На поклонение животворящему кресту

(В четвертое воскресенье великого поста).

Точно бесконечная стелется, широкая,
Ровная, и плоская гладь пустых степей:
Тишина беззвучная, мертвенно-глубокая,
По земле и в воздухе, — даже нет стезей,
Под ногами путника, с ношей угнетающей,
Медленно идущего по степям нагим:
Запеклись уста его жаждой возрастающей,
И горит гортань его с языком сухим…
Словно раскаленное, небо, тускло-медное,
Сводом опрокинутым душно тяготит,
И, почти безлучное солнце, желто-бледное,
Паром иссушающим огненно томит;
К шее, как приковано, бремя неотвязное!
Повалился бы измученный, — да горяч песок,
Хоть бы где растение!.. нет, однообразное
Поле проходить ему, и безвестен срок…
Даль влечет к усилиям тяжким, непроглядная…

Вдруг, о чудо! издали свежесть пронеслась,
В неподвижном воздухе, — тонкая, прохладная,
Как струя в дыхание живо разлилась,
И пахнуло зеленью… Впереди является,
Взору напряженному, по степи нагой,
И от ровной плоскости выше отделяется,
Постепенно видимый, очерк дорогой
И манящий, — дерева!.. Путник оживляется,
Силы напрягает он, ускоряет шаг,
Будто достигает он полноты всех благ!

Вот еще, еще усилие, — и достиг, достиг он радостно,
Сени густолиственной, — груз тяжелый свой
Скинул, и — под зеленью протянувшись, сладостно,
Припадает к дереву жаркой головой.

Так и в настоящее наше многотрудное,
Плоти невыносное, поприще поста,
Вносит освежение Древо досточудное,
Райскою прохладою, в образе Креста!
Груз и ноша тяжкая — это грех, властительно,
Бедных, нас умучивший, до упадка сил!
Сердце все он высушил, разум, возмутительно,
В гордом самомнении, ложью искусил;
Волю извращает он — в свойство похотения,
Только сласти чувственной, принижает дух,
Не дает проникнуть в нас свету рассуждения,
Притупляет зрение, изменяет слух.
Солнце правды истинной, как парами знойными,
Страстным возбуждением, постоянно тмит:
Жжет тогда лучами нас, жгуче беспокойными
Огнь сожженной совести, в тлении томит!
Гласа обличения изнутри не слышится,
Из-за шума смутного молв, сует, крамол:
Как в сгущенном воздухе тяжко, больно дышится,
В страстном охмелении, — как в причине зол…

Но в душе, держимой узами демонского мщения,
Если есть сознания светлая черта, —
До исхода смертного, благодать крещения
Может в ней воздействовать, силою Христа,
За нее закланного, в жертву очищения,
И Отцу воздавшего пытками Креста!

Восклонимся, падшие, духом покаяния!
Тихое пристанище отверзает вход,
На молитву, бдение, подвиг предстояния:
Седмь седмиц готовят нам к небесам восход!
Время сокращается: три из них уж минули,
В сухости пощения, мало утрудились мы,
В строгом постном подвиге, силы нас покинули,
Тяжко напряженные, в брани с духом тьмы.

Эти дни рассчитаны духом искусителем:
Немощь нашу ведая, мстить он нам искал,
За борьбу бесплодную с нашим Искупителем!
Сорок дней постился он, — а потом взалкал…
Но злохитрый умысел и совет расстроился:
Тщетно чуда требовал вероломный льстец!
Очевидцем чуда быть, враг не удостоился,
И глагола уст святых не стерпел гордец…

Воплотилось истинно Само Слово Божие!
Пострадала, распята Вечная Любовь!
Окружив, спасенные, Крестное подножие,
Вспомним чья лилась с него, за погибших, кровь!
И — забудем, в сладости чудного видения,
В чистом созерцании таинства Креста,
Все свои ничтожные плоти умерщвления,
Немощи, лишения, трудности поста!
Видя пред собою днесь Древо живоносное,
Древо, насажденное посреди рая,
Совершим все поприще, плоти невыносное,
С страхом и любовию в храме предстоя.

Собрание сочинений в стихах Елисаветы Шаховой. Издал внук автора Н. Н. Шахов. СПб.: «Екатерининская» типография. Часть II, стр. 115-118, 1911

Добавлено: 14-10-2019

Оставить отзыв

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

*