Отзыв старых гуслей с Волхова

(Посвящаемый Вениамину нового Иосифа, в ответ на объяснение о путях промысла).
 
Чу! со степных удолий Дона,
До нашей северной реки,
Струей воздушной ветерки
Несут — не гул раскатов звона,
Но — замирающей тоски,
В часы последние разлуки,
Приветно-жалостные звуки…
И раскачались духом их
Мои, давно немые гусли!
То — песнь любви! Уберегусь-ли
Со ржавых струн, издать мой стих?
 
Брат! я смирилась пред судьбами
Святого промысла, — годами
Бороться не дерзала с ним:
Хотим мы, или не хотим,
Он совершается над нами!
Пусть ни престола, ни жезла,
Ты сам себя не удостоил,
Смирясь, простил, не мысля зла,
Благую часть себе усвоил,
Тебе — и мир, и похвала!
Но вот о чем восплакать должно,
И с чем мириться невозможно:
Что — вражий умысел успел,
И то святилище родное,
Отца наследие земное,
Его трудов святых предел,
Чужой себе присвоить смел,
И на седалище священном,
Владычней митрой осененном,
Безвестный выходец воссел!
Что дух предательства ликует,
Толпа невежд собралась в круг,
И ложь и подкуп торжествует,
Когда по старчеству тоскует
И ученик, и брат, и друг!
Замолкнет славная обитель,
Осиротев по двум отцам,
Где упокоился святитель,
Создавший в ней великий храм,
Его наместника трудами,
На удивленье всем странам:
Своими смелыми чертами,
С митрообразною главой,
В стенах, за новыми садами,
Он выступает над водами
Широкой Волги голубой,
Как чудный страж береговой, —
Под облаками, по лазури
Подъяв величественный стан,
В венце серебряной глазури,
Архиерейки 1 Перейти к сноске начертан, —
Когда по Волге ходят бури,
Грозя погибелью судам,
Качая легким пароходом,
Вдали, в тумане, дивный храм,
Высоко под небесным сводом,
Блеснет трепещущим пловцам,
И им почудится: предстатель,
Весь — в обрисованных чертах —
Встав им на помощь, храмоздатель
Внушает веру, гонит страх…
 
И — все, что здесь красно и чудно,
Державной волей создано,
Что доставалось многотрудно,
Приобреталось неоскудно,
С зерна плодом возращено;
Весь благолепный чин церковный,
От настоятеля-творца,
Строй аскетический, духовный,
И хор художника — певца,
Им быстро созданный в пустыне, —
Не обратится-ли отныне
В рутину, в бестолочь, в хаос?..
Нет! как не плакать, как без стона,
Нам ставить роковой вопрос,
В утрате нашего Сиона?..
Ты отродился там и рос,
А я духовно там мужала,
И крепла духом, и светло
Ученье старца отражала,
Как солнце — капля и стекло…
И — вдруг расстаться с тем чертогом
Духовной родины своей,
И очутиться за порогом,
С потерей всех святых связей!
О, нет! не помянуть Сиона —
Его изгнанникам, — без стона!
Мой брат! ты помнишь-ли тот день
И час, когда мы вместе оба,
Вступив на верхнюю ступень, —
Но с двух сторон, святого гроба, —
Не сговорясь, сошлись, воздать
Мощам отцовым поклоненье,
В последний раз облобызать
Святые руки, и — воззвать
К нему, в одно, одно мгновенье:
«Учитель неземной любви!
«Ты сирых нас благослови!»
У гробового изголовья,
Как отступил священный ряд,
И погребальный смолк обряд,
Нас было двое, — без условья!
Мой брат! на нас нарочно
Отцом, в значении едином,
И имя самое одно:
Меня он раньше Вениамином,
Когда на подвиг призывал,
Аллегорически назвал…
И на мощах, безмолвным чином.
Нас тесно свел, и показал
Что, по посмертному завету
На век скрепляет близость эту!
От погребального одра,
Твоя и — старшая — сестра,
Не Святослава, и другие
Одна . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .
                                  Убогая Мария.
 
В тексте 1 Издали, под лучами солнца, или в прозрачной полумгле лунной ночи, и под дымкой туманов с реки, — темно-коричневое здание храма с белыми мраморными заплечьями, под широкой главой из полированной белой жести, в форме огромной митры, — представляется фигурой архиерея-исполина, с простертыми руками.
 
Собрание сочинений в стихах Елисаветы Шаховой. Издал внук автора Н. Н. Шахов. СПб.: «Екатерининская» типография. Отдел II, стр. 103-106, 1911
Добавлено: 13-10-2019

Оставить отзыв

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

*