Княжна Крупеничка

Стародавний сказ

За морями то было глубокими, за горами крутыми, высокими князь с княгинею жил-поживал. Без детей жизнь их шла в огорчении; вот на старости лет, в утешение, Бог единую дочь им послал. Что тут радости было, что шуму, — не под силу о том рассказать… Стали крепкую думати думу, как бы краше княжну им назвать?…

Ни одно только имя не нравится, ни одно не подходить к красавице: ино имя найдешь у князей, у посадских иное встречается, а простым-то — и всяк прозывается, как княжну назовешь похитрей?.. Старый князь говорить: — “так и этак”, — головою княгиня трясет. И, махнувши рукой, напоследок совещаться князь “думу” зовет.

— “А пошлем мы посла быстротечнаго!”.. — “Дума” молвила: — “перваго встречного пусть спрошает, как кличут его!.. Так пускай и княжна называется!..” — В путь-дорогу посол снаряжается, часу медлить нельзя одного. Вот он день сидит на перекресице, и другой терпеливо он ждет; в третий день, при восходе лишь месяца, вдруг он видит, — старушка идет.

Окликает посол:

— “Стой смирнехонько!.. Не утай, — молви правду скорехонько, как зовут тебя, стар-человек?”

Молвит старая в отповедь:

— “С радостью!.. Осударь ты мой батюшка, с младости — “Крупеничкою” кличут весь век!”

Но посол тут разгневался дюже, стал за то Крупеничку пытать:

— “Молви правду, — не то будет хуже, человека не можно так звать!..”

Крупеничка тут слезно взмолилася:

— “В те поры, как на свет я родилася, не сама ж себе имя дала?.. А и баяла правду я сущую… Отпусти перед смертью грядущею, чтоб покаяться Богу могла!..” И подумал посол: — “Кто их знает,— может, в правду, так кличут чудно?..” Он старуху казной оделяет, дескать, “мне-то не все ли равно?..”

Вот посол ко дворам возвращается, и бояре с ним в терем сбираются, и челом князю бьют в терему. Только выслушал князь донесение, после этого молвит решение:

— “Как содеялось, — быть же тому!..”

Крупеничкой княжну нарекают, тут пошли и трезвонь, и гульба… Крупеничка растет, вырастает не по дням, — по часам, расцветает; ей и книжная мудрость люба.

Добротой ея все восхищаются, всем помочь словом, делом старается, и скорбит она вечно душой пред народными бедами многими; с сиротою, больными, убогими коротает она день-денской… Ко двору уж и сваты сбирались, да ждала за порогом беда, по народу молва разлеталась, — бессерменская* встала орда.

“Золотая орда” грозной тучею шла, бедою грозя неминучею, — князя лютой “войной воевать”, полонить его княжество славное, обложить его данью исправною, и в полон верных слуг его взять. Выходил князь с дружиной на встречу, им неведомы жалость и страх… В ту кровавую, лютую сечу все легли на родимых полях…

Сжег татарин посевы, селения, полонил лиходей население. Крупеничка попала в полон. Злой татарин над ней издевается, привести в свою веру старается, улещает, знай, всячески он: — “ты в убор аксамитный** обрядишься, будешь в золоте чистом ходить, в парчевыя одежды нарядишься, станешь первой красавицей слыть. Заживешь ты у нас беспечально, ото всех будет слава и честь. Будешь спать на кровати хрустальной, лебединыя кушанья есть”.

Крупеничка молчанья не рушает, окаянныя речи те слушает, да речам этим веры неймет. И спозналась княжна с тяжкой долею, ее мучит татарин неволею, от трудов ей вздохнуть не дает; он томит ее тяжкой работою и велит он ей веру сменять. Все княжна исправляет с охотою, а про веру не хочет и знать.

Как из Киева старица Божия чрез Орду шла дорогой прохожею и увидела в поле княжну — за работой великой и тягостной, и в неволе и жизни нерадостной, — пожалела она сироту: в одночасье княжну обратила она гречневым, малым зерном, и в свой посох зерно схоронила, и пошла своим прежним путем.

Поднимаяся с зорькою алою, шаг за шагом дорогой немалою на святую Русь старица шла. Как возговорит зернышко радостно: — “Из неволи, работы ты тягостной, Крупеничку, старушку, спасла. Сослужи ты мне службу остатную: уж как будем в Руси мы святой, — брось меня на поля благодатныя, схорони под родною землей… Для родимой земли поработаю, для нея и умру я с охотою, и душа свой покой обретет!..”

Под землей схороненное талою стало в рост идти зернышко малое, — словно девица, греча цветет. Как тут буйные ветры повеяли, и на семьдесят-семь ли полей они малыя зерна развеяли, по святой Руси гречу рассеяли, распевая ту песню о ней…

—————————————-

Старина, — поет бахарь***, — то деянье, добрым людям она во услышанье.

* Бессерменская — татарская орда; Бессермен — Басурман (искаженное мусульманин), — название в древней Руси татар (Сл. Р. Я. И. Ак. Н. в. I).
** Из золотой ткани, ворсистой, как бархат, или иногда атласистой (Сл. Р. Я. И. Ак. H. в. I).
*** Бахарь — (от глагола “баять” — рассказывать) рассказчик, сказочник, краснобай. (Сл. Р. Я. И. Ак. Н. в. 1).

Княжна Крупеничка. Сухманьша-богатырь. Непаханая полоса. Былины в пересказе A. Федорова-Давыдова. Библиотека “Детского чтения”. Народные сказки, песни и былины. М.: Типо-литография В. Рихтер, 1899

Добавлено: 22-01-2017

Оставить отзыв

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

*