На дюнах

Песчаный гребень далеко уходит по берегу.

Море, свободное от оков, принесло песок в час прилива, расположило его каймой бережно и нежно.

Дважды в день приносило оно сюда тысячи раковин, цветных камней и морских растений, оставляя их на несколько часов и затем снова возвращалось, принося новую добычу и увлекая за собой соскучившихся по нему, оставленных детей.

Теперь там, внизу люди сковали море гранитной набережной, построили волнорезы, и эта песчаная стена старых дюн оказалась заброшенной и одинокой.

Десятки лет к ним не прикасалась морская влага, потемнел песок, местами стал твердым, как земля.

Ветер принес семена растений, разбросал их в песке, и они покрыли его чахлыми всходами.

Но песок, рожденный морем, не хотел питать семян земли; деревья росли карликами, без почвы и влаги, или гибли в одиночестве.

Трава жадно цеплялась за жизнь и одерживала победу.

Кой-где дюны были покрыты странными, кочковатыми кустами травы, глубоко пустившей корни в песок.

Трава ползла дальше и дальше, завоевывая пространство, покрывая склоны дюн.

Пройдут года и вместо прозрачно-кристально-чистых песчаных гор будет возвышаться темно-зеленая гряда.

— Словно могильный холм, под которым мирно спят погребенные на веки дары моря.

Идет прилив…

Черные, гигантские, просмоленные паруса рыбачьих лодок выстраиваются на горизонте в ожидании волны прилива.

Серые воды Ламанша пенятся и двигаются выше и ближе.

Маленькие дети рыбаков торопливо бегут по волнорезу, стуча деревянными башмаками.

Их сетки полны темными крабами, громадными, страшными лангустами и крохотными, беспомощными, нежными креветками.

Они присели на камень, убежав от прилива, и весело вскрывают узенькие щели раковин мулей, глотая солоноватую студенистую массу.

Чайки кружатся у берега, вылавливая добычу, не желая отдавать ее грозным волнам прилива.

Далеко-далеко темною массой перерезывает горизонт пароход.

Черная лента дыма стелется над океаном, покрывая траурной каймою линию моря.

Далеко над молом слышится визг лебедки.

Мерно опускаются в воду металлические сети и тянутся кверху, полные сардинами, крабами и креветками.

За молом тянется бесконечная вереница маленьких движущихся домиков, — купальных кабин.

Их тянут по песку рыбаки дальше от прилива, который лижет железные колеса передвижных купален.

Темнеет.

Я оборачиваюсь к моей спутнице:

— «Зиночка, вы устали?»

Нежные глаза ласково улыбаются, и маленькая рука опирается о мое плечо.

Завтра мы прощаемся с Зиночкой.

Она уедет в Гренобль учиться, а я останусь один.

Мы прожили на море месяц, как добрые друзья, и сегодня Зиночка пришла проститься с морем и со мной.

Посмотреть в последний раз.

Вечер тихо раскидывает крылья.

Темнеет море, темнеет горизонт.

Вдали зеленой полосой мелькнул призыв сумрачного маяка.

Зеленые и красные лучи, рассекая тьму, побежали по морю.

Страдальчески грустным становится лицо Зиночки.

Глазки глубоко и вдумчиво следят за убегающей во мраке тенью дюн, а мысли, кажется, бегут куда-то далеко, в темное, неизвестное будущее.

— «Мы увидимся когда-нибудь?» — говорит тихим шепотом Зиночка и старается не смотреть в глаза.

Не хватает мужества сказать, что мы не увидимся никогда, никогда…

Ночь сомкнула веки неба и моря, слила их в темный, безглазый простор.

С грохотом мчатся мутные волны, покрывая белым пухом пены зеленый гранит волнореза.

Кругом пустынно и глухо.

Зиночка сидит на песке, подогнув колени, и кажется немым воплощением печали.

Издалека доносится тихий плач рыбачьей песни.

Заунывная, как ропот убегающих волн.

По морю пробегают странные молнии.

Вот зеленая волна вспыхнула сверкающим, феерическим пламенем, огонь разбился о камни и погас.

Море засветилось бешеным, знойным блеском задушенной страсти.

Все ярче и ярче вспыхивали волны, и пылающая вода горела зелеными лучами безумия.

«Милый, милый, как красиво!»

Чьи-то пылающие губы крепко впились в мои, и я услышал сдавленный шепот этих горячих губ «прощай!»

— Слезинка или одинокая капля дождя на моей щеке?

В камышовых зарослях жалобно и протяжно перекликаются одинокие, странные птицы.

Засыпают серые воды Ламанша, стихают волны.

Прощай, прощай, моя девочка!

А. H. Вознесенский. Черное солнце. (Рассказы бродяги). М.: Типография П. П. Рябушинского, 1913

Добавлено: 19-10-2020

Оставить отзыв

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

*