Муравейник

Муравей трудился. Он тащил в муравейник большую соломинку. Соломинка была в три раза длиннее самого муравья, а дорога была тяжелая! Муравей полз в высокой траве. Он еле продирался сквозь нее, — ведь для него трава была целым лесом!

Муравей держал соломинку за средину своими сильными челюстями. Соломинка застревала между травинками и падала на землю.

Наконец, муравей схватил соломинку за конец и потащил ее за собою по земле. Нести стало удобнее, но все-таки соломинка была слишком тяжела для муравья.

Вот он увидал другого муравья. Он бросил соломинку, поднял голову и быстро-быстро за шевелил усиками.

Другой муравей тотчас же подбежал к товарищу. Они потрогали друг друга усиками, — будто поговорили между собою. Взялись вдвое за концы соломинки и понесли ее дальше.

Скоро муравьи выбрались на гладкую узенькую тропинку.

По тропинке ползали и суетились другие муравьи. Все они были крупные, рыжие, — все из одного муравейника. Каждый из них, что нибудь тащил: тот нес щепочку, другой волочи за собою листок, третий сосновую иглу или крошечную песчинку, кусочки насекомых. Два муравья тащили вместе маленькую гусеницу.

Иглы и щепочки были нужны муравьям для починки и надстройки муравейника. Насекомых они несли тем муравьям, которые работали в муравейнике и не могли сами добывать себе еду.

Вот на тропинке собралась целая толпа муравьев. Наши муравьи опустили соломинку в землю и со всех ног поползли туда-же.

Там случилось несчастье: одного муравья придавило комочком сухой земли. Для муравья была целая земляная глыба. Бедняга барахтался под комочком, но не мог выкарабкаться.

Муравьи окружили его, трогали усиками, дергали за ноги, толкали головой комочек. Но комочек не трогался с места.

Тогда муравьи стали поочередно откусывать от него крошечные кусочки. Откусит муравей крупинку, отползет, бросит ее и опять спешит к комочку назад.

Комочек становился все меньше. Наконец муравьи сдвинули его и освободили товарища.

Бедняга поднялся на ноги, но не мог ползти. Товарищи захлопотали вокруг него, — один чистил его, другой выпустил изо рта слюну и примочил ею ушибленную ножку.

Потом муравьи подхватили калеку, отвели его в сторону и оставили обогреться на солнышке.

Лучи солнца осветили на краю дороги большой муравейник. Это была груда всякого мусора.

Чего-чего тут только не было! Сосновые иглы были перемешаны с прутиками, щепочками, соломинками. Среди них виднелись сухие листья, камешки и комочки земли.

Удивительно, как могли такие крошки, как муравьи, наносить такую гору!

Но ведь муравьев было несколько тысяч, и работали они над постройкой муравейника год за годом каждое лето напролет, с утра до ночи.

Гора мусора была только частью муравейника. Другая часть, пожалуй, еще побольше этой, была под землей. Длинные ходы вели вглубь муравейника. Эти ходы расширялись в комнатки. Одни комнатки были совсем маленькие, другие побольше. Все комнатки соединялись между собою коридорами.

И сколько же было этих коридоров, комнаток и комнатушек! Они шли этажами, одни под другими. Этажей двадцать было в муравьиной куче над землей, — да столько же, если не больше, под землею.

В одних комнатах муравьи хранили свои яички, в других держали они вышедших из яичек личинок. В третьих комнатках были сложены муравьиные коконы.

Местами комнатки расширялись в просторные залы. Потолки в этих залах были подперты крошечными глиняными столбиками или палочками, чтобы земля не осыпалась и потолок не обрушился.

В самом низу, глубоко под землею, все ходы сходились к одной самой большой комнате с гладкими стенами.

В муравейнике было очень чисто. Множество муравьев целые дни чистили и прибирали коридоры и комнатки, выглаживали полы и стены, следили, чтобы нигде не осыпалась земля.

На верхушке и по бокам муравейника было несколько довольно больших дырочек. Это двери муравейника.

Еще рано, и двери заткнуты изнутри щепочками и листьями, чтобы ночная сырость и холод не проникали в муравейник, чтобы не мог в него забраться какой нибудь враг. Через эти же дырочки днем муравейник проветривается.

Когда идет дождь или дует сильный ветер, муравьи затыкивают двери и на день.

Но вот листочки и щепочки, затыкавшие дырочки, зашевелились, выпали, и из дырочек один за другим стали выползать муравьи.

Они вертели во все стороны головами, шевелили усиками и осматривались.

Они чистили себя передними лапками и вылизывали ножки одну за другою. На конце передних ножек у муравья крошечные щеточки и гребеночки. Муравьи усердно терли щеточками все свое тело, чтобы ни одна соринка не осталась на нем.

Головы муравьев на тонких-претонких шеях. Муравьи поэтому могут достать языком до любой части своего тела. Муравьи подползали друг к другу, дотрагивались усиками и усердно чистили один другого.

Почистились муравьи и поползли каждый по своим делам.

Одни муравьи-землекопы, занялись работой внутри муравейника. Другие остались чистить и надстраивать муравейник.

Муравьи-няньки уже выносили и раскладывали на верхушке муравейника толстые белые коконы.

Множество муравьев расползлось в разные стороны собирать корм й материал для постройки.

——————–

Жизнь в муравейнике и вокруг него так и кипела. Ни один муравей не жил только для себя, — все жили и работали сообща, для общего дела.

Их большие острые верхние челюсти, — жвала, — не знали устали. Муравьи работали жвалами то как лопатой, то как пилой, то как ножом, то как клещами. Жвалами муравьи рылись в земле и прокладывали в ней свои ходы. В жвалах выносили они из муравейника вырытую землю. Жвалами подрезали они травинки, резали соломинки на части, распиливали крошечные прутики, чтобы подпирать ими подземные ходы. Жвалами разрывали муравьи на части насекомых.

Жвалами же муравьи-няньки осторожно выносили на поверхность муравейника коконы с куколками и заботливо очищали их от каждой соринки.

Только для одного дела муравьи никогда не употребляли своих жвал: они никогда ничего ими не жевали. Ведь муравьи не едят и не разжевывают ничего твердого, они питаются только жидкой или полужидкой пищей.

Правда, муравьи питаются и насекомыми, червями и зернами. Но у насекомых они прогрызают кожицу и потом высасывают из них сок. Зерна муравьи раскусывают на кусочки и слизывают с этих кусочков крахмал своим шершавым языком, растворяя крахмал слюной.

Кроме верхних челюстей, — жвал, — есть у муравьев еще и верхняя и нижняя губа и нижние челюсти. Но все эти части рта служат муравью только для того, чтобы схватывать пищу и придерживать ее около рта.

По бокам головы, под глазами у муравьев торчат чуткие, изогнутые усики.

Эти усики еще нужнее муравьям, чем глаза. Ведь многие муравьи почти всю жизнь проводят под землею. Тут глаза им совсем не нужны. Что стали бы они там делать, как бы они работали, как бы они узнавали друг друга, если бы не было у них их чудесных усиков. Усиками, они уже издали чуют и так быстро все ощупывают.

Без глаз муравей может еще жить, может даже работать, но если он повредит себе усики, он делается калекой.

В разные стороны от муравейника тянулись узкие, гладкие дорожки. Эти дорожки проложили муравьи. По дорожкам им легче ползать, легче носить тяжести.

Свои дорожки муравьи чистят, убирают с них сор, не дают расти на них ни одной травинке.

——————–

Неподалеку от муравейника рос большой куст шиповника, весь усыпанный розовыми, душистыми цветами. Множество муравьев взбирались на него.

Веточки шиповника были облеплены травяными вшами или тлями. Маленькие, серые тли, на тоненьких ножках, с толстыми, круглыми брюшками неподвижно сидели кучками на самых нежных веточках шиповника. Они острыми хоботками тянули, не отрываясь, сок из шиповника.

На конце брюшка у тлей торчали по две крошечных трубочки.

Муравьи подползали к тле и усиками гладили эти трубочки. Из трубочек выступали капельки сладкого сока. Муравей выпивал сок и полз к другой тле. Так муравьи доили своих коров-тлей.

Напьется муравей досыта сладкого сока, наберет его про запас в свой зобик и поползет к муравейнику.

А в муравейнике его уже ждут муравьи рабочие. Они протягивают к нему голову, раскрывают рты и просят есть. Муравей покормит товарищей из своего рта соком и опять ползет к кусту.

——————–

Наступал вечер. Из муравейника вылетела и поднялась на воздух стая крылатых муравьев.

Они были, крупнее муравьев-рабочих. У них была широкая грудка и две пары узких, прозрачных крыльев. Головки были совсем маленькие, с крошечными жвалами, но с большими глазами. Это были муравьи самцы и самки.

Несколько дней назад они вышли из коконов. Они сидели в самых нижних этажах муравейника, ели и набирались сил. Наконец, они окрепли и поползли по коридорам муравейника из одного этажа в другой, все выше и выше. Выползли и поднялись на воздух.

Долго кружились крылатые муравьи в теплом воздухе, наконец, стали слабеть. Все тише и тише летали они и вдруг опустились на землю.

Вялые и беспомощные ползали они по земле. Крылья у них отвалились.

А рабочие муравьи быстро ползали среди них и искали самок. На самцов они не обращали внимания, — все равно они должны скоро умереть.

Вот два муравья нашли самку. Она с большим брюшком, с обвисшими крыльями. Муравьи подхватили ее, оборвали ей крылья и потащили ее в муравейник. Другие муравьи ползли за ними следом.

Вот они взобрались на муравейник, спустились в одну из дверей и поползли из этажа в этаж, все ниже и ниже, пока не добрались до самой большой комнаты, в самом низу. Это было самое безопасное место во всем муравейнике.

Муравьи принесли сюда самку и стали наперерыв ухаживать за нею. Одни старательно чистили ее и облизывали. Другие кормили ее изо рта.

С этого дня муравьиная самка уже никогда не выходила из этой комнаты в темной глубине муравейника. Жвала у нее были маленькие, она не могла ими работать. За то у нее было свое, очень важное для муравьев дело, — нести яйца.

Скоро ее брюшко так наполнилось яйцами, так раздулось, что муравьиная мать еле-еле могла ползать. Она переползала с одного конца своей просторной комнатки на другой, тащила за собою огромное тяжелое брюшко и все роняла да роняла крошечные яички.

А следом за маткой ползли муравьи рабочие подхватывали яички, которые она роняла.

Схватит муравей яйцо и спешит с ним в соседние комнатки. А там его уже ждут муравьи-няньки. Они принимают яички и складывают их в кучки.

Много, много яичек лежит в таких кучках. Заботливые няни перекладывают яички с места на место, чистят и обмывают их. То переносят они яички в верхние этажи, то несут обратно в нижние.

Через несколько дней из яичек выглянули крошечные, белые, голые личинки. И сейчас же около них засуетились, забегали муравьи-няньки.

У личинок не было глаз, не было ножек. Они только подымали головы, вертели ими во все стороны и разевали рты. И няни клали им в рот пищу.

А сколько было заботы, чтобы держать их всегда в чистоте!

От хорошего ухода личинки быстро росли и толстели. Через несколько дней они, одна за другой, стали выпускать изо рта липкую жидкость. Эта жидкость сейчас же на воздухе застывала в тонкую, шелковистую, клейкую ниточку. Личинки вертели головками и обматывали эти нити вокруг своего тела, пока не обмотались ими с головою. Они совсем скрылись в белых шелковистых яичках — коконах.

Толстые белые коконы лежали неподвижно, а муравьи-няньки суетились около них. Кормить их было уже не нужно, но няни чистили и облизывали их.

Они то переносили коконы в верхние этажи муравейника, которые лучше прогревались солнцем, то уносили в комнаты попрохладнее. На ночь, когда наверху делалось холодно и сыро, няни уносили коконы в глубину муравейника.

Иногда в солнечные дни муравьи-няни выносили коконы из муравейника и то раскладывали их на солнышке, то убирали в тень.

При малейшей тревоге няни схватывали коконы и со всех ног бросались с ними в муравейник.

И беда тому, кто захотел бы отнять у няни ее драгоценную ношу. Няня отгибала кверху брюшко и брызгала в обидчика едкой муравьиной жидкостью.

Кокон няни держали жвалами так крепко, что скорее можно было оторвать им голову, чем отнять кокон.

А в коконах шла важная работа: личинки превращались в куколок, а из куколок вырастали настоящие муравьи.

Наконец, пришло время молодым муравьям выходить из коконов. Муравей-няня прогрызал дырочку в коконе, и из него выглядывала головка молодого муравья, с согнутыми усиками и большими глазами. Муравей-няня обхватывал жвалами молодого муравья и осторожно вытаскивал его из кокона. Другие няни в это время стаскивали с него кокон.

Они ставили молодого муравья на ноги, обчищали, облизывали и начинали кормить.

Молодые муравьи были еще очень слабы, еле держались на ногах и ничего не умели делать. Взрослые муравьи заботились о них и учили работать.

Но наверх, на поверхность муравейника, молодых муравьев еще долго не пускали: слабы они были и неопытны, и с ними там легко могла случиться какая нибудь беда.

——————–

А время шло, да шло. Множество муравьев вышло из яичек и присоединилось к работникам. Муравейник стал много выше и шире.

Когда настала поздняя осень, муравьи заткнули мохом и листьями все двери в муравейник, забились в самые нижние этажи и оцепенели, заснули до новой весны.

В. Лукьянская. В лесу. Рисунки Г. А. Ечеистова. Издание второе, дополненное. М.: Посредник. Типография «Коминтерн» и школа ФЗУ им. КИМа, 1934

Добавлено: 07-08-2019

Оставить отзыв

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

*