Медведь-богатей

В давние годы жили-были старик да старуха; а у них были три дочери. Собрался как-то старик в лес по дрова и говорит старухе.

— Слышь-ка, старая, пойду я в лес дрова рубить, а по дороге стану за собой стружки бросать; по этим стружкам до меня дорогу не хитро найти. А ты той порой напеки блинов да и пошли старшую дочку ко мне с ними. По стружкам-то идучи, она меня живо разыщет.

— Ладно, — говорит старуха. — Ступай себе с Богом.

Ну, вот, идет это старик лесной тропой, сам за собой стружки бросает. А под кустом лежал медведь, и все-то он примечал. Пошел он за стариком следом, и, знай, подбирает себе стружки; а как подобрал, набросал их тропкой вплоть до своей берлоги, что в роде избенки слажена была, залег в берлогу и ждет…

А старуха той порой истопила печь, напекла блинов, сложила в тарелку, в платок завязала и дает старшей дочери.

— Снеси-ка, — говорит, — отцу в лес. А чтобы тебе, грехом, не заблудиться, ты примечай, как стружки насыпаны. По ним ты до отца дойдешь и не заплутаешься.

Пошла девушка в чащу лесную, а сама все на стружки смотрит. Вот она шла, шла, и довели ее стружки до избенки; только в избенке-то не отец ее, а медведь матерый сидит. Испугалась девушка, замерла на месте, — шагу ступить не может, потупилась и молчит. А медведь вылез ей навстречу и говорит:

— Здравствуй, красная девица. Добро пожаловать… Коли зашла ты ко мне, так оставайся у меня жить; будь у меня хозяйкой в доме.

Задрожала от страха девушка и говорит:

— Нет, медведюшка, не останусь… Боязно мне с тобой оставаться жить.

— Ну, так я тебя съем!.. — заревел медведь, облапил ее, съел, а кости на полати закинул.

Ждал-ждал старик, когда старуха ему блинов пришлет, до самого вечера понапрасну прождал, а там плюнул и пошел домой. Пришел домой и накинулся на жену, давай ругаться:

— Что ж ты, старуха, смеешься надо мной, что ли?..

Заплакала старуха и говорит:

— Да что ты, белены объелся, что ли: я еще когда послала-то дочку к тебе, в самый обед…

— Ну, ну, не ври, старая, нечего!..

Так и не поверил жене старик.

На другой день стал он снова в лес собираться и опять старухе наказывает строго-на-строго:

— Смотри, старуха, беспременно блинов мне в обед пришли не то худо будет. А я, как пойду, опять за собой следом стружки кидать буду…

А медведь опять старика поджидал, и как увидел, что он по-вчерашнему стружки кидает, побежал по его следам, все стружки подобрал и опять рассыпал их по тропке, что к его логову вела.

Напекла старуха блинов, отдала средней дочери и наказала ей, как отца в лесу отыскать. Ну, пошла девушка лесом, да все на стружки глядела, и пришла она прямехонько к медвежьей избенке. Вошла она в избенку, а медведь на лавке за столом сидит. Увидал девушку, обрадовался и говорит ей:

— Добро пожаловать, красная девица. Оставайся жить у меня, будь у меня в доме хозяюшкой.

Та с перепугу не нашлась, что и сказать, — повернула назад и пустилась бежать прочь оттуда. А медведь побежал за ней следом, нагнал ее, свалил на землю и съел, а косточки собрал и на полати закинул.

Весь день зря старик блинов прождал, вернулся домой, напустился на старуху, стал ее бранить да укорять… Плачет сгаруха, божится, что блинов она с гору напекла и старику послала, да, видно, девушка дорогой заблудилась в лесу.

На третий день стал старик снова в лес по дрова собираться, и говорит старухе строго-на-строго:

— Ну, старуха, ежели ты и нонче блинов мне не пришлешь, худо тебе будет!..

Пошел старик в лес, идет и все стружки за собой бросает, а назад оглянуться ему невдомек: медведь за ним следом той порой идет и опять стружки собирает. Собрал, да и раскидал их по тропке, что к его логову вела. А старуха всю ночь не спала, до кочетов встала, опару замесила и давай блины печь. Напекла блинов, завязала тарелку, отдала младшей дочери и говорит:

— Иди, родненькая, в лес, примечай, куда стружки ведут, и дойдешь до отца. Да смотри, не замешкайся в дороге, а то мне худо будет…

Пошла девушка в лес, сама на стружки поглядывает, да так от стружечки до стружечки и дошла она вплоть до самого медвежьего логова. Подошла к избенке, вошла в сени, дверь отворила, а медведь и ей говорит:

— Здорово, красная девица!.. Добро пожаловать!.. Оставайся со мной жить. Будешь ты у меня в доме хозяюшкой!..

Хоть и жутко было девушке, да поняла она, что медведя не переспоришь. Собралась она с духом и говорит:

— Что ж, батюшка-медведюшка, коли милость твоя такая будет, не погнушаешься мной, так я останусь.

Обрадовался медведь.

— Ладно, — говорит, — спасибо тебе, девушка, на ласковом слове. А кабы ты не согласилась, я бы тебя до косточки съел.

Ну, вот, на том и порешили они, и осталась девушка у медведя в избенке; стала она у него хозяйничать: печку топить, воду таскать, избу прибирать, обед и ужин готовить, да так искусно, как толстопятый отродясь не кушивал…

Вот пошел как-то медведь в лес, да и запропал там надолго что-то. А девушка ждала-ждала его да со скуки и пошла посмотреть, что у него где схоронено. Заглянула в амбар, — а он хлебом полон; в другом разная одежа складена, да все либо шелковое, либо бархатное. Третий амбар отомкнула, — а там золота навалено под самый потолок. Смотрит девушка дальше, а возле большого амбара чуланчик пристроен, и стоят в нем два пузырька: один с мертвой водой, а другой — с живой. Подивилась, поахала девушка, а потом и давай по всей избе шарить, — нет ли там чего. Все-то она в избе перерыла, перешарила, а под конец и на полати заглянула, да как увидела там косточки человечьи, так и поняла, что это от сестриц ее любезных косточки остались. Заплакала девушка горько-разгорько.

А потом поскорей собрала все косточки до единой, сбегала в чулан за живой и мертвой водой, сначала косточки мертвой водой полила, стали косточки в скелет срастаться. Потом живой водой их обрызгала, — стали кости телом обрастать.

Ну, тут девушка живой воды жалеть не хотела: всю, какая есть, на сестриц выплеснула, они и ожили. Вскочили такие веселые.

— Долго же мы спали! — говорят.

— И до веку спали бы, кабы не я! — сказала младшая.

Ну, тут они на радостях бросились целовать друг дружку, я, потом и давай судить да рядить, как бы это им от медведя избавиться.

Думали, гадали, младшая сестрица и говорит:

— Вот что, сестрицы, сделаем. Отправлю я вас домой, а вы обо мне весточку отцу и матери снесите. А теперь пока спрячьтесь, как бы мой муженек-медведь вас опять не съел!..

И только успели девушки спрятаться, как медведь и привалил из лесу.

Девушка живым манером накормила, напоила его и стала спать укладывать, а сама ему и приговаривает:

— Уж ты спи, усни, медведище!.. А выспишься, скажи мне по чистой совести, долго ли мы с тобой так, словно украдкой, жить будем? Надо же тебе с батюшкой да с матушкой моими помириться!..

— Что ж, — говорит медведь, — это можно: мириться, так мириться!.. Только ты уж сама удумай, как бы это сделать.

— Я-то надумала, — говорит девушка. — Завтра, покуда ты в лесу будешь, напеку я пирогов да блинов да в мешок покладу. Ты это в гостинец батюшке и матушке и снеси.

— Ладно, — говорит медведь, — а теперь дай уснуть!..

На утро, пока медведь по лесу бродил, достала девушка что ни есть огромную корзину, сложила в нее весь хлеб из амбара, а посередке старшую сестру усадила; сверху корзину торпищем упутала да веревкой туго-на-туго и увязала.

Пришел косолапый, наелся, напился доотвала, взвалил корзину на спину и потащил ее… А девушка ему вдогонку и кричит.

— Уж я знаю тебя, — смотри, дорогой в корзину носа не суй, не смей пирогов есть. Я на крышу взлезу и все время вслед тебе смотреть буду!..

Шел-шел медведь дремучим лесом, притомился, до седьмого поту дошел.

— Ух, — говорит, — и устал же я!.. Сесть, что ль, на пенек да съесть пирожок!..

Тут старшая сестра, в корзине сидючи, заплакала да как крикнет:

— Эй, эй, хозяии!.. Вижу, все вижу!.. Что я тебе наказывала? Не садись на пенек, не ешь пирожок!..

«Ишь, ты, востроглазая!.. — подумал медведь. Сколько верст я лесом прошел, а она все видит!.. Вот беда-то!..»

Вскинул корзину на спину и поволок ее дальше. Добрался медведь до стариковской избушки, и давай в ворота ломиться. Отворились ворота, кинулись собаки на медведя, давай его за пятки хватать. Медведь свету не взвидел, швырнул корзину посреди двора да давай Бог ноги — в лес!..

Прибежал домой, отдышаться не может.

— Ох, — говорит жене, — уж и злющие же собаки у вас!.. Все пятки мне искусали!..

Покачала девушка головой и говорит:

— Ох, врешь ты, хозяин! Ни в жизнь тебе я не поверю: у нас собаки смирные… Видимое дело, обманываешь ты меня, коли говоришь, что они злющие.

Медведь клянется, а она все свое:

— Ни в жизнь не поверю. Ступай завтра, поклонись батюшке, матушке… Так и быть уж, напеку я опять пирогов да блинков…

На другой день ушел медведь в темный лес, а девушка другую корзину обыскала, насыпала в нее все золото, какое в амбаре было, потом пирогов, блинов напекла да сверху ими золото и накрыла, а посередке посадила среднюю сестру, сверху торпищем корзину укутала да веревками туго-на-туго перевязала.

Пришел медведь, поел, попил, девушка ему и говорит:

— Ну, хозяин, нечего делать, иди на мировую!..

Медведь вспомнил, было, собак и говорит ей:

— Ох, жена! Да они меня слопают, собаки-то!..

— Ну, муженек! Ничего. Коли любишь меня, помирись с моими родителями.

Нечего делать, взвалил медведь корзину на спину, поволок ее… Идет он дорогой, притомился, хотел на пенек присесть отдохнуть и говорит себе:

— Авось, теперь она меня не увидит, я далеко зашел!..

А вторая сестра заплакала, да и кричит ему из корзины:

— Э-э-э, хозяин!.. Так-то ты?.. А что я тебе говорила, — не садись на пенек, не ешь пирожок… А ты опять по-своему!..

«Ну, и глазастая ж!» — подумал медведь, взвалил корзину опять себе на спину, побежал к стариковой избушке, да опять и ломится в ворота. Высадил ворота, — собаки на него накинулись пуще вчерашнего, ухватились зубами за голяшки, так и рвут, так и теребят, — всю кожу с лап содрали. Обозлился медведь, швырнул корзину посередь двора да со всех ног и бросился домой бежать. Прибежал домой злющий-раззлющий, ввалился в избу и ревет благим матом.

— Вот, — говорит, — полюбуйся, женушка, как меня ваши собаки разделали. Ну, уж теперь — шабаш, ни за что не пойду больше к вам, хоть убей!..

Ну, девушка обласкала его, обмыла лапы, уложила его и в голове поискала. Он и успокоился, помирился с ней. А она и говорит:

— Уж ты, медведюшка-батюшка, еще разок ради меня счастья попытай, — сходи ужо к нашим, снеси на поклон пирогов от меня.

— Что с тобой поделаешь, — говорит медведь, — тебе хоть кол на голове теши!.. Ладно, что ль!..

А девушке только того и надо было. Проводила она поутру медведя в лес, напекла пирогов да блинов целую гору, разыскала самую что ни есть большую корзину, всю одежу, какая в амбаре была, шелковая и бархатная, в корзину поклала, а поверх одежи пирогов да блинов наложила и для себя в корзине место оставила.

Пришел медведь из лесу, устал, запыхался, еле ноги волочит.

А девушка ему обед на славу сготовила и все потчует. Медведь уж и дышать от еды не может, а она-то его все еще уговаривает то того, то другого съесть!..

Кончил есть медведь, погладил брюхо и говорит:

— Ну, уж и разуважила ты меня нонче, красавица. И не хотел я идти, да уж уважу тебя в последний раз, схожу к твоим старикам на поклон!

— Иди, — говорит девушка, — медведюшка, с миром. Сходи еще разок, а коли что неладное будет, — больше и приставать не стану. Значить, они меня там вовсе забыли и знать не хотят!.. Возьми там в сенцах корзину, а я уж на крышу пойду за тобой смотреть, а то ты у меня, может, и весь гостинец приешь!..

Побежала девушка в сени, толкач со ступой взяла, обрядила их в свой сарафан, а голову толкачу платочком повязала. И поставила она ступу с толкачом на крышу. Потом забралась в корзину, торпищем накрылась и туго-на-туго себя веревками обвязала; обвязалась, и сидит в корзине, не ворохнется.

Зашел медведь в сенцы, взвалил корзину на плечи, потащил из лесу.

— Эх, — говорит, — чего это она тут навалила, камней, что ли?..

Идет медведь лесом только покряхтывает. А ноша-то куда какая тяжелая была, — он и приустал скоро. Приустал, корзину на-земь поставил да и говорит:

— Сем-ка, сяду я на пенек, съем пирожок!..

А девушка из корзины-то заплакала да как заголосит:

— Вижу, вижу, все вижу!.. Сколько раз я тебе наказывала: не садись на пенек, не ешь пирожок, а ты опять за свое принимаешься!..

Даже плюнул медведь с досады:

— Ишь, ведь глазастая какая!.. И всюду-то она меня беспременно заприметит!.. Экая беда! Ну, да ладно, на этот раз стерплю. Чай, ведь это в последний раз!..

Подошел медведь к стариковой избушке, напер плечом в ворота, они и распахнулись настежь.

Выскочили на медведя собаки лютей прежнего, да и счетом-то их теперь побольше было, — как пошли медведя кусать, как пошли косолапого трепать, чуть в клочья не изорвали. Насилу он отбился от них, швырнул корзину посередь двора, насилу сам ноги целыми унес.

Бежит медведь домой без оглядки, на весь лес в голос ревет:

— Ну, погоди ты у меня, такая, сякая!.. Разделаюсь я с тобою по-свойски!..

Подбежал к избушке, еще издали рявкает:

— Слезай, такая-сякая, с крыши-то, нечего за мной подглядывать!.. Отпирай, что ли, дверь-то. Глянь, как меня собаки ваши отделали. Теперь тебе не сдобровать!.. Слезай, что ли!..

Молчит ступа на крыше, и толкач молчит, даром что платком повязан, — стоят и с места не ворохнутся!..

И совсем рассвирепел медведь, полез сам на крышу да как размахнется лапищей, как треснет по толкачу, — тот со ступой на-земь и грохнулся да на мелкие щепы и раскололся…

Понял тут медведь, что обманула его девушка, заревел он благим матом, бросился в один амбар — пусто; сунулся в другой — пустей того; в третий поглядел — нет ничего!.. Видит, разорили его в конец, заревел он с горя, на-земь лег и ревет на весь лес…

Ну, а к старику и старухе не пошел с поклоном. Уж очень больно его собаки стариковские доняли…

Русские народные сказки. Том 1. М.: Типография Товарищества И. Д. Сытина, 1912

Добавлено: 01-01-2017

Оставить отзыв

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

*