Озорник Ралька

Вы, конечно, не знаете Ральку, маленького, черненького щеночка, с длинною шелковистою шерстью, хитрыми глазками, вздернутым носиком и предерзкою мордочкою! С первых дней своей жизни Ралька уже беспокоил всех, надоедал и визжал до одурения. Когда у Ральки на девятый день жизни прорезались глаза, то первым делом его было вывалиться из корзинки и подкатиться так под ступеньки черной лестницы, что матери его Белке стоило больших трудов достать оттуда сорванца и опять положить его на место. С этого дня начались Ралькины проказы и шутки. Доставалось всем без разбора.

— Представь себе, Серка! Опять этот озорник выпил мое молоко, — плакалась киська большому гусю.

— Для тебя, Марья Ивановна, в канаве и водицы довольно найдется, право найдется! — поддразнивал ее Ралька.

— Как можно так отвечать пожилой особе! — заступался гусь за кошку.

— А вы, умница лапчатая, давно ли начали учить уму-разуму других? — огрызался на него Ралька.

— Ой, плохо ты кончишь! — качал головою Петя-петушок.

— Будто, дяденька? — отвечал головорез, высунув ему язык.

— Ну тебя! С тобою порядком и разговаривать нельзя, — говорила цепная Дианка.

— Можно-то можно, да не таким мудрецам, как вы. — И Ралька, грациозно приседая, помахивал хвостиком.

Раз Ралька забрался в чулан с провизией.

— Эй, да здесь можно славно полакомиться! — подумал воришка, обнюхивая все углы: но закуски стояли высоко и достать их не было возможности.

Ралька поник головой. Он уж хотел идти назад, как вдруг увидел в одном углу незакрытый бочонок с патокой.

— Вот находка, так находка! — сказал сам себе Ралька и, недолго думая, вскочил в кадку. О, ужас! Лакомка попал головою прямо в липкую патоку: нос, уши, глаза — все слипло.

— Тяв, тяв, тяв! Я погиб, я погиб! — визжал не своим голосом Ралька.

На крик его сбежались люди.

— Боже милостивый, что это за гадость попала в кадочку! Пропала теперь моя патока для сладких пирожков! — вскрикнула прибежавшая ключница.

— Да ведь это Ралька! — сказала горничная, вытаскивая еле живого со страха щенка.

— Ралька! — накинулась на него старуха. — Погоди, я проучу тебя, ненасытный, жадный щенок! — и ключница выдрала его за уши.

Не прошло и двух дней, как он уже придумал новую затею. В доме готовились к приему гостей, которых ждали к обеду. Стол по этому случаю убрали хрусталем и цветами. Расставив посуду, горничная зачем-то вышла из столовой.

В этот момент в комнату вошел Ралька с братом; Ралька повел носом туда-сюда, вскочил на стол, прошелся грязными лапками по белоснежной скатерти, обнюхал тарелки и рюмки, и решил, что если стащить скатерть, то посуда премило зазвенит.

— Полканка, хватайся скорее зубами, за скатерть! — скомандовал Ралька.

Глупый Полканка, не разобрав, в чем дело, ухватился за край скатерти и ну тащить…

Дзинь-зинь-дзинь! — и чудный сервиз, соль, хлеб, вино, — все перемешалось, все полетело на пол и разбилось.

В столовую вбежала горничная, да так и обомлела.

Ралька решился прикинуться мертвым; авось тогда его оставят в покое. Но не тут-то было!

— Вот он, вот он, разбойник, — закричала, всплеснув руками, Настя. — Будешь ты помнить, как стаскивать скатерть! — С этими словами она схватила дрожавшего Ральку, но тот ловко выскользнул из рук и убежал без оглядки; при этом он наткнулся на камень и вывихнул себе лапку.

Белка день и ночь ухаживала за больным, зализывала ему больную ногу, носила ему пищу, и, благодаря ее заботам, он начинал мало помалу поправляться. Лежа с больной лапкой на дворе в корзине, щенок однако никому не давал проходу: то дразнил кошку, то ссорился с собакой, то осмеивал других дворовых животных, чем восстановил их против себя.

Наконец он настолько поправился, что мог выползать из корзинки. Чем бы, вы думали, он занялся? Тем, что злил Дианку и выпивал у Марьи Ивановны молоко.

Раз он прошмыгнул незаметно в комнаты, где не был с того злосчастного дня. В спальне, на барыниной постели, спала общая любимица, левретка Лэди. Разбудить ее и подраться было делом одной минуты для озорника. Этого однако мало.

— У тебя острые зубы и когти? — спросил он наивно у Лэди.

— А что?

— А так! Хотелось бы попробовать, у кого острее? — сказал Ралька.

— Как же это сделать?

— Очень просто: давай рвать подушки и одеяло, кто скорее разорвет, тот сильнее.

— Пожалуй!

Раз-два-три… заходили по батисту острые зубы и когти; оба одинаково старались и через четверть часа пух, как снежные хлопья, носился по комнате, падая на пол, ковер, мебель и картины. Хороши были Ралька и Лэди: с лапок до головы в перьях, одни только глаза блестели.

В соседней комнате раздались шаги. Ралька бросил работу и подскочил к двери.

— У кого же острее? — спросила удивленная его бегством Лэди.

— Об этом твоя спина узнает! — невозмутимо ответил Ралька и быстро скрылся, схватив мимоходом со стола в буфетной кусок мяса.

Расчет его, однако, на этот раз оказался неверным. Барыня видела, как он выскочил из спальни, да и пух в его шерсти выдал его.

Ральку посадили в мешок и велели дворнику Степану отнести его далеко от дома, чтобы он не мог вернуться.

Так Степан и сделал; он отнес его за несколько верст в поле.

Ралька не мог найти дорогу домой и долго скитался, терпя голод и холод. За это время он успел исправиться, и когда ему наконец удалось найти своих прежних господ, мать и братьев, то он уже совершенно изменился: сделался добрым и послушным псом, которого все полюбили и простили прежние проказы.

Ручеек. Рассказы для детей из естественной истории и детской жизни. А. Б. Хвольсон. Пятое, просмотренное автором, издание. С 60 рисунками М. Михайлова и др. СПб.: Издание А. Ф. Девриена. Типография Тренке и Фюсно, 1913

Добавлено: 05-03-2021

Оставить отзыв

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

*