Приемыш бабушки Белши

I.

На дворе гудела метель, и стоял лютый мороз. Живой стеной носился снег по воле ветра, застилая собой окрестности, заметая все тропинки и дороги.

Старая белка, бабушка Белша, свернувшись калачиком и прикрыв нос хвостом, лежала в глубине дупла и чутко дремала. В дупле было темно, довольно тепло, — но бабушка Белша ежилась от холода и дрожала. Что поделаешь, — годы не молодые.

— Экий холодище!.. Бррр!.. — ворчала бабушка Белша сквозь сон, — закоченеешь вовсе!.. А каково сейчас тому, кто в лесу да в поле, на морозе да на ветру!..

Бабушка Белша любила, сидя у себя в дупле, подумать о тех, у кого нет дупла, и пожалеть их… Это была ее слабость. Вот и теперь она слушала сквозь дремоту, как ветер тоскливо завывал — «у-у-у» и вдруг налетал с шумом на ее дуб, и мерзлый снег шуршал по обледенелой коре дерева…

— Плохо без теплого угла!.. — ворчала бабушка Белша, — а у меня-то есть… Да еще какой!.. Вот только холодновато немного, — да все лучше, чем на ветру сидеть!..

Она свернулась покруче, спрятала нос между лапами и только, было, стала засыпать, как услышала стук. Кто-то настойчиво стучался к ней: — «тук, тук, тук»…

Бабушка Белша подняла одно ухо и насторожилась… Подождала немного и опять слышит: — «тук-тук-тук!»..

— Кто там? — окликнула старая белка.

— Бабушка Белша!.. Пустите переночевать!.. — услышала она чей-то жалобный голос.

Бабушка Белша вдруг рассердилась, — взъерошила шерсть дыбом. Кто смеет ее тревожить?.. Голос — беличий, а с белками она давно не знается. И она резко крикнула:

— Уходи… У меня не постоялый двор!..

— Бабушка Белша!.. — раздался опять беличий голос: — на дворе метель, холод… А наше дерево сегодня срубили, — чуть меня не зашибли…

Этого только еще недоставало!.. Что ж, она обязана всех и каждого принимать у себя?.. Бабушка Белша свернулась в клубок и крикнула:

— Не мешай мне, пожалуйста, спать…

И она притворилась спящей.

Но назойливая гостья не хотела знать никаких приличий. Подождала, подождала немного и опять — «тук-тук-тук»…

Ну, тут уж бабушка Белша вышла из себя. Она вытащила такой большой прут из-под своей подстилки, отворила дверь, высунулась на мороз, замахнулась прутом и сразу же смутилась.

Перед ней на сучке сидела, вся обсахаренная снегом, такая жалкая белочка, что у бабушки Белши и лапки опустились.

— Ну, лезь сюда… — крикнула она на нее, — да скорее, а то все дупло выстудишь!..

II.

Бабушка Белша улеглась в уголок на мягкий мох, ворча и охая. A белочка стала

облизывать с себя мерзлый снег и дышать на окоченевшие лапки.

— Откуда ты? — спросила бабушка Белша.

— Недалеко отсюда!.. Устроилась довольно хорошо: дупла не нашла, — но устроила из прутьев «клетку» — прочную, теплую. Думала, до весны проживу спокойно и сытно… И вдруг такое несчастие!.. Ты знаешь, — весь лес рубят… Сколько деревьев свалили… И мое гнездо разорили, — как еще я жива осталась!.. А все добро — все запасы мои погибли. Да, кабы не ты, бабушка Белша, — замерзнуть бы пришлось на морозе!.. Ведь и ваше дерево тоже рубить будут!..

Бабушка Белша рассердилась и зафыркала.

— Ну, это положим!.. Это еще мы посмотрим. Я, матушка, не первый год здесь живу, — а это чего-нибудь да стоит…

— Наши на ту сторону реки переселяться уж стали, — болтала белочка.

— Ну, ладно!.. Нечего болтать. Ложись рядом со мной!.. Да как тебя звать, бездомница?

— Чокся, бабушка, — сказала белочка, легла около бабушки Белши, прижалась к ней; и бабушке Белше стало теплее, так что она перестала дрожать, закрыла глаза и сладко заснула.

III.

Метель не унималась целые сутки, и обе белки проспали все время, — только пообедать вставали.

Бабушка Белша послала в кладовую, под корнями дуба, Чоксю, и та живо исполнила поручение, — принесла сушеных грибов, орехов и еловую шишку. Чокся нагрызла орехи, — и бабушка Белша была очень довольна, — у нее зубы уже притупились и слабы были от старости. Чокся положительно нравилась ей своей услужливостью, ласковостью и доверчивостью. Но бабушка Белша все-таки держала себя с ней свысока и обращалась с ней, как с прислугой.

Бабушка Белша была белка важная, знатная, и любила хорошее общество. Под дубом крот жил — важный барин, в бархатном халате; на вершине дуба ворон премудрый ютился, да совушка порой в гости прилетала. С этими гостями бабушка Белша только и зналась. И теперь она заранее совестилась перед ними за Чоксю.

«Хороша-то она, хороша, — и ласкова, и услужлива, — думала Белша, — да что: белка — белка и есть. Только и всего!..»

Несколько дней прошло, и Чокся совсем оправилась, распушилась вся, и хвостик у нее стал великолепный…

Как-то раз выдался ясный, морозный день. На дворе словно праздник был. Небо было ясное, снег сверкал ослепительно…

Чокся просто не могла усидеть на месте.

— Бабушка, пойдем, прогуляемся.

Но Белше было и дома хорошо, и она проворчала:

— Ну, вот, очень надо… Сиди, — благо, и тепло, и сухо!..

— Нет, бабушка! Я уж пойду, побегаю!..

И Чокся выскочила из дупла.

Бабушка Белша ждала ее весь день, весь вечер и всю ночь, хотя и старалась сделать вид, что не замечает ее отсутствия!

Но Чокся не возвращалась, и бабушка Белша даже обиделась:

— Вот и все такие!.. Чуть плохо им, — сами лезут: помоги да помоги… А как напасть пройдет, — ищи их, как ветра в поле…

Белша не хотела сознаться себе самой, что она скучала по веселой ласковой Чоксе, и ворчала на нее.

Рано утром ее разбудили голоса, крики, стук и звон топоров, — и бабушка Белша высунулась из дупла.

Ужас охватил ее. «Значит, правду Чокся говорила» — подумала она, и сердце ее болезненно сжалось. — «А Чокся тоже хороша, — взяла да и бросила меня: пропадай, мол, тут!..»

Бабушка Белша даже есть ничего не могла, — до того она расстроилась; она забилась на дно дупла, свернулась в комочек и заснула с горя.

В полночь кто-то сильно толкнул Белшу, так что она от неожиданности выпрямилась и оскалила зубы.

— Кто тут? — крикнула она.

Это была Чокся.

— Ну, бабушка, беда!.. Все я высмотрела, — и люди тут, и собаки… Теперь от них не убережешься… Собирайся, бабушка, в дорогу. Была я на том берегу реки, — там лес нетронутый стоит, — наши все туда переселились. Благо, что лед на реке, и плыть через реку не придется…

Бабушка Белша чуть не расплакалась, разахалась, растужилась:

— Да куда же я двинусь?.. Батюшки-светы!.. На старости лет разоряют меня!.. А запасы-то мои, кладовушечка-то моя как же?..

— Перенесем, бабушка, понемногу… А раздумывать долго нельзя!..

IV.

Спустились белки с дуба, выбрали орехов, — запихали их в защечные мешки, по сушеному грибу в зубы взяли, и пошли скакать по обмерзшему насту нагроможденных сугробов. Мимоходом бабушка Белша с горечью заметила, что, действительно, невдалеке от ее дуба лежали сваленные деревья, и глубоко вздохнула.

— Скорей!.. скорей! — торопила Чокся.

— И то едва бегу, — ворчала Белша, — только бы на лису не натолкнуться!..

Ночь была лунная, ясная, и далеко было видно кругом, точно днем.

— Я, бабушка, — рассказывала Чокся дорогой, — на том берегу была и высмотрела себе дупло, не хуже твоего… А над дуплом развилина удобная: тут я такую хатку из прутьев совью, что просто чудо. Вот мы с тобой там и поселимся!.. Я это дупло у других белок насилу отстояла!

Бабушка Белша была тронута, но совестилась высказать это прямо.

Спустились с крутого берега на речку, перемахнули через реку, и побежали к высокому дубу.

— Вот, бабушка, и пришли!..

— Славное местечко!.. — сказала Белша, — и вид отсюда хороший… Ох, только каково все с начала устраивать-то!..

— И, бабушка, — общими-то силами ничего!..

Кое-как переночевали в пустом, сыром дупле вплоть до сумерек следующего дня, — а там опять отправились к старому гнезду за запасами бабушки Белши.

Раза три в эту ночь сбегали из конца в конец и много добра перетащили в новое дупло. Но бабушка Белша непременно хотела еще хоть разок переночевать в старом дупле, и Чокся согласилась.

Улеглись они рядком, пригрелись, и Чокся стала, было, засыпать, как бабушка Белша вдруг ласково лизнула Чоксю в самую мордочку и сказала:

— Спасибо тебе, дочка!.. Вот как ты меня, старуху, разутешила!.. Уж и не знаю, за что ты это так за мной ухаживаешь?..

Добрая Чокся раскрыла глаза широко-широко и сказала:

— Вот так чудо!.. Да кабы ты меня о ту пору в непогожую ночь не приютила, — погибнуть бы мне пришлось… И не смерзла бы я, — так меня бы поутру пристрелили!.. Чай, народу-то вокруг да около ходило сколько, и собаки-лайки бегали…

— Поди ты вот, — раздумчиво сказала бабушка Белша: — не знаешь, где найдешь, где потеряешь. Правду, говорят: брось кусок позади, а он очутится впереди!..

— Это, бабушка, всегда так бывает, — убежденно сказала Чокся. — Ну, а теперь — спи, знай, бабусенька…

V.

Белочки заснули спокойные, довольные; но пробуждение их было ужасное. Первою проснулась Чокся и даже подпрыгнула на месте. Глухой удар раздался снаружи по стволу, и потом послышались голоса совсем близко… Чокся поняла сразу все. Она живо растолкала бабушку Белшу.

— Бабушка!.. Вставай!.. Беда!.. Пришли к нам, — дерево рубят!.. Уж как мы теперь выберемся отсюда, и не знаю…

Бабушка Белша вскочила, как встрепанная. Вокруг дуба слышался скрип шагов по снегу, звенели топоры, и по всему дереву как-будто пробегала дрожь от ударов.

Осторожно вылезли белки из дупла, вскарабкались по стволу повыше, сели на сук и глянули вниз. Несколько человек стояли вокруг дуба. Около них вертелась маленькая, с пушистым хвостом, собака. Она все поглядывала вверх и взвизгивала.

— Ну, Чокся, одно нам остается, — сказала бабушка Белша, — с дерева на дерево перескакивать, пока мы подальше не уйдем!..

— И то!.. — сказала Чокся.

Она выгнула спину, сжалась комочком, распушила хвост и, как мячик, отпрыгнула от сука и, распластавшись в воздухе, перелетела на ветку соседнего дерева. Следом за ней прыгнула Белша…

Собака внизу взвизгнула и залаяла.

— Дальше, дальше!.. — кричала Чокся. Опять она сжалась в комок и перелетела на соседнее дерево.

Белша прыгнула за ней, но не рассчитала хорошо, а может быть, и старость сказалась, — сорвалась и упала в сугроб.

Чокся даже вскрикнула от ужаса. Собака пронзительно залаяла и бросилась к тому месту, где упала Белша. Ну, тут уж раздумывать было нечего. Чокся комом слетела на землю, почти перед самым носом собаки, вильнула хвостом и бросилась в сторону! Собака кинулась следом за ней.

— Белка!.. смотри, ребята, — белка!.. — крикнул один из мужиков и побежал за собакой…

A Белша той порой зарылась глубоко в сугроб и не дышала от страха… И сколько времени лежала она там, — Белша и сообразить не могла. Только когда уже совсем стала коченеть, — она решилась вылезти из сугроба.

Опять была ночь — ясная, лунная, безмолвная. Никого не было кругом. Белша, чуть перебирая лапками, поплелась знакомой дорогой к реке, спустилась на лед, перебралась на тот берег и едва-едва вскарабкалась на дерево и забралась к себе в дупло… Она улеглась, свернулась комочком и с горечью подумала, засыпая: «Эх, Чокся, Чокся! Где-то ты теперь?..»

VI.

Бабушка Белша спала несколько суток безпросыпу, и когда, наконец, проснулась, то почувствовала себя молодцом. Она встала, оглянулась и вздохнула.

— Чокси-то нет!.. Видно, попала собаке в зубы. Эх, горько бедной, беззащитной зверюшке на белом свете жить!.. Все-то на тебя зарятся!..

Она долго возилась у себя в дупле, приводя его в порядок, укладывая свои запасы из орехов и сушеных грибов во впадине. Потом решила выползти на свет божий, подышать чистым воздухом.

Она высунула мордочку из дупла, глянула по сторонам, глянула вниз, вверх и ахнула… Над ней на развилине, между двумя толстыми суками, была сложена славная беличья хатка — «клетка» из прутьев, между которыми, как конопатка, торчал мох. А из входного отверстия высовывалась веселая, добрая мордочка Чокси. Она смотрела на бабушку Белшу, грозила ей лапкой и вдруг крикнула:

— Ну, и мастерица же ты спать, бабуся!.. Уж я тебя будила, будила, — а ты только мычишь и лапкой отмахиваешься…

Бабушка Белша и старость свою забыла, — бросилась к Чоксе — себя от радости не помнит.

— Чокся!.. Чоксюшка!:. Родненькая!.. — бормочет, — вот уж не чаяла тебя и в живых-то увидеть!.. Да как ты? Да откуда ты?

И тут Чокся стала по порядку рассказывать бабушке Белше все то, что с ней было. А потом бабушка Белша увела Чоксю к себе и задала такой пир, просто любо.

И зажили с той поры бабушка Белша с внучкой названной по соседству, да так, — дай Бог и нам с вами пожить!..

Сказки Кота-Баюна. С рисунками А. Комарова, К. Спасского, А. Кучеренко, И. Полушкина и др. М.: Типография Торгового дома Печатник, 1917

Добавлено: 21-01-2017

Оставить отзыв

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

*