Кот и мыши

Пришли сумерки. В столовой, миленькой и низенькой комнате, только что покормили детей манной кашей, молочком с булочкой; были и холодная котлетка для старшего мальчика.

Маленькая Маруся мелко-мелко искрошила свой кусочек булочки, шаловливо хлопая пухлой ладонью, пискливо выкликнула:

— Ах, как хорошо! — и столкнула взмахом руки много крошек под стол.

— Манечка, милая мышка, не сори хлебец! — остановила ее няня.

— Я, нянечка, только малость мышкам бросила; они голодны, — им ведь булочник не носит хлебца… Я нынче видела утром, — одна малюсенькая мышка проворно тут бегала, искала, ничего не нашла.

— Видно, кота Васьки ни было, а теперь вон лежит он в кресле, — под беду ты мышку-то подводишь, не быть ей живой от его лап.

— Он сыт, я его много кормила, не станет он есть мышку.

— Э-эх, дитятко, и сытый кот играет с мышкой, а кошкины игры — мышкам слезки.

Дети уже в детской, каждый в своей кроватке: кто шепчет сам с собой, закрывши глаза; кто держит пальцы на веках так крепко, что видит и при закрытых глазах, как у него под пальцами ходят нелепые и разноцветные круги, искрятся огоньки; кто думает, какую на него наденут рубашечку: красную или палевую, — завтра ведь праздник, — и что будет на третье блюдо в обед: пирог с яблоками, пудинг или кисель. Хорошо бы пудинг, — давно его не было…

В столовой темно. В детской чуть-чуть только мигает лампадка у икон. Тишина. Дети нынче скоро заснули.

Из одного, другого, третьего уголка светятся уже маленькие, бойкие глазки: мышки уже выглядывают из подполья, — и побегать им хочется на просторе, в огромной для них столовой, и есть хочется, страшно хочется есть! Целый день во рту не было ни крошки, грызли дерево в подполье, но от этого сыт не будешь, — вострили только зубы.

— Ппи! — пискнула старая мышь в подполье и сцепила за хвост молодую, сбросила назад, сама присела на ее место в уголок, проворчав тихо про себя: — Глупая, лезет вперед!.. Трусиха, а лезет, как раз налетит на беду! — и она поводила мордочкой, нюхая воздух и озираясь, в темноте; она чуяла, что кот близко, хотя и не видела его.

Маленькая мышка Матреша сердито вцепилась ей в ногу и так больно укусила, что старая мышь Овдотья отчаянно пискнула и пулей вылетела вперед, в столовую. Матреша села на ее место.

На кресле кот Василий чуть-чуть вытянул заднюю ногу и полуоткрыл левый глаз, подумав: «Дуры, ишь грызутся, вот я помирю вас! Пожалуйте-ка сюда, торопиться не будем. Дадим мыши ход! Соберется побольше, тогда и увидим, с которой начать игру нашу!»

Мышь Овдотья, живо обежав столовую, чуя кота, но не видя его, проскользнула под стол, сцапала там крошку, наскоро проглотила ее, забрала было другую… а над ее острой мордочкой вертелась уже маленькая мышка Матреша. Матреша была так голодна, что, заметив крошку у тетушки Овдотьи в поседевшем усике, живо схватила ее, прокусив ей немного и верхнюю губу; тетушка дала ей такую увесистую пощечину, что разом раздался отчаянный писк и старой и молодой мыши.

Это совсем взбесило кота Василия, — полное ведь неуважение!.. Вот и будь снисходительным к каждому мышонку, так, чего доброго, он тебе на голову прыгнет.

Брр! Батюшки, воры! В собственном доме и при нем самом, Василии Ивановиче, и крошки таскать безнаказанно и буйствовать еще — полное неуважение!

И он мешком свалился с кресла, бросившись и туда и сюда, желая сгрудить разом обеих мышей; но они змейками от него разбежались и до того растерялись, что обе столкнулись в одном и том же уголке. Минута, — кот был там, мышки снова бросились от него, и началась игра.

Старая мышь Овдотья, видя, что маленькая мышь Матрена задыхается от страха и устали, решила отвадить от нее кота, — так, быть-может, что-нибудь да как-нибудь они и выиграют, хоть время проведут, — надежда поддерживает ведь слабых, — авось обе улизнут!

И она стала, не подпуская близко, метлешится у него в глазах; уж кот раз даже так ударил передней лапой ее по спине, что у нее из глаз посыпались искры. Матреша, совсем было попалась в лапы, напрягла последние силы и сунулась снова в свой угол; кот был там, только на секунду Матреша упредила его; она скользнула в норку, но — ах! — жестокая боль, словно огонь, разлилась по всему ее маленькому телу…

Что это, неужели он ее сцапал? Нет, она свалилась в подполье на все четыре лапки, в зубах кота остался только ее хвост, красивый хвост! Но она лежала без чувств, и чуть-чуть только заметно было, что она еще дышала….

Сбежалось все подполье, во всех углах там уже пищали:

— Матрешу кот загрыз! И так искромсал, так изъел, что теперь ее и не узнаешь! Что-то бросил от нее прямо в щель, — не знай — голову, не знай — лапки!

— Ну, вот и не так говорите вы, молодые мышата, — отъел он только правый бок, а голова и лапки на месте. Она ему прокусила ухо, он ее и выпустил; смелая Матреша, вишь ты, на кота пошла! С котом сцепилась, шутка ли это!

— Все это сказки кумушки! Уж где кот объявился, мыши тут с ним рядом не сидеть, поиграть он поиграет, а живую из лап не выпустит!

— Ан, бабушка Василиса, мышь ты старая, а лжешь тоже! Посмотри, вон она бегает!

— Забегала, скажешь тоже!

— Да, бегает: без хвоста только, а бегает!

— Ну, а я-то что же пищала? Что целую мышку кот не пустит, ну, и выходит без хвоста; а без хвоста мышь — разве мышь? Хвост для мыши — все: нет у мыши хвоста, — нет и мыши! Разве у нас теперь кто с ней будет водиться из нашего общества, с бесхвостой-то? Нет уж, сударка, полезай опять к коту, играй там, а нам бесхвостой мыши не нужно! Этакий позор. Я много лет живу на свете, в котором подполье принята уже с честью, а такого позора, чтобы с бесхвостой жить, — не приходилось! Кот может каждую из нас загрызть, отъесть голову, исцарапать до-смерти, а хвост отъесть и пустить живой, — этакого сраму в мышином мире не бывало! И это с молодой мышью!

Маленькая мышь Матреша, действительно, бегала без хвоста; она все еще дрожала от пережитого страха и понять не могла, отчего от нее все сторонятся….

А в столовой наверху шла отчаянная возня.

Кот Василий страшно волновался, что упустил маленькую мышку, грыз в зубах ее хвост, словно досаждал себе этим за свою глупость, что он не вытащил за хвост мышку, как это с ним не раз бывало, а отгрыз его и пустил ее на свободу.

Старая мышь Овдотья, хитрая из всех мышей этого подполья, ловко спряталась в гардине и смеялась себе в ус, видя, как кот грызет от досады глупый хвост из-за своей глупости. А кот никак не мог решить, куда скрылась другая мышь; присел, прилег над хвостом, вытянулся на спине и, как клоун, стал подбрасывать хвост вверх и ловить его. Он был сыт, выспался, так что сон уже не бежал к нему. Лентяй был он изрядный, а все-таки и изрядному лентяю совсем без дела бывает скучно.

Умная мышь Овдотья за всем этим зорко наблюдала и про себя думала:

«Вот поди ты, рассказать ежели нашим мышам, — ведь не поверят! Такой страшный зверь, умный ведь, — и, дурак, забавляется мышиным хвостом! Ну-ну, дела! Пожалуй, он так меня долго будет тут манежить»…

А кот все лежал и все подбрасывал и все ловил хвост.

И вдруг стало мышке Овдотье так тяжело, так тошно смотреть, как забавляется мышиным хвостом кот Василий, что она отчаянно пискнула:

— Мышиный хвост! — и стрелой бросилась в знакомый ей угол.

Кот зачем-то три раза перевернулся кубарем, словно сумасшедший, но попал в угол уже; тогда, когда старая мышь Овдотья в подполье, в толпе подруг, рассказывала про кота «мышиный хвост». И все мыши смеялись и повторяли:

— Кот мышиный хвост! Кот мышиный хвост!

Повторяла: «Кот мышиный хвост!» и бесхвостая Матреша, а хроменькая мышка Елизарьевна сложила даже маленький стишок:

У кота ли Воркота,
У кота ли Буркота
Было два хвоста…

— А что там не говорите, сестрицы-мышки, — перебила стишочницу старая мышь Овдотья, — а кота нам за эти безобразия надо поучить… Ты нас ешь, уродуй, а хвостами мышиными не играй!

— Ха-ха-ха! — засмеялось все подполье. — Кота поучить! Хе-хе-хе! Кота поучить! А как ты его поучишь?

— А очень, то-есть, просто! Подкараулить, когда он спит…

— Ну?..

— Выбраться всему подполью разом, вцепиться в его хвост и отгрызть его!

— Как это просто! Да пока ты зубами вопьешься, он тебя пополам перегрызет!

— Ну, всех-то не перегрызет! Пока он грызет одну, другую, третью, ему хвост-то и отъедят.

— Умна тоже! Так тебе и будут ждать все, когда он всех перегрызет… Просто разбегутся, а кот, может-быть, теперь при двух хвостах, а потом при трех и больше… Грызи да грызи мышиные хвосты да играй ими, коли сыт. А кот всегда сыт… Это не мышь трусливая, слабосильная! Вот что!..

Н. А. Соловьев-Несмелов. Нянины сказки. 3-е издание. С рисунками в тексте. М.: Издание Товарищества И. Д. Сытина. Типография Товарищества И. Д. Сытина, 1917

Добавлено: 22-05-2017

Оставить отзыв

Войти с помощью: 

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

*