Поэт

Печально и темно в его жилище тесном…
Смеркается закат над городом больным
И месяц, как маяк на озере небесном,
                 Зажегся бликом золотым.
Пора зажечь свечу! Темно в его подвале;
В углах сгустилась мгла, — и, точно янтари
Рассыпавшихся бус, желтеют фонари
По шумным улица, теряясь в темной дали;
Он мрачен, он угрюм, душа его полна
Каких-то смутных снов и ноющей печали,
                 И плачет, как струна…
И медлит он зажечь свечу. Воспоминанья
Плынут, как облака в весеннюю грозу,
Они ему несут безмолвные страданья
                 И теплую слезу!..
Он знает эту грусть без цели, без названья,
Она живет в душе, неясна и звучна,
                 И вдохновения предтечею она
Слетает тихо к нам в часы воспоминанья.
Пора, писать пора!.. Теперь бы воплотить
В живые образы, в созвучия и краски
Все то, что он успел пытливо пережить,
Все горькою судьбой рассказанные сказки…
Но как же передать холодному перу,
Что так тепло сжилось с печальною душой, —
Те светлые года, когда, учась добру,
Он тешился, дитя, невинною мечтою?..
Как передать перу те дни, те вечера,
Когда он мальчиком в селении убогом
О славе помышлял и с детского пера
Лились элегии, блистая пестрым слогом?
Тогда он верил в жизнь, в надежды и в любовь,
И мир был перед ним роскошной панорамой…
А ныне мир его, и желчен, и суров,
                 Шумит таинственною драмой.
Он видит мрак, везде он видит зло во всем.
И жесткая душа — на зло уже готова,
В тот час, когда нужда докучным костылем
Стучится в дверь его, как странница без крова.
И та, кого любил он. юною душою,
Безжалостно его надеждам изменила…
Он помнил этот день измены роковой,
Тяжелый, как тюрьма, и душный, как могила.
Зачем же в этот день он не сказал всему:
«Прощай!» — и для чего остался жить безумный,
Боясь уйти, как тень, в целительную тьму
                 От этой жизни многошумной?..
Зачем пытался он медлительным стихом
Увлечь свою тоску в минуты испытанья;
Зачем он рассказал ревнивые страданья
                 Толпе, мечтавшей об ином?
Нет, больше никогда не скажет ни о чем!
Нет, не напишет он ни слова о былом,
Забывши пестрых рифм живое сочетанье!..
Он будет молчалив, в восторге и в слезах, —
Скорбь, в звуки нарядив, он не покажет миру…
Так древле иудей повесил на ветвях
У вавилонских рек замолкнувшую лиру…
И, не спеша зажег свечу в своем подвале,
Молчал он — и смотрел в окно, где фонари
                 Желтели, точно янтари
Рассыпавшихся бус, теряясь в мглистой дали,
Где дальние миры сверкающим песком
Затеплились сквозь креп небесного покрова…
А бледная нужда докучным костылем
Стучалась в дверь его, как странница без крова…

Стихотворения Константина Фофанова. 1887–1889. СПб.: А. С. Суворин, стр. 147-149, 1889

Добавлено: 06-07-2016

Оставить отзыв

Войти с помощью: 

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

*