
В саду в палатке, доказать решился,
Что он ее отнюдь не позабыл
И горячо по-прежнему любил.

Доказывать принявшись радикально,
Моряк, на грех, неловко зацепил
Плечом за средний столб и моментально
Себя с хозяйкой милой схоронил
Под полотном вниз рухнувшей палатки.
Не знаем, что случилось бы потом, —
Когда бы, быстро разобрать все складки
Не появился к счастию притом
Поль Саров. В сад входя как раз крушенье
Он увидал, помог, но положенье

Освобожденных им, ему пришлось
Должно быть не особенно по вкусу:
Прядь темно-русых собственных волос
Он вырвав, — бросился, подобно трусу
Прочь от палатки, бегом, через сад,
На озеро… — «Куда!?.. Куда!?..» вдогонку
Кричал что силы Долин — «стой!.. назад!..
Павлуша!.. Саров!..» Кисти рук в воронку
Сложил и все-ж остановить не мог
Приятеля. Махнул тот за порог

Калитки и назад не возвратился.
— «Что это с ним?… Куда он убежал?..»
К жене и капитану обратился
С вопросом —их увидя — принципал.
Казаринов шел с «Кисанькой» подручку
На встречу Долину и ус крутя молчал.
Зато: «О, выкинул же друг твой штучку!» —
Задорный голосок супруги прозвучал.
— «Твой друг на нас палатку опрокинул
И словно бешеный куда-то сгинул.

Надеюсь — к нам он больше не придет,
Достаточно и одного такого
Визита. Это просто идиот.
Пожалуйста, ты с ним теперь — ни слова
И кланяться не смей, прошу тебя, —
Его у нас я видеть не желаю».
И так… на случай, оградив себя
Приказом, данным мужу Менелаю,
Жена спросила: — «Ну, а твой обед?..»
И только эпилога дальше нет.

Проза жизни в стихах А. С. Шустова (Маски). СПб.: Типография Министерства Путей Сообщения (Товарищества И. Н. Кушнерев и К°), 1901

Добавлено: 13-11-2020

Оставить отзыв

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

*