Опять этот Леха!

Двери шахтной клети уже стали закрываться, когда мы вышли из обходного штрека и закричали, чтобы нас подождали. Стволовой пошел нам навстречу, и вот мы уже в клети. За время работы на Дружковском машиностроительном заводе мне часто приходилось ездить на шахты, и правило «зашел в клеть – гаси коногонку, чтобы не слепить соседа» – усвоил основательно. В кромешной тьме клеть несла нас на-гора, когда меня толкнул механик участка и шепнул, что с нами поднимается главный инженер шахты. Я понял, что мой спутник узнал его по голосу и тоже стал прислушиваться. В клети ехало человек 20 и я старался угадать, какой из голосов принадлежит главному. Мне запомнился один, в котором звучали повелительные нотки и был он четким и отрывистым. Позднее я узнал, что не ошибся.

На поверхности на нас дохнуло свежестью и морозцем. Было семь часов вечера, но темнеет в это время года рано и создавалось впечатление, что стоит глубокая ночь. Я невольно вспомнил о том, что не определился с ночлегом и что до Нового года осталось чуть более суток, но паниковать не стал и сказал об этом механику после того, как мы помылись в бане и даже попарились в парилке.

Конторские рабочие давно разошлись по домам и чтобы решить, где меня расположить на ночлег, моему спутнику пришлось звонить главному инженеру, который быстро утряс этот вопрос и даже дал свою служебную машину, чтобы нас подбросили до поселка. Оставался вопрос питания. Поблагодарив Андрея за предложение поужинать у него дома, я отправился в соседнее кафе, где меня ждал сюрприз. А начался он с обыкновенной ссоры между двумя подвыпившими парнями, которых безуспешно пытался остановить третий. Тогда и услышал я голос главного инженера:

– Так, парни! – последовала небольшая пауза. А потом четко и отрывисто – Значит, будем нарушать?

Фраза эта имела магическое действие. Ссора прекратилась так же быстро, как и началась. Парни с виноватым видом стали поправлять выбившиеся шарфы, застегивать уцелевшие пуговицы. Потом один из них посмотрел в сторону говорившего, и на лице его появилось выражение удивления. Я тоже посмотрел туда и увдел маленького толстенького мужичка лет сорока. Он явно не «тянул» на главного инженера – высокого и худощавого. Но голос!

– Некрасиво, парни! – снова сказал мужичок голосом главного инженера.

Парни рассмеялись, а один не выдержал:

– Ты, Леха, когда-нибудь нарвешься!

Ответа не последовало, но мне стало ясно, что Леха не впервой имитирует голос главного и делает это превосходно. Поужинав, я вернулся в свой уютный номер под впечатлением от увиденного.

А утром ко мне зашел водитель главного инженера и сказал, что тот ждет в машине.

Я вышел на улицу. Все вокруг было белым-бело от инея. Он был таким обильным, что под его тяжестью красиво наклонялись ветки деревьев.

– Я уже звонил в забой, – начал главный в уже знакомой мне манере. – Машина работает замечательно и жаль, что получился вынужденный простой.

Мне стало тревожно. Дело в том, что я приехал по телеграмме для ремонта и, хотя поломка была пустяковая и ее могли устранить сами проходчики, опасался, что заставят составлять протокол, а это значит, что каждый будет отстаивать свои интересы, ловчить, спорить. Я уже смирился с мыслью, что Новый год придется встречать в пути, иначе зачем бы главный упоминал о простое.

На всякий случай я ответил заученной фразой, что завод согласен обучить проходчиков всем тонкостям правильной эксплуатации. Николай Иванович не ответил. Он пристально рассматривал что-то за стеклом. Я тоже посмотрел и увидел крупного мужчину, который шел по сугробам. Он останавливался возле каждого столба и бил по нему огромной кувалдой. С проводов осыпался иней и мужчина с интересом наблюдал, как целый рой снежинок опускается вниз. Там, где линия электропередач подходила к дороге и тянулась вдоль нее, главный попросил водителя остановиться. Приоткрыв дверцу машины, он позвал:

– Степанов! Поди-ка сюда, будь добр.

Запыхавшийся, но довольный Степанов подошел к машине.

– Чего? – спросил он.

– Чем это вы занимаетесь?

– Так задание выполняю, – последовал ответ. – Иней с проводов сбиваю.

– И какой же идиот вам это велел?

– Так вы же, – поспешно ответил Степанов, но тут же запнулся, понимая: что-то здесь не так.

– Вы же сами мне позвонили, – продолжал он торопливо, – и сказали, что иней может порвать провода и поселок останется без света на Новый год. А потом сказали про кувалду, вот я и пошел…

– Опять этот Леха! – вздохнул Николай Иванович. – Мужику за сорок, а его отчества никто не знает – все в Лехах ходит.

Потом повернулся ко мне:

– Есть тут у нас один – мой голос имитирует.

Я кивнул, подтверждая, и главный со вздохом отвернулся.

– А-а-а! – издал вдруг боевой клич Степанов, стоявший до этого в полном недоумении. – Я ему сейчас сделаю, вот увидите! – И он побежал к шахте «навпростець», через балку, свирепо размахивая кувалдой. Его никто не останавливал. Главный тронул водителя за плечо и мы поехали. Нам предстояло проехать по автостраде километра три и свернуть вправо, объезжая балку.

– Так вы говорите, что завод может помочь освоить машину? Что ж, мы пришлем вам письмо после праздника.

Я понял, что протокола не будет и где-то в глубине души был благодарен Лехе, который не дал состояться нежелательному разговору. Мне было весело и от трогательной доверчивости Степанова и от сознания того, что могу успеть домой к Новому году. Все складывалось так хорошо, что я пообещал себе: если успею домой к Новому году, то когда-нибудь напишу об этом рассказ. Обязательно напишу.

Междуречье. Альманах. Выпуск второй. Дружковка: Литературная ассоциация «Современник». Издательство «Донеччина», 2002

Добавлено: 14-10-2018

Оставить отзыв

Войти с помощью: 

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

*