Отрывки из воспоминаний

Отец мой жил, как раб в неволе.
Бывало, солнышко взойдет,
А он, больной, на пашне в поле,
За клячей старою бредет;
Идет, шатаясь, пашней тощей…
Я был тогда и глуп, и мал;
На целый день в поля и рощи
Я из деревни убегал…
Я рвал цветы… Мне ландыш тонкий
Привет шептал в лесной тиши
И птичка весело в глуши
Меня встречала песней звонкой.
Ручей журчал невдалеке,
Струей сверкая серебристой,
И выбегал, смеясь, к реке
На тихий берег каменистый.
Широкой лентой голубой
Река струилася лениво…
И очарованный, немой,
Следил за нею я с обрыва…
А дальше — крадучись, тайком,
Я шел смотреть на барский дом,
И он вставал передо мною,
Сверкая чудной красотою.

       * * *

Рядами легких, стройных башен
Был барский дом кругом украшен;
Пред ним фонтан и дивный сад…
Зеркальных окон длинный ряд
От солнца весь сверкал огнями.
Всегда был полон дом гостями…
Печали, горя он не знал,
Он весь смеялся и сверкал!
Террасы светлые ступени…
На них решетки вырезной
Легли узорчатые тени…
Простерши руки пред собой,
Вблизи, на белом пьедестале,
Два светлых ангела стояли…
На клумбах дивные цветы,
Господской прихоти затеи,
Легли на пышные кусты.
Тонули в зелени аллеи…
И в легком сумраке аллей
Был слышен громкий смех гостей…
Звенели тихо, нежно струны…
И чей-то голос молодой,
Весь полон страсти неземной,
Рыдал о светлой жизни юной.
Звучала песня… Нежной лаской
Ложилась на сердце она,
Душа была потрясена
И очарована, как сказкой.

       * * *

Весенний вечер наступал…
Средь зеленеющего сада
Ложились сумрак и прохлада…
Уж соловей не раз свистал…
И, очарованный, домой
Я шел, поникнув головой…
Роса ложилась на равнины;
Родные, бледные картины
Вставали снова предо мной…
Как за решетчатой оградой
Сверкало солнце за леском;
Крича и хлопая кнутом,
Пастух уж гнал в деревню стадо.
И тени всюду на поля
Ложились длинными рядами;
Дышала влажными парами
Сохою взрытая земля.
Чернели пашни… Предо мною
Виднелись избы в стороне.
И грусть давила сердце мне
Какой-то тайною тоскою…

       * * *

Оберегал господской сад,
Следил за ним ревниво, строго,
Садовник старый Каллистрат.
Он был отцу сродни немного…
Меня любил он, баловал…
Я к Каллистрату забегал
Частенько в сад… Седой, косматый,
Высокий, рослый, бородатый,
Старик имел угрюмый вид,
Смотрел на всех сердито, строго…
Несчастья, горя и обид
Он в жизни встретил очень много…
И дожил он до дряхлых дней,
Боясь, чуждаяся людей…
И одинокий и угрюмый
Он мне свои поведал думы…
Он говорил мне: «Что ни год,
То мне становится понятней,
Как все бедней и неопрятней
Кругом становится народ…
Все обветшало, все упало,
И в людях чести стало мало!..»
Но я рассеянно внимал
И слов его не понимал.
И, погружась в свои мечты,
Старик с улыбкой светлой, ясной,
Шептал тайком: «Одни прекрасны…
Не люди, нет, — цветы, цветы…
От них обид никто не встретит…
Над ними солнце ярче светит…»
Старик мне многое открыл,
Хоть нелюдим и скрытен был,
Из тайны прошлого былого…
И я узнал так много, много
Про барский дом… Там жизнь иная:
Там в блеске, в золоте сверкая,
Живет, с гостями веселясь,
Помещик знатный, гордый князь…
Его желаньям нет границы —
Они свободны, словно птицы,
Что вьются в небе голубом
Над зеленеющим холмом…

       * * *

За то холодною зимой
Над мертвою равниной белой
Господский дом стоял пустой,
Угрюмый, хмурый, почернелый…
Фонтан молчал… И все кругом
Объято было мертвым сном.
Над снежной пеленой глубокой
Стонал лишь ветер одиноко…
Хозяин дома, гордый князь,
Жил в Петербурге, веселясь,
Давал друзьям балы, обеды,
И для красивой, милой Леды
Цветы, подарки покупал
И деньги бешено бросал…
Богат, красив собою, знатен,
Был наш помещик, князь Гусятин;
Высокородный господин
Имел сто тысяч десятин.
Но он считал, что он обижен,
Судьбой безжалостно унижен:
Имели предки в старину
Почти что целую страну!..
И он завидовал друзьям:
Баронам, графам и князьям —
Их предков земли сохранились,
И чем они пред ним кичились!
Так триста тысяч десятин
Имеет граф Сковородин.
А если земли взять барона, —
Его доходы с полмильона…
И князь Гусятин тут, вздыхая,
Проклятье деду посылал: —
Он, деньги бешено кидая,
Так много, много промотал…

       * * *

Отец мой был крестьянин бедный;
Здоровья не дал Бог ему…
Чтоб не надеть на нас суму,
Он в поле каждый грош нам медный
Горячим потом добывал
Он счастья, радости не знал,
Ему судьба терпеть велела;
Земли имел он полнадела!
На ней он сеял рожь, овес,
Под паром оставлял не мало,
И каждый год она давала
Не столько хлеба — сколько слез.
Законом, в силу разных правил,
Быть может в них кто и слукавил —
Но всей деревне, для крестьян,
Положен был большой изъян
В земле надельной… В барской воле
Остались лучший луг и поле…
Нам их не отдали в надел —
Отдать их князь не захотел…
И речи шли меж стариками…
Не прямо… так… обиняками: —
«Хотел пожаловать нас Царь,
Да не пожаловал нас псарь»…
Зато, боясь нужды злодейки,
Чтобы скопить гроши, копейки,
Деревни нашей мужики
Арендовали близь реки
Поля господские издавна,
Платя за них рубли исправно;
И обходились они в год
Рублей без малого в пятьсот,
И управляющий именья
Оброк сбирал без замедленья…
Так были у господских рук
Все сорок деревень вокруг.

       * * *

Поля, леса родного края,
Близь рек поемные луга —
Цветете вы весной не зная
Тяжелой доли бедняка.
Нуждой измученный, угрюмый,
Бредет крестьянин полосой
И с невеселой горькой думой
Глядит на край родимый свой…
Он отдает и труд и силы
Для вас, родимые поля,
Но урожай желанный, милый,
Он соберет не для себя…
Пластает землю плуг тяжелый;
Идет по пашне борона…
Рыдает песней невеселой
Моя родная сторона!..

       * * *

И умер бедный мой отец
Нуждой истерзанный в конец.
Я помню ночь… Шумела вьюга…
Страдая тяжко от недуга,
Отец метался и стонал.
И тихо, робко повторял:
«Дай срок, дай срок, ну хоть не много,
Ну подожди, ну ради Бога!..
За землю деньги я отдам…
Землицы мало знаешь сам…»
И было страшно вьюга злилась…
И дико бешено носилась,
Кружася в сумраке ночном…
И кто-то плакал за окном;
А день пришел — отца не стало…
Тут было слез в семье не мало.
Неделька минула одна —
И в дом приехал старшина:
Именье наше описали
И со двора корову взяли.
И говорили мужики —
За землю будто, за долги…

       * * *

И много лет прошло потом.
Былое кажется мне сном…
Уж грезам детства нет возврата!
Душа усталая объята
Тяжелой думой роковой!..
Покинув край родимый свой,
Я много в жизни видел горя
И много плакал и страдал,
И, чуждый всем, я погибал
Средь пошлой жизни, словно в море…
Но я все вынес, перенес,
Я стал певцом родного края
И песнь моя звучит, рыдая, —
В ней много горя, много слез!
Я помню, помню день счастливый,
Когда, вернувшись в край родной,
Я вновь увидел пред собой
Поля, леса, деревни, нивы,
И дом мой милый, дом родной,
И берег речки молчаливый…
И, вспоминая о былом,
Я шел родимыми полями…
Лесок прошел… И вдруг огнями
Вдали сверкнул господский дом.
И дрогнул я… в душе моей
Вдруг стало сумрачней, темней,
И сжалась грудь моя больная…
И песня грустная, рыдая,
Как нож вонзаясь в сердце мне,
Вдруг зазвучала в стороне…
Склонясь уныло над сохою,
Брел пахарь тощей полосою
И песнь его была грустна
И стона скорбного полна…
Я слушал звуки эти жадно,
Они среди родных полей
Рыдали в песне безотрадной
О бедной родине моей!

С. Н. Кошкаров. Новые стихотворения. Углич: Типография И. В. Колотилова, 1909

Добавлено: 13-02-2021

Оставить отзыв

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

*