Король Дроздобород

Сказка бр. Гримм

У одного короля была единственная дочь, которая была прекрасна свыше меры, но так горда и надменна, что не было ни одного жениха, которого бы она считала вполне достойным себя. Одного за другим ни с чем прогоняла она от себя, да еще издевалась над ними. Вот однажды король повелел устроить пышное празднество и пригласить на него из соседних владений и из отдаленных стран и земель всех молодых людей, желающих вступить в брак.

Вот их рассортировали, расставили в ряд по достоинству и по положению: сначала короли, потом — герцоги, князья, графы и бароны, а в конце-концов — дворяне. Вот и повели королевну по этим рядам, а она непременно находила что-нибудь сказать по поводу каждого: один был для нее толстоват: «пивная-де бочка!» — говорила она; другой длинен и худ: «для длинного да худого — хода никакого!»; третий был слишком коротенький: «коротышка, толстоват, — судьбе не рад!»; четвертый бледен: — «бледная смерть!»; пятый слишком румян: — «красный петух!»; шестой — недостаточно строен: — «свежее дерево за печью сушено, да покороблено»… И так по адресу каждого она находила что-нибудь заметить, но больше всего потешалась она над добродушным королем, который стоял в ряду выше других и у которого подбородок был несколько загнут вперед.

— Эге! — воскликнула она и засмеялась, — у этого подбородок — словно клюв у дрозда!

И с того времени король получил прозвище «Дроздобород». Как увидел старый король, что его дочь только и делает, что потешается над людьми и пренебрегает всеми женихами, которые собрались к ней, разгневался он на нее и поклялся, что она должна будет выйти за первого попавшегося нищего, который подойдет к их двери.

Дня через два после того вдруг под их окнами, действительно, запел какой-то музыкант, в надежде выпросить хоть самое ничтожное подаяние.

Как только услыхал король его пение, то сказал:

— Впустите его, пускай войдет сюда.

Тогда вошел музыкант в своем грязном, изорванном в лохмотья платье и пропел перед королем и его дочерью, что мог, и когда окончил петь, то стал просить о милостивом подаянии. Король сказал:

— Мне так понравилось твое пение, что я хочу выдать за тебя замуж мою дочь.

Королевна страшно испугалась, но король прибавил:

— Я уже поклялся, что отдам тебя за первого нищего, и сдержу свою клятву.

Тут уж никакие возражения помочь не могли: был позван пастор, и королевна должна была тотчас же обвенчаться с музыкантом. Когда дело было слажено, король сказал: 

— Неловко, если ты, жена нищего, станешь жить в моем замке; отправляйся со своим мужем, куда хочешь!

Бедный музыкант вывел ее за руку, и пошли они вместе из замка пешком. Вот пришли они в какой-то большой лес, она его и спрашивает:

— «Кому принадлежит лес чудный и густой?»
— «Принадлежит он королю Дроздобороду!
«Будь замужем за ним, он был бы нынче твой».
— «Ах, я несчастная, как жизнь меня гнетет!
«Зачем не мой супруг король Дроздобород?»…

Потом проходили они лугами, и она снова спросила его:

— «Кому принадлежит зеленый, чудный луг?»
— «Да королю Дроздобороду тоже.
«Будь замужем за ним, он был бы твой, мой друг!»
— «Ах, я несчастная! Как жизнь меня гнетет!
«Зачем не мой супруг король Дроздобород?»…

Потом проходили они большим городом, и она снова спрашивала:

— «Чей это город, чудный и большой?»
— «Владеет им король Дроздобород!»…
«Будь замужем за ним, он был бы нынче твой»…
— «Ах, я несчастная! Как жизнь меня гнетет!
«Зачем не мой супруг король Дроздобород?»…

— Ну, это мне не по нраву, — сказал музыкант, — что ты беспрестанно мечтаешь о другом муже: я-то, что же, не больно хорош?

Наконец, добрались они до крошечного домика, и она спросила:

«Ах, Боже мой, чей это дом небольшой?
«И тесный, и жалкий домишко, дрянной!»…

Музыкант ответил:

— Это наш домик, где мы с тобою вместе и поселимся.

Ей пришлось нагнуться, когда она входила в домик, через низенькую дверь.

— А где же прислуга? — спросила королевна.

— Какая там прислуга? — ответил нищий. — Ты сама все должна сделать, что тебе понадобится или захочется. Вот, разведи-ка сейчас огонь, поставь воду кипятиться, — свари мне что-нибудь поесть, а то я страшно устал…

Но королевна ровнешенько-таки никакого понятая не имела ни о растопке печи, ни о стряпне, и нищий сам должен был ко всему приложить руки, чтобы дело пошло мало-мальски сносно. Вот поели они скудной пищи и легли отдыхать. Но утром он ее поднял с постели ни свет, ни заря, — потому что она должна была приняться за хозяйство. Дня два жили они таким образом, ни шатко, ни валко, и приели мало-по-малу все свои запасы. Тогда муж и сказал ей:

— Жена, так дело дальше идти не может; мы с тобою зря проедаемся, а ничего не зарабатываем. Ты должна хоть корзинки плесть, что ли…

И пошел он в лес, нарезал ивняку и принес ей. Вот и принялась королевна плести корзины, но жесткие прутья в кровь искололи ее нежный руки.

— Ну, я вижу, это дело тебе несподручное, — сказал муж, — лучше уж садись прясть, может, на это ты больше способна…

Она села за прялку и попробовала, было, прясть, но тонкая нитка врезалась в нежные пальцы, так что кровь даже выступила на них.

— Сама видишь, — сказал муж, — что ты ни к какой работе не можешь приспособиться, — с тобою мне чистое наказание; далеко не уедешь!.. Нет, лучше я попытаюсь завести торговлю горшками да разной посудой; ты, должна будешь сидеть на базаре да продавать товар…

«Ах, — подумала она, — а ежели случится, что будут на базаре люди из королевства моего отца, как же они станут насмехаться надо мною!»…

Однако, все это было ни к чему; ей пришлось согласиться на все, чтобы не погибнуть с голоду. Вначале все пошло как по маслу; люди охотно раскупали у нее товар, потому что она была все еще так дивно хороша собой, и они платили ей ту цену, какую только она назначала; да многие даже расплачивались с нею чистоганом, а горшки оставляли ей в придачу. Так и жили они пока на барыши, насколько хватало их, а потом муж снова закупил многое множество разной посуды, и королевна уселась с нею на углу базара, расставила ее вокруг себя и приготовилась торговать; как вдруг на нее наскакал какой-то пьяный гусар и промчался как-раз по самым горшкам, так что они разлетелись в тысячи черепков. Ударилась она в слезы и в страхе не знала, что ей делать.

— Ах, как мне достанется!.. — плакала она. — Что скажет на это муж?..

И побежала она домой и поведала ему о своем несчастьи.

— Да кто же садится с глиняной посудой на углу, около дороги и края базара? — сказал муж. — Брось плакать-то, я вижу отлично, что ни к какой порядочной работе ты положительно неспособна. А я вот наведался в королевский замок да поспрошал там, не надо ли, мол, им судомойки. И там мне пообещали взять тебя на это место, и за то тебя станут там кормить даром…

Вот и стала королевна судомойкой и должна была помогать повару и справлять самую черную работу. Она завела себе в обоих карманах по горшочку, в которых и приносила домой то, что доставалось на ее долю из объедков, и этим-то они оба и питались. И случилось о ту пору, что праздновали свадьбу старшего королевского сына, и пошла бедная женщина наверх и притулилась за дверью залы, чтобы полюбоваться на торжество. Вот, когда все свечи были уже зажжены и в залу стали беспрерывно входить гости, один красивее другого, и все убранство было великолепное и пышное на-диво, — тогда, с удрученным сердцем, подумала она о своей доле и прокляла свою гордость и надменность, которые до того унизили ее и повергли в такую бедность.

Порою слуги бросали ей остатки от роскошных кушаний, которые то вносили, то выносили из залы и запах от которых доходил  до нее; и она припрятывала эти куски в горшочки, чтобы унести их с собой домой. И вдруг королевский сын вышел к ней, весь разодетый в бархат и шелк и с золотою цепью на шее. И как только увидел он красивую женщину, стоящую в дверях, — схватил ее за руки и хотел, было, с нею пуститься в пляс; но она отбивалась от него; она перепугалась, потому что узнала сразу, что это был сам король Дроздобород, который сватался к ней и которого она с насмешкою отослала от себя ни с чем.

Но ее сопротивление не повело ни к чему, — королевский сын втащить ее в залу; и вдруг лопнула у нее повязка, на которой висели ее карманы, горшочки выпали из них, и суп вылился на пол, и остатки еды запрыгали вокруг нее. И как только присутствовавшие увидели это, — поднялся всеобщий хохот и насмешки, — и она была так унижена, что лучше бы ей было на тысячу сажен в землю провалиться.

Бросилась она к двери и хотела, было, скрыться, да на лестнице какой-то человек поймать ее и вернул назад. И как только она взглянула на него, оказалось, что это был снова король Дроздобород. Он ласково сказал ей:

— Не бойся ничего, — я и тот самый музыкант, который с тобою жил в жалком домике, — одно и то же лицо; из-за любви к тебе я принял на себя такой вид; и гусар, который перетоптал все твои горшки, тоже был я. Все это было сделано ради того, чтобы склонить твое гордое сердце и отплатить тебе за твое высокомерие, с каким высмеяла ты меня.

И горько заплакала она тогда и сказала:

— То была большая несправедливость к тебе, и я недостойна уже стать твоею женою!

Но он сказал ей:

— Утешься. Зловещие дни промчались мимо, а теперь давай праздновать нашу свадьбу…

И приступили тогда к ней придворные дамы и облекли ее в роскошнейшее платье, и приблизились к ней ее отец и вся его свита и выражали ей пожелания счастья по поводу их бракосочетания с королем Дроздобородом, и настоящая-то радость только тут и началась.

А я бы желал, чтобы мы оба — ты и я — побывали там.

В досужий час. Детский альманах. Сказки, рассказы, пьесы, стихотворения, басни, очерки, шутки, занятия, игры, шарады, ребусы, загадки и проч. Составил А. А. Федоров-Давыдов. С 147 рисунками в тексте. 2-е издание. М.: Издание книжного магазина Лидерт. Типо-литография И. И. Пашкова. 1904

Добавлено: 14-03-2017

Оставить отзыв

Войти с помощью: 

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

*