Поэт и Мефистофель

ПОЭТ.

Печальный демон мои, без отдыха и сна
Блуждающий, как я, в огромном этом мире!
Ты снова здесь, со мной, у тусклого окна,
В прозрачных сумерках, как в сказочной порфире.
Ты плачешь и грустишь… О чем твоя печаль?
Погасли небеса — зари тебе не жаль,
Не жаль дня краткого… В молчании глубоком
Ты в вечность проводил его потухшим оком,
И скоро ночь — твоя владычица — сойдет,
Мерцая звездами, с таинственных высот,
И чары новые и тайны темной силы
Опять перед тобой мрак ночи озарит…
Но вечность не тебя, мой демон, устрашит:
Не в прахе ты рожден — и нет тебе могилы!..

МЕФИСТОФЕЛЬ.

Ты мне завидуешь, — стыжусь! Не ожидал,
Чтоб зависть мог внушить я смертному созданью.
Хотя я в гордости не знал еще страданья,
А все-ж, чтоб умереть — охотно-б пострадал…
Бессмертие мое, признаться, надоело, —
И дух я променять давно готов на тело.
И хоть порою я стараюся придать
Себе невинный вид смешного человека, —
Однако быть шутом от века и до века,
Пожалуй, тяжелей, чем смертному страдать.

ПОЭТ.

Кто быть велит смешным! Бессмертию-ль смеяться,
Рядясь в колпак шута и злобою смеша…
К природе обратись — взгляни, как хороша
Она в гармонии! Как полно наслаждаться
В ней призвана ее бессмертная душа!
Ее-ли высмеять? От ней-ли отрешаться!

МЕФИСТОФЕЛЬ.

Возможно-ль находить гармонию — в природе,
В дырявом лоскутке?

ПОЭТ.

                                 Гармония во всем:
В прекрасной истине, в стремлении к свободе,
В безбрежной красоте, разлившейся кругом.

МЕФИСТОФЕЛЬ.

Где видишь красоту? Не в этих-ли деревьях,
Что машут по ветру растрепанной листвой?
Не в слабых птицах-ли, в их бедственных кочевьях,
В их шумной хлопотне над чащею лесной?
Что ваша красота? Не милые-ль привычки?
И то, что ложью вы давным-давно сочли,
Хотите величать как истину земли.
А истина в плену!.. И ключ, и все отмычки
От выходов ее потеряны давно.

ПОЭТ.

Пускай она в плену; пускай ее затворы
Неразмыкаемы, — я счастлив, если взоры
Увидят истину хоть в тусклое окно.

МЕФИСТОФЕЛЬ.

А где-же то окно, — хотел-бы знать, однако?
Не сердце-ли твое? Не разум-ли слепой?
Не небо-ль, наконец, в котором, кроме мрака,
Все страшно краткостью своею гробовой?..

ПОЭТ.

А звезды? А миры, разбросанные щедро
В безгранной глубине божественных небес?
Их непреклонный бег, их пламенный недра
Тебя не радуют, тебя не тешат, бес?

МЕФИСТОФЕЛЬ.

Что звезды, что миры для призрачного неба?
Не то же-ль, что земле ничтожная амеба?
Но если-б я, как ты, поэтом был, — не раз
Им гимны льстивые писал-бы в поздний час
Сравнил-бы небеса я с нивою просторной,
Где зерна ангелы роняют, чтоб потом
                   Их труд, и долгий, и упорный,
                   Сразила смерть своим серпом.
Наивность — сеятель, а жнец всего — страданье…
Но я давно отвык от блага и небес,
С тех пор как для меня их ясный мир исчез
И гневом разума затмилось мирозданье!
Я в бездну свергнут был, но в бездну без конца,
А в бесконечности не может быть паденья,
                   И я, по милости Творца,
Повиснул в пустоте без всякого движенья!
Вся мудрость, все миры, вращаясь вкруг меня,
                   Трепещут, гибнут и — плодятся…
                   И в вихре вечного огня
                   Мне вечной ночи не дождаться!..

ПОЭТ.

Зачем-же, злобный дух, о демон роковой,
Ты хочешь сердце сжечь — и счастья не оставить,
                   Все ниспровергнуть, обесславить
                   Своей кощунственной хулой?
Природы красоту и красоту искусства
Ты превратил во прах развалины седой,
                   И полнота живого чувства,
                   И мир — пустыня пред тобой!
                   Иль мне страдать с тобой отныне,
                   С тобою плакать вместе, бес?
                   Но что ты дашь взамен святыни
                   Моей любви, моих небес?!

Отдел второй. Поэмы и баллады.

Иллюзии. Стихотворения К. М. Фофанова. СПб.: Издание А. С. Суворина. Типография А. С. Суворина, стр. 432-435, 1900

Добавлено: 17-02-2018

Оставить отзыв

Войти с помощью: 

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

*