Лодку унесло!

(Рассказ мальчика).

Я малый озорной был, да, видно, Бог хранил. Вот как я раз по весне чуть, было, в реке не утонул.

Шли мы раз с отцом из города, с работы к Светлому празднику. Да запоздали, и уж в самую субботу под Светлый праздник подошли к перевозу на реке; отсюда мы должны были переправляться на лодке. А на другом берегу наша деревенька стояла.

Только подходим к перевозу, а там суматоха. Галдит толпа, руками размахивает, и как-будто плачет кто-то.

Что за притча такая? Подошли мы с батей — и видим, что это у перевозчика горе вышло.

Стояла у берега его лодка на привязи. Он домой пошел, в ватажку, закусить, а девчоночка его, — Дашка, никак, звали ее, — в лодку забралась и давай баловать.

О ту пору по реке лед шел, потому река недавно только вскрылась. Льдинами-то лодку от привязи оторвало и занесло на средину реки. Дашка испугалась, заблажила во весь голос:

— Тятька, миленький!.. Спаси ты меня!..

Выбежал перевозчик, глянул на реку, — и сердце у него замерло. Как стоял, так снопом и повалился на землю. Люди сбежались, — стоят, галдят, а что делать, не знают…

Река-то наша, Воря, невеликая, мелководная; ну, а в полую воду, как снег начнет таять да в нее стекать да лед вскроется, она и разливается, будто и в самом деле большая река какая…

Хорошо… Посередке реки в роде бы островка какого было. А на островке росли высокие вербы. Вот лодку-то с Дашкой льдинами и прибило к островку, а дальше не несет.

Почесал отец голову.

— Эх, — говорит, — Гришунька, а неладное это дело!.. Смерзнет девчонка-то, а то криком изойдется!.. И лодку жаль, — изотрет ее льдом; «по-миру» пойдет перевозчик… Да ничего не поделаешь: лед-то ненадежен, большому мужику не стать на него, хоть и недалеко до островка добежать.

Меня словно ожгло что!.. И девчонку жаль стало, и лодку тоже, а отец словно говорит, что мне надо делать.

Я это на небушко глаза-то вскинул.

«Помоги, — думаю, — Матинка Богородица!»… — да уж себя не помня, с берега и прыгнул на льдину.

Она кружится подо мной, как живая, а я с нее — на другую, на третью…

А сердце-то у меня — тук-тук; в висках-то кровь стучит.

Слышу, — галдят за мной, и отец кричит:

— Куда ты, шальной? Вернись, озорник!..

А я вижу, что и назад мне вернуться нельзя, и прыгаю дальше с льдины на льдину…

До островка-то сажен десять было, и все бы ничего было… Да разгорячился я, помутилось у меня в глазах, около самого островка оступился я да в воду — чебурах!.. Однако, ко дну не пошел, да и мелко там было… Я за ветку уцепился и живо на бережок вскарабкался… Дашка-то затихла, с перепугу выпучила на меня глаза и молчит…

Ну, тут я живо в лодку перекинулся, Дашу с собой рядом усадил да и пошел веслом отпихиваться… Тяжело было, потому что льдины хоть и небольшие, а все-же напирают на лодку, кружат ее; того гляди, искрошат, изотрут ее…

А с берега уж к нам другую лодку выслали и перехватили нас.

Не помню хорошо, как меня и Дашку на берег вытащили, а только от отца мне за то досталось…

Пролежал я после того недели две дома и встал здоровёхонек…

Так вот какое дело со мной было под самую Пасху.

История за историей. Рассказы, сказки и стихи А. А. Федорова-Давыдова. С рисунками черными и в красках. М.: Издание редакции журналов: «Светлячок», «Путеводный Огонек», «Дело и Потеха». Типо-литография И. И. Пашкова, 1906

Добавлено: 23-02-2017

Оставить отзыв

Войти с помощью: 

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

*