Мои слезы

Евгений, мой брат!.. Я печальный, угрюмый
         Тоскую, грущу о тебе;
Мне сердце терзают тяжелые думы
         И шлю я проклятье судьбе…
Пусть годы проходят, а я безутешен…
         Нам выпала доля рабов…
И был ты, Евгений, невинный повешен
         Меж черных позорных столбов.
Да, казнь совершилась… Твои оправданья
         Не тронули грозных судей…
И горько я плакал — то были рыданья
         Над родиной бедной моей!

* * *

Под вечер, на паре гнедых, губернатор
         В коляске летел, развалясь…
Веселый, он думал: «Прочтет Император…
         Затея моя удалась —
Вконец раздавил я гнилую крамолу!
         Доклад мой оценит министр…
Сжимая в руке своей земство и школу,
         Был тверд я в решеньях и быстр.
Я выслал из края народа немного,
         Так — тысячу только всего…
Пускай вольнодумцы, этапной дорогой,
         Меня побранят… ничего!
Терпеть не могу я гуманные меры,
         Я старый вояка, солдат;
Так пусть же боятся, трепещут «эс-эры»
         И гордый, презрительный взгляд
Тут бросил в толпу генерал поседелый,
         И вдруг — побледнел, задрожал…
Какой-то рабочий и быстро и смело
         К коляске его подбежал…
И бомба о камни упала, и с треском
         Она разорвалась, и дым
Смешался з землею и с огненным блеском,
         И с криком и стоном глухим…
Проклятье! Как будто бы демон из ада
         Поднялся и цепи порвал,
И с хохотом грозным, средь дыма и смрада,
         Могучий, ликующий встал!..
Рассеялся дым… И толпа задрожала:
         Средь груды обломков, камней —
В крови голова генерала лежала
         И билася пара коней!

* * *

И утро настало… Повсюду сновали
         Газетчики с грудой газет
И громко они об убийстве кричали…
         «Кровавое дело… попали на след»…
Прочел торопливо в газете я местной:
         «К убийству причастны: еврей,
Студент, два рабочих, один неизвестный
         И тоже, как видно, еврей…
Студент оказался — Сергей Забелянский;
         Рабочий — Игнатий Ковров;
Еврей — типографщик Иосиф Миранский,
         И сельский учитель — Лавров
Евгений»… И тут задрожав, замелькали
         Все буквы в глазах у меня:
Евгений — мой брат! Мы вчера его ждали
         В течении целого дня!
Он должен приехать вчера… Неужели
         Он взят и посажен в тюрьму?
Я знаю его все желанья и цели —
         Он зла не желал никому!
Он любит народ, но особой любовью…
         Он верит, что русский народ
Свободу возьмет не пожаром, не кровью,
         Иные пути он найдет!..
Евгений — учитель, в народные силы
         Он верит так страстно душой,
И он ли, Евгений, и добрый, и милый —
         Мог бросить снаряд роковой?

* * *

Поспешно домой я вернулся, не зная,
         Как дома про брата сказать…
Но только вошел я — и сразу услышал,
         Как плакала бедная мать.
Седой головою поникнув, безмолвно
         Отец мой сидел у стола
И тихо из глаз по глубоким морщинам
         Слеза за слезою текла…
Ужасная весть стариков поразила;
         Она обогнала меня!..
Все было известно… И бледный, усталый
         Заплакал, заплакал и я!..

* * *

Как сердце людское черство, безучастно!..
         Три дня я просил, хлопотал,
Чтоб дали в тюрьме мне свидание с братом
         Отец мой ходил, умолял,
Но тронуть не мог он мольбой прокурора,
         Короток ответ был для нас:
«Свиданье дадут вам, но вы подождите,
         Я занят ужасно сейчас!»
О да, он был занят!.. Поспешно и быстро
         Улики сбирались кругом…
И люди глумились над чувством высоким,
         Над бедным несчастным отцом.

* * *

. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .
. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .
. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .
. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .
Желанный день пришел для нас…
В тюрьме свиданье разрешили!..
И мы бумагу получили,
В ней был указан день и час…
Пришли с отцом в тюрьму мы рано,
Нас попросили подождать;
Смотритель, рослый и румяный,
Дежурных начал распекать…
В широком, темном коридоре
Гремел его могучий бас…
Смотритель бросил взгляд на нас
И гнев его сверкнул во взоре…
В цепях кого-то провели
Солдаты с ружьями поспешно…
Раздался чей-то крик вдали…
И кто-то плакал безутешно!..
А время шло… Мы долго ждали…
И сердце билося в груди,
Душа была полна печали:
Что будет с братом впереди?..
Вот голосу чей-то… Нас позвали…
И загремел в дверях замок…
Отец переступил порог:
И бледный, с впалыми глазами
Предстал Евгений перед нами…
Евгений! Мой несчастный брат!
Я не забуду этой встречи!
В моей душе живут, звучат
Твои слова, твои все речи,
Что нам в тюрьме поведал ты…
Опять встают передо мною…
В тумане… бледные черты…
Евгений! Брат мой, это ты!..
И вновь охваченный тоскою
Я слышу голос пред собою:

      Евгений.

Отец! Отец!.. Мой милый брат!
Как много вынес я страданья
От черных дум, от ожиданья…
Но вас я вижу — как я рад!
Отец — твой сын не виноват…
Взгляни в глаза мне без сомнений:
Я тот-же, добрый твой Евгений…
Гнетет меня твоя печаль…
О, как, отец, тебя мне жаль!
Под сводом сумрачным, тяжелым,
Тебя я видел здесь во сне:
Печальный, грустный, невеселый
Ты приходил сюда ко мне;
И здесь, обняв мои колени,
Рыдала мать моя не раз…
Отец, мой брат, молю я вас —
Не надо слез и сожалений!
Я много, много так страдал…
Охваченный тоской глубокой,
Во тьме тюремной, одинокий,
Я горько плакал и рыдал…
Но ныне сердцем я спокоен!
И в час тяжелый, роковой,
Готов молиться я душой,
Как перед грозной битвой воин,
За угнетенный край родной!
Не омрачу тоской жестокой
Последних дней моих закат…

       Отец.

О, верю, верю я глубоко,
Что ты, мой сын, не виноват!
Об этом нет во мне сомнений…
Но как же вышло, почему
Ты взят, посажен здесь в тюрьму?
О, расскажи мне, мой Евгений!

       Евгений.

Отец, отец, ты знаешь сам,
Как сильно я стремился к вам…
Обнять тебя, и мать, и брата,
Увидеть снова дом родной, —
Как страстно рвался я душой!
Моя душа была объята
Какой-то странною тоской,
Как знать, быть может роковой…
Я помню — вечер был прелестный…
С вокзала я стремился к вам,
Встречая франтов, модных дам…
И на панели было тесно.
Как раз тут встретился со мной
Один студент, знакомый мой;
Мы оба встретились случайно,
Я рад был встрече чрезвычайно.
Но в этот, в этот самый миг
Услышал я какой-то крик —
И грянул взрыв необычайный!
Вблизи, над местом роковым,
Взвился, поднялся черный дым.
Рыданья, плач, и стон и крики
Слилися в шум какой-то дикий…
Вблизи меня, где я стоял —
Лежал убитый генерал,
И кони бились и хрипели…
А мы все с ужасом глядели…
Отряд казаков прискакал:
Нас оцепили всех и с места
В тюрьму, к допросу повели…
Мы спорить с ними не могли…
И дни тяжелого ареста
Изведал я!..

       Отец.

                         Евгений мой!
Придет нам правды день святой,
И ты расстанешься с тюрьмой.

       Евгений.

О, нет, отец!.. Мой жребий брошен!
И мой конец уж не далек!
Пусть солнце светит… а цветок…
Косою в поле будет скошен!
Сберись-же с силами, отец!
Рассей несбыточные грезы,
Нет, не помогут нам и слезы —
Уж близок страшный мой конец.
И смерть близка моя, я знаю,
Не будем спорить мы с судьбой:
Я расстаюсь, отец, с тобой!..
Прости и брат мой… Я желаю,
Чтоб тверды были вы душой —
Мне будет казнь!..

       Отец.

                         Мой сын! Евгений!
В суде улики разберут…
И верю я, о, без сомнений —
Тебе не страшён будет суд!
Пусть каждый вызванный свидетель
Там много скажет пред судом,
Но будешь ты и чист и светел,
Как солнце в небе голубом!

       Брат.

О, да, Евгений, будет ясно,
Что ты ни в чем не виноват!

       Евгений.

Отец… отец… Мой милый брат…
Вы говорите мне напрасно…
Настанет казни день ужасный —
И мне ее не миновать!
Я должен буду жизнь отдать,
Как жертва грозного закона…
И я отдам ее без стона, —
На плаху лягу головой
За бедный край родимый свой!
Мне акт предъявлен обвиненья…
И лживых масса в нем улик!
И нет в душе моей сомненья,
Что эту ложь всю, ухищренья, —
Уж не рассеет правды крик!
И что мои все оправданья?
Моя печаль, мои страданья?
Зачем мне плакать о себе? —
Под гнетом тяжким изнывая,
Страдает в тягостной борьбе
Моя отчизна дорогая!..
Народ запуган, беден, дик…
Ликуют в ней с душой продажной:
Развратник, вор, палач отважный,
Наемник наглый, клеветник…
Для них свободен путь кровавый…
Моя родимая страна
От жизни тягостной, бесправой,
Потрясена, развращена!..
И в ней — тлетворной речью лживой
С продажной совестью своей
О правде учит фарисей,
А сам, и сытый, и ленивый —
Уже давно забыл о ней!
И светлой правде нет привета…
Она осмеяна кругом…
И жизнь в краю моем родном
Идет во тьме, не зная света…
Я здесь томлюся одинокий…
И тих, бессилен голос мой…
Да, я расстануся с тюрьмой, —
То будет казни день жестокий!..

       Брат.

Евгений! Много ты страдал!..
Я вижу — духом ты упал…
Но ты расстанешься с тюрьмою:
Оправдан будешь ты судом,
И встреча наша здесь с тобою
Тебе казаться будет сном.
Не взглянут судьи безучастно…
Защитой будет для тебя
Вся жизнь прошедшая твоя,
В ней все понятно так и ясно…
Ведь в земской школе, средь детей,
Душою нежною своей
Чуждался ты борьбы кровавой…

       Евгений.

О, да!.. В стране моей бесправой
Я прожил жизнь свою в глуши…
В селе… И дни текли в тиши…
Мечты, надежды для души
Погибли, умерли без славы…
Их нет — они давно опали,
Как хмурой осенью цветы,
И мне остались дни печали…
Мой брат, и сам ведь знаешь ты,
Как наша жизнь бледна, бесцветна,
И ночь в стране моей родной
Легла тяжелой пеленой,
Она темна и беспросветна…
И если я в моей стране,
Средь темной ночи, в тишине,
Так страстно жаждал солнца, света,
То сколько вынес я за это!
Везде в краю моем родном,
Не я один, а все кругом
Томились, мучились, страдали…
И светлый день напрасно ждали!..
И что-ж, ужели я дитя?
Ужель могу поверить я,
Что там, в суде, страна иная? —
Нет, правда светлая, святая
И там нередко слезы льет…
И черный день ко мне придет:
Не миновать мне грозной казни!..
Ее я встречу без боязни…
. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .
. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .
. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .
. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .

     Входит солдат:

Защитник к вам сейчас войдет!..

* * *

. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .
. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .
О, нет!.. Рассказать не имею я силы!..
         Нас весть поразила как гром:
Виновным был признан Евгений мой милый
         И был осужден он судом!..
И грозная казнь совершилась поспешно…
         И горько я плакал, рыдал!..
Рыдали отец мой и мать безутешно…
         Я хмурым и сумрачным стал.
Все стало мне чуждо… Доныне рыданья
         Таю я в груди у себя…
И с братом последнее наше свиданье
         Доныне терзает меня.
Пред смертью письмо написал нам Евгений,
         Письмо нам вручили тайком…
О, сколько в душе моей слез и мучений,
         Когда я грущу над письмом…

* * *

И горе, и слезы поведал я скрипке…
         И струны дрожат под смычком,
И сладкие звуки, средь сумрака ночи,
         Рыдают, поют о былом.
О, плачь мое сердце… Унылые звуки
         И скорбного сердца печаль —
Сильнее вы рвитесь, рыдая, на волю,
         Летите смелее вы в даль.
Как дороги сердцу печальные строки!..
         Как много в них слез и скорбей!
Евгений! Отныне письмо твое стало
         Любимою песней моей…

* * *

        Письмо.

Ты все уже знаешь, родная:
Мне жизни осталось два дня;
Но в час роковой, дорогая,
Не плачь, не страшись за меня…
Отец мой, не падай душою…
Я сердцем спокоен, поверь;
Напрасны, отец, надо мною
Рыданья и слезы теперь…
О, брат мой! Хотел бы я много,
Прощаясь, тебе рассказать,
И сердцем над жизнью убогой
Как прежде, с тобою рыдать…
Нам радости не было в жизни,
Но кончен тяжелый мой путь…
Привет оставляя отчизне,
Тоской не терзаю я грудь…
Я верю, — заря золотая
Свободу стране подарит;
И правда, как солнце сверкая,
Родимый мой край озарит!

С. Н. Кошкаров. Новые стихотворения. Углич: Типография И. В. Колотилова, 1909

Добавлено: 13-02-2021

Оставить отзыв

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

*