Мадонна (Много бед, много слез…)

(Поэма из жизни художника).

      Много бед, много слез,
      Я, дитя, перенес;
      Ах! ни мать, ни отец
      Не любили меня!
      Отчужденный птенец,
      Ни единого дня,
      Ни минуты одной,
      Быть с родными не смел!
      Муж враждуя с женой
      И к семье охладел.
      У рабов на руках
      Вырастал я один,
      И не раз детский страх
      К ним питал — господин!
      Наказующих лоз
      Я едва избегал —
      И от рабских угроз
      Реки слез проливал.
      Но отчизной моей —
      Край полуденный был,
      И взамену людей —
      Я природу любил……

Как хорош голубой неба чистого свод,
Над обильной красами страною,
Над дрожащим стеклом тихо плещущих вод —
Необъятным своей шириною!
Там чудесных дерев неисчислимый лес,
Роскошь трав и цветов, и различных чудес
Бог развил и открыл предо мною!
Тихим всплескам волны или шелесту роз
От внезапного ветра порыва,
Или бурям ночным, при величии гроз,
Или воям пернатого дива —
Я, равно недвижим, без тоски, без тревог,
Целый день бы внимать, в одиночестве, мог
И душа не была-бы тосклива!
Только общества шум и волненье людей
Сироту, средь семьи, тяготили;
Мне казалось тогда, в недостатке связей,
Что и люди меня не любили!
Я почти от пелен улыбаться отвык,
Говорить не умел: мой беззвучный язык
И уста запечатаны были!
И застенчив и дик, и суров и угрюм,
Я ни с кем из детей не сближался;
Одинок и уныл, зву неведомых дум
Даже отроком я предавался:
Осмилетний дитя, я с слугой — стариком
И с малюткой-ружьем, разодетый стрелком,
По лесам, по долинам скитался!
Годы медленно шли; наконец уже мне
Новый мир развернули науки;
Рано ум мой окреп: на десятой весне,
Эти слабые детские руки
Поверяли мечты — полотну и листам,
И владели смычком, и бессильным перстам
Покорялись могучие звуки!
Но соперником мне во всех радостях рос,
Юный друг мой и брат первородный,
И при виде его грудь томил мне вопрос:
«Отчего мой отец благородный,
И она-то, вина бытия моего,
Отчуждая меня, для него одного,
Сохранили весь пыл свой природный?»
И еще: отчего свой пронзающий взор
На меня брат с тоскою наводит,
Будто сам он, шепча Провиденью укор,
Втайне жребий мой грустным находит?
Для чего этот взор говорящих очей,
Споря с синью небес синевою своей,
Часто в воздухе сумрачно бродит?
Долго и тщетно я ум утруждал
Этой печальной загадкой……
Брат мой в уроках меня упреждал,
Но ласкал меня с нежностью сладкой,
Грудь моя негой бывала полна:
Изредка к детям входила она,
Будто случайно, или украдкой……
Явно увидел я, к злу моему,
Что родная — боялась супруга,
И что несносны казались ему
Ласки семейного круга!
И что вина моего бытия —
Горе глубокое в сердце тая,
Тает добычей недуга!

Я помню высокий, расслабленный стан,
И черные впадшие очи:
Я помню как тмил их печали туман,
Как облако звезды полночи;
Я помню слезящийся, пламенный взор
Порой на меня устремленный;
В нем не было чувства — и будто укор,
В нем тлелся, укор потаенный!
Мне им говорила понятно она:
«Зачем ты несчастный, родился?»
Но я-ли был тягостной жизни вина,
И дух мой на свет не просился!
Родителя редко я в доме встречал.
Не слышал я отчего слова!
И вид его строгий, бедняжку пугал —
И жизнь я оплакивал снова!
«Кого еще отрок тринадцати лет
Умышленно горько обидит?
За что-же так рано ликующий свет
Глубоко меня ненавидит?
Что сделал я матери, злому отцу?
С семейством вражду он затеял,
К забытому ими родному птенцу,
Не он-ли и ненависть всеял?
Не он-ли родную заставил страдать,
Повергнул и в бездну недуга?
Не он-ли скорбящую, слабую мать
Лишает семейного круга?
Разнообразные блеском пиры
Постыдно влекут семьянина,
Он праздно ликует до поздней поры —
Жене-же открыта кончина!»

Так плача, в безумьи. я глухо роптал
Скрываясь под пальмовой тенью,
Как вдруг неожиданно брат прибежал,
Подобный ночному виденью.
Трепещущий, бледный, с слезами в очах
И нежные руки ломает:
«Аркадий! за мною скорей! В двух шагах,»
Вскричал он: «она умирает!»
Под темной оливой, у склона ручья,
Приникнув к корню головою,
Как помню, лежала родная моя:
Уста запеклись синевою,
И смертная бледность покрыла чело,
И черные очи тускнели,
Но все еще пламенно, кротко, светло
На старшего сына смотрели!
Он плакал, молился на персях у ней,
Шептал небесам заклинанья;
А я не пролил и слезы из очей
В отраду немого страданья!
У ног умирающей, грустен и тих,
Я в очи глядел ей несмело,
Боялся коснуться я рук дорогих,
Но сердце жестоко болело……
Вдруг имя мое прошептала она.
Рукою меня поманила;
Я будто очнулся от тяжкого сна,
Внемля, что она говорила:
«— Аркадий! ты верно роптал на меня
За первые грустные годы,
Ты думал, что долгу души изменя,
Попрала я связи природы?
О! сын мой! укором меня не казни,
Прости мне твое отчужденье!
И грешницу, скорбную мать, не кляни,
Ужасно мое заблужденье……
И, милый, болезненный голос дрожал,
Дыханье в устах прерывалось
Я с воплем на грудь к ней близ брата упал —
И сердце мое разрывалось……
О, благо! впервые она обняла
Нас вместе одною рукою,
Другую — молитву шепча — подняла
Над милою ей головою,
Потом опустила мне на лоб с крестом
Дрожащую, бледную руку,
И вот, что шептала чуть слышно потом:
«— Бог рано послал вам разлуку
С несчастною матерью! Быстро во мне
Я чувствую жизнь угасает;
Мне жарко, мне душно, я будто в огне —
А кровь уж в ногах остывает ….
— Родная! есть время, я сбегаю в дом,
Отца и врача призову я……
«— От смерти нет средства! Лишь в Небе святом
Ожить и воскреснуть могу я!
О! дети! в нечаянной смерти моей
Ничтожество жизни поймите:
Мужайтесь, молитесь, а лишних людей
В последний мой час не зовите:
Я с мужем окончила грустный расчет;
За страшным, могильным порогом
Мой дух все земное с себя отряхнет
И явится чист перед Богом!
Поближе, родные, поближе ко мне!
Мой старший! будь другом для брата……
Замолкла — и скоро в немой тишине
Сказалась нам сердца утрата!
Я плакать не умел — и утешать не мог:
Мой юный брат был долго безутешен;
Я только говорил: покорность любить Бог —
А ропот тягостен и грешен!
Кладбища тишина и памятник родной
От утренней зари до самой мглы ночной —
Безмолвные свидетели бывали
Двух сыновей немой печали!
И скрытно сердился наш суетный отец
На детскую тоску; холодный, безучастный,
Он отделил меня от брата наконец —
И я не смел его ослушаться, несчастный!
Всегда уединен в далекий свой покой,
Я с братом изредка, украдкою встречался,
И с думами, ученьем и тоской
Затворником невольным оставался!
От верного слуги я втайне вдруг узнал
Что брата воином отец мой назначает,
Что он его уж в службу записал,
И потому его со мною разлучает —
Чтоб витязь-юноша ребяческой мечтой
И женской слабостью себя не излелеял,
Чтоб с младшим породнясь душевной простотой
Художником скитаться не затеял!
И жарче прежнего душа моя тогда
Мой жребий выведать от брата захотела,
И яростней к отцу греховная вражда
В сыновнем сердце закипела!
Как часто мой свирепый стон
В час ночи вспугивал сову с высокой ивы,
В ответ ему гудел с соседней башни звон,
И думы реяли, свободны, горделивы……
И помыслы отважные и дерзкие росли
В взволнованном уме, — и отрок угнетенный,
Дерзал я проникать в создание земли,
И небо осуждал в неправде, — червь презренный!
Как часто яркая, та южная луна,
Как око Божества прогневанного мною,
Сияла в очи мне, величия полна:
Объятый мертвою, недвижной тишиною,
Природы сладостным и таинственным сном,
Осыпанный прозрачными лучами,
Я, бодрствуя один в безмолвии ночном,
Внезапно упадал во прах пред небесами!

Да! в этой тишине отрадной и святой,
Среди безмолвного спокойствии природы,
Есть сила высшая над грозной красотой
Величественно—бурной непогоды!
Мне слышится в бездейственной тиши
Творца с творением созвучие святое,
Приветное для страждущей души,
Унынием отрадным облитое!
Стихийная борьба высоко—хороша,
Полна возвышенных и сильных ощущений,
Ей вторит с трепетом скорбящая душа —
Но буря не дает нам мирных помышлений!

И так внутри меня презрение росло
К земному бытию, и ранняя остылость
Избороздила мне до времени чело,
И разлила по всем чертам унылость;
      Притом я матери моей
      Живое был изображенье:
      Во всех чертах всегда у ней
      Светилось скорби выраженье.
В один из вечеров томительных моих,
Вошел мой брат в чертог мой отдаленный,
И темноголубых очей его больших
Был томен взор, в меня вперенный;
Вокруг высока го и бледного чела
Повисли локоны прозрачными кольцами,
И в звучном голосе мелодия была
Когда излился он приветными словами:
«Аркадий, милый брат! недолго вместе быть,
Поговорим свободно до разлуки!
Мне суждено булатный меч любить,
Тебе — искусства и науки!
Я буду жить на родине отца,
А ты живи в отечестве родимой!
Но наши верные покойнице сердца
Да сретятся в любви неразлучимой!»
Мы крепко обнялись — и слезы в два ручья
По братнему лицу стремительно бежали,
И вместе с ним впервые плакал я
От умиления раздвоенной печали!
Он первый с мужеством от сердца отогнал
Тревожные мечты, и тихо, но спокойно
Мне с принужденною улыбкою сказал:
«Уныние героя недостойно!
Спокойствие и твердость для меня
Необходимые опоры!
Есть тайна между нас — а с завтрашнего дня
Покину я родные эти горы!
И так я, наконец, заветную печать
С свитка судьбы твоей торжественно срываю……
Ты не дитя теперь, и можешь понимать,
Что я священное тебе сокровище вверяю!
Ты рос покинутым, забытым сиротой,
От первенца счастливого отдельно,
И чувство матери и долг ее святой
Меня лелеяли, питали нераздельно!
И изредка ласкал меня отец,
Ко всем равно холодный, бесприветный,
Потом охолодел и вовсе наконец
На ласки и мольбы супруги безответной!
С твоим рождением, мой бедный брат и друг!
Он явно от жены сердечно отвратился;
И в сердце пламенном супруги злой недуг,
Как червь зловредный затаился.
Как дочь страны полуденной, она,
Супруга пламенно любила,
И страсти избранной глубоко предана
В одной любви его блаженство находила!
Кого уже она однажды предпочла
Семье возлюбленной и родине священной,
Для чьей любви навек пренебрегла
Отцовской волей оскорбленной,
Кого звала властителем одним
Тот был ей в мире всех дороже!
Обетам пламенным своим
В обмен нашла она, о Боже!
Не дружбу, не любовь — но суетность души,
И с каждым днем все резче и сильнее!
О, друг мой, обвинять родную не спеши;
Ей материнский долг был памятен слабее!
Дослушай с твердостью всю быль минувших дней:
В день нашей матери с супругом обрученья,
Цыган им ворожил, и хитростью своей
Рассказывал былые приключенья,
Потом грядущие… невесте он сказал:
«Ты будешь счастлива три года;»
Потом ей на ухо он грозно прошептал:
«А после берегись: мужьям мила свобода:
«Как только у тебя родится сын второй
«Так муж навек тебя разлюбит!
Потом ему: «остерегись когда порой
«Один из сыновей мечты твои погубит!» —

«Глупца зловещего пустая болтовня
Обоим навела на разум заблужденье;
Пресытясь жизнию и чувство изженя
Отец наш проклинал любви уединенье;
Наскуча ласками внимательной жены,
Искал рассеяться вне родственного крова,
И вещие слова за правду сочтены:
Несчастная их вымолвила снова. —
Озлобленный супруг на детях гнев излил,
И жертва таяла — детей любить не смея!
Плачь, милый брат! так Бог уж нам судил
Страдать от хитрости и бредней чародея!
Плачь, милый! Ты не знал как брат тебя любил!
Как я страдал ласкаемый родною!
Я иногда ей шепотом твердил:
— Зачем Аркадия так долго нет со мною? —
Она задумчиво качала головой,
Казалось, внутренно мой вызов отрицая;
И, сжалясь над тобой, сыновнею душой,
Чуждался матери я, брату сострадая!» —
У сердца братнего я плакал как дитя,
Внимая повести, печальный;
Всю ночь мы провели так плача и грустя —
С зарей отправился мой брат на север дальний!

В пустынном одиночестве, сиротка без семьи,
В разлуке с ним утратил я все радости мои!
Кто мог тогда любить меня? Кого я сам любил?
Зачем, зачем, покинутый, я горе пережил?
Унылое бездействие среди родимых гор
Гнело меня и мучило, как тягостный позор!
Бог снова оживил во мне призвание мое —
И снова я учением украсил бытие:
Я принял посох странника, и с посохом в руках,
Искусству посвятил себя в полуденных странах,
И пламенно я следовал прославленными творцам,
Торжественно открылся мне искусств священный храм;
Надменно и стремительно мой гений воспарил,
И все себе подлунное духовно покорил!
Природу, небо, ангелов мой дух разоблачал,
Исследовал, измеривал, творил, изображал;
Пленительные вымыслы, одни других смелей,
Роились и, год от году, росли в душе моей;
И много утешения из дивных я исторг, —
Но чужд и нов мне был художника восторг,
То счастие высокое для творческой души.
Которыми дни юноши так дивно хороши!
Спокойно, бессознательно я кистию водил,
Без трепета отрадного мечты свои любил,
И славою блистательной пленяться не хотел……
«Неужели надолго я душой охолодел?
«Ах тяжко одиночество!» И странник плакал вновь.
Всех юношей так радует искусство и любовь!
Любовь! но я взыскателен и с женщинами дик,
Еще в искусство нравиться я сердцем не проник!
Разборчива, причудлива, странна моя мечта;
Не нравилась мне южная, родная красота:
Ни очи ярче пламени, ни кудри мглы черней,
Не трогали, не мучили больной души моей!
На родину вернулся я, покинул мир искусств,
И преданный волнению неведомых мне чувств,
В природе благодетельной отзвучия искал,
И муки одиночества долинам открывал:
Везде одно согласие, торжественность любви —
И вновь огонь полуденный пылал в моей крови;
Безумия тоски моей я сам не постигал,
Я мучился — и вымыслил прекрасный идеал!
Лазурь у неба южного похитил для очей,
У шелка лоск заимствовал для змейчатых кудрей,
Покрыл чело высокое лилейной белизной,
Ланиты облил пурпуром денницы молодой,
В уста, как роза алые, амврозией дохнул,
Высокий, стройный стан ее роскошно развернул;
Прелестное видение, волшебная мечта,
Она была возвышенно-невинна и свята!
И сердце ею тешилось и таяло в груди,
И много сердцу счастия открылось впереди!
Я призвал вдохновение забытое давно,
И взял с благоговением и кисть и полотно;
Величия небесного и благости полна,
Мадонною Божественной явилась мне она,
Я сам, творец восторженный, колено преклонил,
И деву наднебесную молитвою почтил:

Вымышленным счастием тайно успокоенный,
Я дышал свободнее,
И сиял, казалось мне, сердца мир раздвоенный,
Ярче, превосходнее:
Вдруг от брата, с севера, весть пришла нежданная….

Как меня встревожил он!
Брату незабвенному льстит судьба желанная:
И одной умножил он
Список наш семейственный …. Как его приветствовать?
Сердце к кровным просится:
Я решился письменно брату не ответствовать —
И корабль мой носится
По морю бурливому ….Вот к стране незнаемой
Быстро приближаюсь я,
И с Мадонной дальнею, всюду обожаемой,
Мысленно прощаюсь я!
Радость с братом видеться душу мне лелеяла
Я забыл мечтания:
Наконец существенность все мечты рассеяла
Опытом страдания!

      И вот конец моей дороги, —
      Спешу к широкому крыльцу,
      Вхожу в роскошные чертоги,
      И вмиг — я с ним лицом к лицу!
      Я слышу голос звучный, стройный……

О, как мне рад был брат достойный!
Он любовался долго мной,
Как двойником лица родной!
То обоймет, то расцелует,
То наведет безмолвно взор……
Но — поражен питомец гор:
И так, о, Боже! существует,
Не призрак вымысла она,
Не дух слетевший с небосклона,

Его счастливая жена!
Она — красавица земная,
Она — мне близкая родная!
Нет! то не глаз моих обман;
Высокий рост, роскошный стан,
И очи темноголубые,
И ненаглядные уста,
Во взорах помыслы святые,
Души высокой чистота!
О, вся она! Мечты созданье,
Земли и неба сочетанье,
Ее вторичный идеал —
В супруге брата мне предстал!
Душа в томленьи потонула,
Померкнул свет в моих очах:
Она мне ручку протянула,
С улыбкой ласки на устах!
И вне себя я целовал
Очаровательные руки,
И, обезумленный, внимал
Как сладкий голос сыпал звуки!
О! для чего сбылась мечта —
И дни былые не вернулись?
Впервые женские уста
К челу скитальца прикоснулись —
И этот первый поцелуй
Мне в сердце врезался тревожно:
О, сердце, сердце, не тоскуй!
Любить чужую невозможно!
У брата жить остался я:
И укрепилась страсть моя,
И в сердце внедрилась глубоко,
Безмолвно, чисто и высоко,
Я юным сердцем обожал
Осуществленный идеал!
Мой брат был тих и безмятежен
При мне, давно уверясь в ней;
Привет волшебницы моей
Всегда был ласков, но небрежен;
Как величавая луна,
Толпами звезд окружена,
Она на пиршествах являлась;
Ей молодежь бежала вслед,
Но славой суетных побед,
Она совсем не занималась,
Но как ребенок иногда,
Сдавалась детскости игривой,
Уединяясь без труда,
Под кров семьи миролюбивой;
Супруг был слишком дорог ей,
Она вполне его ценила,
Но гордой поступью своей
И ясным взором говорила:
«За чувство, чувством я плачу,
Но мне в Эдем лежит дорога.
И быть рабой и полубога
Я не могу и не хочу!»
Не как жену, не как подругу,
Супругу брат мой обожал,
Как сын полудня ревновал
Он и к семейственному кругу
И к самым женщинам; порой
Он, переполненной душой,
За миг утраченный страдает
Когда детей она ласкает;
Ее младенческих речей
Еще наслушаться не может,
И нежный взгляд ее очей
Как в первый день его тревожит…
— Я помню вечер роковой:
Ко мне с поникшей головой
Вошел он: тайное раздумье
Печально теплилось в очах —
И в сердце мне закрался страх:
Он разгадал мое безумье!
Я побледнел, затрепетал
От испытующего взора:
И, как преступник, приговора
С стыдом и страхом ожидал
«Аркадий!» начал он спокойно:
«Я брат и друг — не судия!
Тебя коварство недостойно;
Будь тверд и искренен как я!
Мне жаль тебя: ты слишком молод,
Тебе-ж и опыт многих лет
Не разольет по сердцу холод:
Ты юга пламенем согрет.
Ты завлекаешься мечтою;
Но я поставлен над тобою
Самою матерью: (прости!)
Ты не на праведном пути……
Быть может, я сказал уж много,
Мне долг велит изведать строго:
И так, лукавство отжени,
И глубже в душу загляни!
Чем ты питать ее затеял?
Чье сердце мучишь так легко?
Остерегись! пока не всеял
Злой дух раздор свой глубоко!
Еще не поздно: будь умней,
Будь чище, выше, благородней!
Прощай! одумайся свободней,
И устыдись мечты своей!»

Он вышел. Будто уличенный
В проступке гнусном, я стоял,
И ничего не понимал,
Казалось, разума лишенный!
Непостижимый стыд и страх
Меня терзали беспощадно,
Я вдруг заплакал безотрадно —
И пал пред образом во прах!
К Пречистой, чуждой искушений,
Я вопль души моей вознес,
Молился долго и принес
Ей в жертву пламень заблуждений!
Рассудок вновь свои права
Над сердцем принял; голова
От смутных дум освободилась,
Душа в борьбе преобразилась;
И я, раскаясь, был готов
Искать судьбы моей решенья,
И без тоски, без сожаленья,
Покинуть скоро братний кров,
Признать вину пред ним и ею,
У ног их выплакать позор,
Чтоб целой жизнию моею
Омыть с души моей укор!
Какие-б жертвы, испытанья,
Тогда не принял я для них,
Чтоб память дерзких дум моих
Изгнать из их воспоминанья!
Настало утро…… Вдруг она
Меня в чертог свой призывает,
Иду — а сердце занывает:
Супруга нет — она одна!
Я втайне призвал помощь Бога,
Защиту Девы и пред ней
Как обесславленный злодей,
Стоял безмолвно у порога,
Не смея двинуться, дышать,
И глаз опущенных поднять
Минуты две прошли в молчанье:
Я замирал в немом страданье,
Еще бы миг и я упал —
Но голос милый зазвучал:
«Я вашу грусть хочу рассеять,
«Я вас за делом призвала:
«Чтоб навсегда печаль отвеять
«Я средство лучшее нашла;
«Вы мне, как родственному другу
«Должны поверить: словом, я
«Нашла вам милую подругу —
«Она питомица моя!
«За счастье смею поручиться,
«Хотите ближе породниться?»
Душа не вынесла тревог,
И я, смущен у милых ног,
Не в тайных муках сознавался,
Не грешной страстью изливался,
Но — обручить меня просил,
Как будто девушку любил!
Что после было…… я страданьем
Старался память заглушать,
И с незнакомым мне созданьем
Спешил мой жребий сочетать.
Младенец видом и душою
Моя невеста не могла
В моих мечтах равняться с тою
Кем вся душа моя жила!
Неизгладимому волненью
Бессилью преданный всегда,
Я покорялся без труда
Судьбы нежданному веленью!
Тогда мне было все равно —
Что в мире странником скитаться,
Что с незнакомкой сочетаться,
И было на-сердце темно……
Безумец! суженой печали
Мои глаза не замечали —
Но случай ей спасеньем был,
Он сердце девушки раскрыл:
Я пощадил его. — Смеркалось,
В покоях брата я сидел,
В окно бессмысленно глядел,
Вдруг мне сначала показалось,
Невдалеке она поет,
Из арфы звуки извлекая,
И арфа струны издает
Всю душу грустью возмущая
Но перейдя заветный зал,
Свою ошибку я узнал —
То не она — невеста пела,
И в песне трепетной своей,
В короткий срок свободных дней,
Как-бы излиться вся хотела!
Я слуху ввериться не смел
Вот все, что голос томный пел:

              РОМАНС.

Зачем меня смущает он
Своим внимательным участьем?
И уж не дышит прежним счастьем
Мой непорочный, детский сон!
Мой робкий взор, мои движенья
Зачем глаза его следят?
Зачем уста его твердят
Мне речи ласки, угожденья?
Его-ль обширному уму
Ловить все то, что лепечу я?
Кого лишь добрым назову я
Зачем тот нравится ему?
А кто меня тайком порочит
Того враждой убить он рад —
Мне много в будущем отрад
Его участие пророчит……
Но я с другим обручена!
Он не решится…… я невеста!
Но видит он как я грустна —
И эта робость не у места!
Ах! это все одни мечты,
Больного сердца утешенье!
Ему приятно выраженье
Моей душевной простоты,
Его пленяет сердца нежность
И детский пыл души моей,
И безыскусственных речей
Та откровенная небрежность;
И он забывчиво легко
Займется также и другою,
И соглашаюсь я с молвою:
При мне он мыслью далеко;
В моих чертах — черты иные,
В моих словах — слова другой,
Воображает он мечтой,
И — блещут взоры огневые —
О, Боже, любит — не меня!
И это явно и приметно —
А сердце пламенное тщетно
Оледенить пытаюсь я!
Повсюду пыл воображенья
Его рисует предо мной,
И в тишине заповедной,
И в вихре светского волненья!
Напрасно я мечты бегу,
Хотя расстаться с нею трудно,
Напрасно мучусь безрассудно,
Хочу забыть — и не могу!
Напрасно гордость призываю,
Она, убитая, молчит;
Когда со мной он говорит,
Себя я часто забываю;
Ума исполненным речам
Внемлю — с тоской невыразимой,
Но чтобы им быть так любимой

Пол-жизни с радостью отдам!» —
И так, она другого любит,
И навсегда свободен я?
Ужель волшебница моя
Свою любимицу погубит?
Я брату все пересказал,
Восторг мой брата испугал:
«Ребенок!» молвил мне счастливец;
Я брата счастьем дорожу:
Мой друг! я свету докажу
Что я не бешеный ревнивец!
Живи у нас: будь добр и тверд;
И знай, что брат тобою горд!
Теперь мы с милою женою
Займемся новою четою!»
Я обнял брата… А она,
Лишь головою покачала;
И сердцу нежному верна,
Других счастливцев сочетала.
И — с той поры я весь иной:
Моей души воскресла сила,
Как будто чудо совершила
Святая Дева надо мной!
В любящем сердце нет волнений
И мятежа земных страстей,
Угасло пламя заблуждений,
Теперь молясь небесным силам,
Царице Ангелов молясь,
Хотя немногие минуты,
Могу забыть земные смуты —
Всем сердцем к Чистой возносясь!

Собрание сочинений в стихах Елисаветы Шаховой. Издал внук автора Н. Н. Шахов. СПб.: «Екатерининская» типография. Часть III, стр. 138-154, 1911

Добавлено: 30-11-2019

Оставить отзыв

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

*