Мурзик

Мурка или Мурзик был большой серый, красивый кот.

Муркой прозвали его мои ребята, а Мурзой Турецким — за его огромные усы — Маня, девочка-соседка, которая нашла его маленьким котенком.

Маня нашла Мурзика на бульваре. Это был крошечный серый котенок. Он еще плохо бегал и ел, но уже громко мурлыкал.

У нас он сразу почувствовал себя дома. Спал в своей корзинке, ел очень аккуратно с блюдечка молоко, разбавленное горячей водой. А после долго умывал лапки и мордочку и вылизывал всю шкурку.

С первых дней жизни у нас Мурка прекрасно знал, что нельзя пачкать в комнатах, и просился на двор по своим делам.

Скоро Мурка стал нашим любимцем. Когда мы садились за стол, Мурка садился на стул между старшими девочками и ждал, чтобы ему дали что-нибудь его любимое, — кусочек хлеба с маслом, кусочек яйца, а лучше всего корочку сыра.

Если Мурзик долго не получал ничего, он клал на край стола одну лапку, потом другую. И так сидел, мурлыкал и умильно поглядывал на всех.

Ребята выбирали для Мурзика вкусный кусочек. Мурка спрыгивал с куском на пол, уносил его в угол, где стояло его блюдце, и ел.

Ничто так не любил Мурка, как сыр. Когда Мурзик стал большим котом, он никогда не влезал на стол, не лазил по шкапам и полкам. Но соблазнительного запаха сыра не мог вынести и несколько раз попадался в воровстве.

И какой же у Мурки был тогда вид! Такой виноватый, что даже шлепнуть его было нельзя. Виноватый Мурзик уже не прыгал на колени, а залезал в самый угол под кровать и сидел там.

Наконец кто-нибудь из детей лез за ним под кровать и начинал ласкать его, пока Мурзик не приходил в хорошее расположение духа.

Спать Мурзик должен был по очереди на кроватях старших девочек. Ему в ногах постели устраивалась из одеяла уютная ямка.

Девочкам приходилось лежать очень смирно, чтобы не потревожить Мурзика. Иначе он вскакивал и уходил на другую кровать.

Это было ужасно обидно и горько, но взять Мурзика к себе и уложить второй раз на оставленное место было невозможно. Как ни лежи смирно, как ни гладь его, он все равно будет сердито махать хвостом, не замурлыкает и убежит, как только его отпустишь.

И тогда кот уляжется в ногах моей постели. Здесь его никто не потревожит.

Ребята наши постоянно подбирали котят, щенят, птенцов и других зверьков, нуждающихся, по их мнению, в помощи. Всех Мурзик переносил, никого не обижал, со щенятами даже был готов играть и спать вместе. С веселым щенком, Угольком, он поднимал такую возню, так прыгал, спасаясь от его острые зубов, на все столы, кровати и даже шкафы, что ребята хохотали до упаду.

Но взрослых котов и кошек в нашей квартире Мурзик не мог вынести.

Если дети приносили кошку и начинали ласкать ее, Мурзик вставал с обиженным видом и уходил совсем из квартиры.

Иногда он не возвращался дня два и больше, если кошка была все еще у нас. Придет, увидит чужую кошку и снова идет к двери. Приходилось поскорее находить кошке других хозяев.

Тогда Мурзик возвращался, тревожно, подозрительно обходил всю квартиру и, наконец, укладывался где-нибудь на любимое свое место, например, на моем письменном столе, на груду бумаг, как раз под лампой. Лежал и мурлыкал так блаженно, как будто ничего не случилось.

Мурзик был красавец, и не раз его пробовали красть. Раз дети встретили вора с Мурзиком на руках. Было и так, что Мурзика уносили совсем и он возвращался к нам лишь через несколько дней. Один раз он вернулся даже с бантом на шее.

Когда мы уезжали на лето в деревню, Мурка оставался в Москве. В квартире без нас жили наши друзья, и Мурке было у них хорошо.

Но стоило кому-нибудь из нас приехать, Мурка не помнил себя от радости. Он ходил следом, как собака. Только сядешь, а Мурка уже на коленях. Уходишь куда-нибудь, — Мурка бежит рядом до угла и долго сидит на углу, глядя тебе в след.

Ребята считали, что нет кота красивее и умнее нашего Мурзика. Когда они прочитали рассказ Шмидт — «Мурка» про кота, который умел «умирать», они решили этому выучить и Мурзика. Они клали Мурзика на пол, расправляли его пушистый хвост и, грозя пальцем, твердили:

— Мурка, лежи! Мурка, ты умер, не шевели хвостом.

Мурка, действительно, научился лежать, но не «умирал», — хвост его все время недовольно шевелился, а голова приподнималась.

Детям приходилось говорить:

— Ну, умница, Мурзик, теперь вставай.

Иначе бы Мурзик не вытерпел и вскочил сам раньше, чем ему позволят встать.

У наших друзей, которые жили летом в нашей квартире, был котенок. В темненькой комнате была составлена вся мебель, которая им мешала. Стояла там и детская кровать с веревочной решеткой. На этой кровати любил спать их котенок.

Раз Елена Алексеевна, так звали живущую у нас женщину, пьет чай и слышит, что Мурка скребется в дверь, просит впустить его. Она открыла дверь. Мурка вбежал и стал как то странно тереться об ее ноги, — потрется и бежит к двери. Вернется к ней и опять трется о платье, смотрит в глаза и опять к дверям.

Елена Алексеевна поняла, что кот зовет ее, и пошла за ним. Мурка привел ее в темненькую.

Там, запутавшись головой в сетке кровати, висел уже почти задохнувшийся котенок. Елена Алексеевна вытащила его, полумертвого, и понесла к себе. Мурзик шел сзади, мурлыкал и все поглядывал на спасенного им котенка.

——————–

Мурзик дожил у нас до глубокой старости. Он плохо стал есть, зубы у него стерлись, на боку появилась большая опухоль.

Старшая моя девочка ходила с Муркой к ветеринару. Он опухоль вскрыл, выпустил много гною и сказал, что Мурку надо хорошо кормить, но что все равно он уже вряд ли поправится.

Хорошо кормить Мурзика было нечем, — это было в трудный 1918 год.

В этот год на лето мы ехали в деревню со старшими классами той школы, где учились мои дети. Я ехала, как руководительница, старшие дети, как члены колонии, младший мой мальчуган и Мурка, с разрешения общего собрания ребят, ехали потому, что их нельзя было оставить одних в городе.

Мурка приехал в деревню на грузовике вместе с вещами детей.

Это ему совсем не понравилось. Долгая езда на автомобиле в тесной корзине, новые места, суетливая, шумная толпа ребят, все так напугало Мурку, что он влез через окно в подвал и ни за что не хотел оттуда выйти до позднего вечера.

Когда дети ушли спать, мне удалось вызвать Мурку из подвала, накормить его и унести в свою комнату.

Здесь и поселился Мурка и никуда не выходил, если его не выносил погулять кто-нибудь из детей.

В конце лета Мурка куда-то исчез. Дети долго искали его и не нашли.

Говорят, что кошки, как и многие другие животные, иногда уходят умирать куда-нибудь в тихое место. Верно так сделал и наш Мурзик, потому что больше мы его никогда но видали.

Е. Горбунова. Уголек и другие рассказы. Рисунки В. С. Кизевальтер. М.: Посредник, 1934

Добавлено: 04-09-2019

Оставить отзыв

Войти с помощью: 

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

*