Приключения Петухова Гришки или как делаются книжки

Одному мальчишке,
По фамилии Петухову Гришке,
Захотелось узнать, кто делает книжки.
Он и туда и сюда, переспросил всех,
Но все отвечают по-разному, будто на смех.
Дядя сказал: — книги делает писатель. —
Иван Петрович, дядин приятель,
Заспорил — врешь, не писатель, а издатель, —
Аннушка туг еще сидела, сапожникова жена,
Так, услыхав это, лаже рассердилась она
— И что ты, — говорит, — Петрович, за спорщик!
Я хорошо знаю, кто книжки делает наборщик! —
А аннушкин муж, сапожник, тот прямо вошел в раж:
— Не писатель, — кричит, — и не наборщик, а метр-ан-паж! —
Туг все замахали руками, заспорили друг с другом,
Так что у Гришки голова пошла кругом.
В это время извозчик остановился у тришкиных ворот.
А эти извозчики, надо сказать, самый непоседливый народ.
Им на то и лошади даны,
Чтобы они по всему городу ползали, как тараканы.
Увидал Гришка извозчика и хлопнул себя по лбу: стой!
Вот способ самый простой.
Не долго думая, сунул он в карман кусок мелу
И шмыг за дверь, будто по своему делу.
Сбежал по лестнице, да что есть духу прямо к воротам.
Смотрит: извозчик все еще там.
Подумал Гришка немного, оглянулся на дворникову тетку
И раз-раз на цыпочках за пролетку.
Там он примостился незаметно между колес,
Вытер пальцами нос
И сзади на пролетке по черному белым
Написал мелом:
ПРАШУ ТАВО КТО ДЕЛАИТ КНИЖКИ
ПРИТТИ КА МНЕ НАЛОМ УЛИЦА
КАРЛА МАРКСА ЛОМ 14 КВ. 42
СПРОСИТЬ ГРИГОРИЯ ПЕТУХОВА
7 ЛЕТ.
Только успел дописать, а уж извозчик зачмокал: — но!
Ехать пора давно. —
Лошадь вздохнула, лотом раскачалась понемногу
И отправилась вместе с извозчиком в путь-дорогу.

*

С этого времени Гришка стал подыматься по утрам чуть свет.
День ждет, другой ждет, — никого нет.
Или нужный человек пропал куда-то,
Или он не заметил тришкиного плаката.
На третий день к вечеру надоело ждать.
Приготовил себе Гришка кровать —
Пора спать.
Со слезами на глазах разделся он, потужил мало-мало
И залез под одеяло.
Вдруг
За дверью послышался какой-то стук.
Гришка в сердцах было сперва заорал благим матом:
— Кто это стучит, спать не дает ребятам? —
Но тут дверь отворилась, и у парня пропала всякая злость,
Вошел удивительный гость:
Шея тоньше пальца, сам — голенастый, как цапля,
На кончике носа висит чернил капля.
Вошел, едва поклонился, два раза шагнул
И сел около кровати на стул.
— Ну. здравствуйте, молодой человек, — начал он, обращаясь к Гришке, —
Вы, кажется, интересовались знать, кто делает книжки?
Так вот, — имею честь,
Это я и есть.
Перо № 86.
Возьмите любую книгу, все это мои работа.
Самую толстую я приготовляю в два счета, —
Услыхав такого рода слова,
Гришка от радости с ума не сошел едва.
Глаза у него заблестели.
Сам он выскочил из постели
И закричал: — в самом деле?
Вот здорово-тo! А можно попросить вас
Сделать для меня хоть одну книжонку сейчас? —
Гость, видать, задумался над таким вопросом.
Скрипнул легонько носом
И потом решительно ответил: — Нет,
Для этого мне нужен мой кабинет,
Впрочем, если вас так интересует книжное дело,
То я — в вашем распоряжении всецело.
Теперь не поздно. Да и вечер, кажется, не дурной.
Пойдемте ко мне на квартиру сейчас со мной!
Кстати,
Я живу туг недалеко — на Арбате. —
Гришка, завизжав, словно объелся белены,
Напялил моментально штаны,
Надел старые сапожишки на босу ногу
И через минуту был готов в дорогу.
Что там Арбат! Ему и на край света идти не лень.
Ведь, как делаются книжки, увидишь не каждый день.

*

Стоит на Арбате высоченный домина —
В нижнем этаже двадцать два магазина.
Тут и Моссельпром. и Госспирт. и Эмэспео
И еще много другого всего.
Внутри лифт, только в него не пускают без денег.
Пришлось нашим приятелям ногами отсчитать 285 ступенек.
А подъем-то был довольно крутенек.
Гришкино дело молодое, ему хоть на самую крышу лезь,
Но спутник его успел чернильным потом облиться весь
Наконец — квартира семьдесят восемь, здесь.
Дверь отворилась, перо что-то проскрипело.
Только Гришка — ему что? — шагает через порог смело.
Кухня позади, он по коридору прямо в комнату напролом.
Вошел, ан уж там мужчина сидит за письменным столом.
Гришка остановился, а тот поглядел на него сначала
Да и говорит: — Кого еще тут нелегкая примчала? —
У нашего парня от такого привета даже прилип к гортани язык.
А перо — скрипнуло носом да под диван шмыг.
Минута прошла, другая, дальше молчать неудобно.
Пришлось Гришке рассказать обо всем подробно:
Так, дескать, и так.
Хочу посмотреть, книжки делаются как.
Выслушан его, незнакомец засмеялся: — ну и чудак!
Неужели, брат, ты поверил атому хвастунишке.
Что именно он делает книжки?
Да ведь писатель-то — я, а это лишь мое перо,
Которое давно пора выкинуть в помойное ведро.
Изготовлять книги для него слишком много чести.
Их делаю я сам. Впрочем, пожалуй, с ним вместе.
Кстати! Вот для меня и тема как раз.
Тут выйдет великолепный рассказ.
Ну-ка, малыш, присядь сюда, на столе ничего не двигай.
Я через час награжу тебя книгой. —
С этими словами он взял за шиворот свое перо,
Влил ему немного чернил в нутро
И. подталкивая пальцами сзади.
Заставил его водить носом по тетради.
Гришка поглядел иа писателя с уважением: вот так голова!
Но дальше — больше, у пера из под носа начали вырастать слова.
Да таково быстро, что парень читать поспевает едва:
«ПРИКЛЮЧЕНИЯ ПЕТУХОВА ГРИШКИ,
ИЛИ КАК ДЕЛАЮТСЯ КНИЖКИ»
Разобрав заглавие, наш герой чуть не рехнулся умом.
Родители мои, книжка-то будет никак обо мне самом!
Вот это номер! Совсем, можно сказать, никогда небывалый.
Теперь все ребята от зависти лопнут, пожалуй! —
Плюхнулся гражданин Петухов в кресло и не может отвести от пера глаз.
А то, знай себе, скрипит, как немазаный тарантас.
В одном месте поставит хвостик, в другом завитушку.
Гость глядел, глядел — задремал и голову уронил на полушку.
Прошло таким манером часа два или три.
Наконец, писатель бросил перо и сказал Гришке: — смотри! —
Тот вскочил: лежит тетрадка, исчерченная вся до последнего листочка.
А на самом конце поставлена точка.
Потрогал Гришка бумагу и вдруг принялся рыдать:
— Стоило столько времени ждать:
Это разве книжка? Это исписанная тетрадь! —
Писатель даже удивился: — что за чудной мальчишка?
Погоди, вот отдам ее напечатать, ну, и получится тогда книжка —
Но тот никаких резонов нс слушает, орет, как блажной,
Потом в ару г схватил фуражку, и бегом домой.
Прибежал, отдышался еле-еле
И долго еще потом всхлипывал, лежа в постели.

*

На другой день Гришка сам не свой.
Во-первых, проснулся с тяжелой годовой
И, во-вторых, сразу же поднял такой
Вой,
Что прибежала мать, отшлепала его по мягкому месту,
А потом снова вернулась к своему тесту.
Гришка видит: ничего не поделаешь, надо вставать.
Покинул он с тяжелым вздохом кровать,
Умылся, опорожнил молока миску
И с горя пошел навестить Анну Петровну, машинистку.
Эта Анна Петровна была его знакомая одна,
По фамилии Слугина,
Которая проживала тут же в соседней комнате рядом
И брала переписку на дом.
Отодрав за вихор какого-то мальчонку по пути,
Гришка спросил: — можно войти? —
Отворил дверь, хотел было поздороваться сначала.
Но уж хозяйка ему кричала:
— Ба-ба-ба! Тебя-то мне, голубчик, и нужно как-раэ!
Сейчас
Принесли мне, видишь ли, удивительный заказ.
Вон подай-ка мне его со стола (да захвати, кстати, папироску);
Это, брат, рассказ прямо про тебя, если только не про твоего тезку. —
Подошел Гришка к столу — хвать,
А там опять
Лежит вчерашняя писателева тетрадь:
«ПРИКЛЮЧЕНИЯ ПЕГУХОИА ГРИШКИ,
ИЛИ КАК ДЕЛАЮТСЯ КНИЖКИ».
Тут наш герой
Даже свистнул: — Вот дуй тебя горой!
Анна Петровна! Значит книжки-то делаете вы, а не кто другой? —
Та засмеялась: — нет, милый, здесь участвуют многие люди.
А я — что, я только печатаю на Ундервуде. —
С этими сливами, поправив на лбу хохол.
Она сияла с пишущей машинки чехол.
— Анна Петровна! — взмолился Гришка. — Это ни на что не похоже!
Если не писатель и не вы, то кто же?
Ну, какой-нибудь что ли спец?
Книжки-то ведь не сами собой делаются, наконец! —
Подумав, машинистка ответила: — знаешь, голубчик, в каждом деле
Нужно твердо и настойчиво идти к цели.
Если ты хочешь познакомиться с производством книг,
Не теряй этой рукописи из вида ни на один миг.
Сядь вот тут на диван, прислонись к спинке
И смотри, как я работаю на пишущей машинке.
Кончу когда, отнеси заказ писателю на Арбат.
С Арбата с ним шагай в Госиздат.
И если дело пойдет на лад,
Ты так с места на место, словно блоха, и прыгай,
Пока рукопись не сделается наконец книгой.

*

Умными словами держится весь свет.
Лучше умного слова на свете ничего нет.
Устроился Гришка на диване, примостил уютно головку
И взял каждый свой глаз на изготовку,
Будто красноармеец винтовку.
Между тем Анна Петровна, прежде чем за работу сесть,
Достала из ящика белой бумаги десть.
Разрезала один лист на две половинки,
Вложила копировку посередине
И сунула все это в пасть пишущей машинке.
Потом — глаза налево в тетрадь — да пальцами по клавишам
щелк-щелк-щелк.
«Я-то знаю, — подумал Гришка, — какой в этом щелканье толк,
А, ведь, кому впервые покажет, ахнет: вот так клюква!
Что ни удар, то на бумаге отпечатывается буква».
Самое большее — каких-нибудь секунды в три
Выскочило П, за ним Р, дальше И: «ПРИ
КЛЮЧЕНИЯ ПЕТУХОВА ГРИШКИ,
ИЛИ КАК ДЕЛАЮТСЯ КНИЖКИ».
После этого пальцы запрыгали и застрекотали, как десять сорок,
И в самый короткий срок —
Мать только что успела вынуть из печки пирог —
Уже перепечатаны все 450 строк.
Гришка подождал, пока будет поставлена последняя точка,
Потом выпросил у матери пирога два кусочка,
Схватил заказ и, приплясывая, как цирковой акробат,
Побежал на Арбат.
На Арбате все та же картина:
Стоит высоченный домина.
В нижнем этаже 22 магазина.
Моссельпром, Госспирт, Эмеспео.
Нового нет ничего.
Поднялся Гришка по лестнице — опять каждая ступенька знакома.
Позвонил в квартиру семьдесят восемь. Писатель дома.
— А, Петухов! Ну. здравствуй! Очень рад.
Приволок повесть? Да это не парень, а настоящий клад!
Если так, вот что отнеси-ка, брат, ты ее прямо в Госиздат. —
Гришка обрадовался, понятно.
Сказал: — это я могу, очень даже приятно. —
И тотчас же налево кругом, по лестнице вниз обратно
Тут с площадки на площадку чуть не вниз головой,
Потом с Арбата через Воздвиженку по Моховой
Быстрее, чем автомобиль легковой,
Помчатся он со своей тетрадью под мышкой
И все думал: когда же она сделается, наконец, книжкой?

*

В Госиздате народу — нетолченая труба.
Всюду рукописи — целые короба.
Всюду столпы литературы советской,
И особенно детской.
А вокруг них человек сто,
Которых никогда и не читал никто.
Гришка со свежего воздуха, да еще не зная нужной сноровки,
Сперва заметался по комнатам, как мышь в мышеловке.
Но скоро весь взмок.
Сбился совсем с ног,
А все-таки толку добиться нс смог.
Умаявшись до отказа, он увидал уютное местечко под лавкой.
На которой сидела какая-то писательница с бородавкой,
И подумал: полежу-ка я здесь минутку одну
Да немножечко отдохну.
Сказано — сделано. Гришка разлегся на полу, как на зеленой лужайке.
Возле уха у него башмак бородавкиной хозяйки,
Писателевы голоса доносятся сверху вниз.
Сбоку где-то слышится визготня крыс,
А кроме всего прочего — неожиданный сюрприз:
Только это он устроился на свое местечко
И от удовольствия запыхтел, как железная печка.
Вдруг видит странного человечка.
Бежит к нему, поддергивая на ходу штаны,
Маленький гражданин двух с половиной сантиметров вышины.
Подбежал, вскарабкался по рукаву на плечо, пинками отогнал муху
И подполз к самому гришкиному уху.
Тот, бедняга, от страха уже заорать был готов.
Но гражданин пискнул: — не бойся меня, дяденька Петухов! —
Затем откашлялся, сажу с лица платочком вытер
И вновь запищал: — я по срочному’ делу, как делегат от типографских литер.
Наши ребята вздумали тебя к нам а типографию звать
И говорят мне: «послушай, Ять.
Ты теперь, можно сказать, безработный, за штатом,
Иди-ка от нас делегатом.
Гражданин Григорий Петухов (это они про вас)
Книжным делом, говорят, интересуется сейчас.
А ведь книжки-то мы и делаем как-раз».
Пойдем скорее, дяденька Петухов, очень тебя звали ребятки
Посмотреть на типографские порядки.
Там тебе понравится: мы превеселый народ,
У каждого из нас на голове — у кого А, у кого Б, у кого В —
(буквы вырезаны задом наперед),
А есть даже и такие,
У кого не буквы, а точки да запятые.
Сделаны мы, как видишь, из свинца,
Каждый сирота — ни матери, ни отца.
А вместо квартир у нас — наборные кассы,
Которые разбиты на клетки, словно школы на классы.
Все наши ежедневные труды
Состоят в том, что нас сначала выстраивают в ряды,
Накатывают краску на головы всей ватаге
И потом прижимают к головам лист бумаги, —
Закончив такими словами свою речь, маленький Ять
Попросил Гришку встать
И стали они вместе по Госиздату плутать.
Ходили, ходили, прокляли все на свете
И, наконец, очутились у редакторов в кабинете.
Тут дело пошло на лад.
Редактор обрадовался: — Ага! Рукопись готова? Очень рад —
Просмотрел тетрадь, черкнул на обложке: «к печати»
И сказал: — вот что, кстати,
Если у вас время есть,
Отнесите эту рукопись в типографию — Покровка, 56.
Гришка обрадовался, понятно.
— Это я могу, очень даже приятно. —
И тотчас же налево кругом — обратно.

*

Отшагали они несколько улиц — глядь
Вывеска «Типография Мосполиграфа № 5».
— Ну вот, мы и пришли, — пропищал Ять. —
Теперь, брат, без лишнего разговору
Надо сначала отнести рукопись в контору.
Там на ней напишут «к набору».
Из конторы волоки ее прямо на второй этаж.
Увидишь там старика к очках — это Козырев, метранпаж —
Ему и отдашь.
А мне, пока что, нужно бежать в свою кассу,
Я уж и так с тобой потерял времени массу. —
С этими словами Ять на пол прыг
И исчез в один миг.
Гришка сходил в контору, отыскал потом метранпажа
Подивился, почему у метранпажа на лице сажа,
Сунул ему рукопись, отошел в сторонку сам
И дал волю своим глазам.
Тут он вскоре забыл про Ятя и про тетрадку,
А стал осматривать всю наборную по порядку.
Это была комната в 100 квадратных саженей.
И в ней
Работало человек 30 веселых парней.
Каждый при этом был чумаз, словно железнодорожный смазчик,
И перед каждым стоил какой-то ящик.
Гришка поглядел на ящики, рискнул даже пальцами в один залезть
И подумал: «вот они самые наборные кассы и есть!»
Между тем метранпаж без дальней проволочки
Разобрал писателеву рукопись на отдельные листочки,
Раздал эти листочки всем наборщикам одному за другим
И сказал им:
— Торопись гляди, ребята, а то ведь заведующий нас
не погладит по шерстке.
Если мы к вечеру не закончим верстки. —
Тут кто-то из молодых только пожал плечом:
Нашел тоже говорить о чем! —
И через миг работа закипела ключом.
Взяли наборщики верстатки в левые руки,
Листки из рукописи укрепили перед глазами на какой-то деревянной штуке
И стали обучать Гришку своей науке.
Начинается, положим, какое-нибудь слово буквой бе, —
Наборщик тотчас же тянет из кассы литеру бе к себе,
Поставит ее на верстатку
И берет тем же манером следующую по порядку.
Так одну за другой, одну за другой
И при этом с такой
Удивительной быстротой,
Что кажется, будто литеры прыгают к нему в руки сами собой.
Раз, два, три, и готово
Целое слово,
За первым складывается второе, потом еще и еще,
Литеры становятся рядом, плечо в плечо
Кое-где между ними проскакивают запятые, кое-где точки —
По две, по три, по одиночке —
И мало-помалу вырастают, наконец, целые строчки.

*

При таких опытных мастерах
Работа двинулась вперед на всех парах.
Каждый наборщик, действуя с привычной сноровкой,
Набирал строк пятьдесят, связывал их бечевкой,
Закуривал, отдыхал секунды три
И кричал: эй, Журавлев, гранку бери!
Потом повторилась вся история снова,
Пока не была следующая гранка готова.
Между тем Журавлев, тискальщик, тоже из кожи лез:
Каждую готовую гранку он волок под ручной пресс,
Ставил ее там на доску осторожно, с опаской,
Накатывал типографской краской,
Клал сверху лист бумаги и, отступая на один шаг,
Тащил на себя рычаг.
После этого он отдирал бумагу и показывал нашему парнишке.
Тот только ахал: что ни оттиск, то страница из книжки.
Мало-помалу таких оттисков набралось десятка два.
Корректор Иван Иванович их просматривать успевал едва.
Впрочем, сегодня он не сердился, а читал с веселой улыбкой
И аккуратно отмечал на полях ошибку за ошибкой.
Наконец, когда корректор сломал шестой карандаш,
Наборщики закричали: шабаш!
И к делу приступил сам метранпаж.
Первое, с чего он начал, это закурил папироску,
Второе — взял цинковую доску,
Составил на нее несколько гранок одну за другой,
Смочил их хорошенько водой
(Чтобы литеры слиплись между собой),
Освободил от бечевок
И поместил сверху заголовок,
Потом, положив на доску линейку такой длины,
Какую страницы в книге иметь должны,
Он стал вдоль нее укладывать каждую строчку снова,
И скоро первая страница была готова.
За первой вторая — прохлаждаться времени нет —
Третья сверстана за второй вслед.
У метранпажа пот капает на жилет.
Гришка распялил глаза, смотрит: ну, и делишки!
А в это время уже сверстана половика книжки.
Закончив таким манером всю работу, наш
Метранпаж
Велел готовые полосы отнести в нижний этаж.
Доставили ил туда, а там одна сплошная машина —
Машина от машины отстоит на расстоянии аршина.
Везде, словно жуки,
Жужжат маховики;
Бумага шуршит, выскальзывая из под вала;
Гришку все это очаровало.
Четверо печатников — парни как на подбор —
Заведя с Гришкой приятный разговор,
Спустили в машину принесенный набор,
Приготовили бумагу
И включили электрическую тягу.
Машина всхлипнула, издала какой-то свист
И медленно начала печатать за листом лист.

*

В девять утра Гришка проснулся в своей постели.
Продрал глаза еле-еле
И подумал: неужели
Все это мне
Только приснилось во сне?
Да нет, быть не может, на сон не похоже нисколько,
Наяву все было, да и только.
Сел Гришка на кровать
И начал все снова переживать:
Как печатная машина работала, вспомнил опять,
Как отпечатанные листы, сложив в известном порядке,
Превратили в тетрадки.
Как эти тетрадки сшили одну с другой
Особой иглой,
Как, наконец, приладили к готовым уже книгам обложки…
Одним словом, припомнил все до крошки.
Но тут сердце его наполнилось тоской,
И он поднял такой
Вой,
Что прибежала мать, отшлепала его по мягкому месту,
А затем возвратилась к своему тесту.
Немедленно прекратив крик,
Гришка оделся в один миг,
Опорожнил молока две миски
И пошел к Анне Петровне, машинистке.
У той дверь закрыта, и на двери замок.
Бросился тогда Гришка на улицу со всех ног.
По тротуару бегом пустился, неизвестно с какой стати,
И остановился только на Арбате.
Тут, озираясь кругом.
Он начал соображать с трудом:
Который же ему нужен дом?
А ведь на Арбате что ни дом, то высоченный домина.
В каждом доме — 22 магазина,
В каждом магазине витрина.
Гришке витрины что? — он на них и не смотрит по пути.
И вдруг — стоп — дальше некуда идти.
Пестреет на углу книжная лавка,
Около окон давка.
Народу кругом прямо невпроворот.
Гришка подумал: на что это тут дивуется народ?
Потолкался он в народе немножко.
Добрался до самого окошка
Да как взвизгнет: прямо из окошка на него пялится обложка.
Батюшки-светы! Значит, все это не сон!
А если и сон, то очень уж на правду похож он.
Остолбенел Гришка, а вокруг все больше и больше народу.
Каждый кричит: — ну и книга! Такой мы не видывали сроду!
У нашего парня от радости даже закружилась голова.
А в окне отчетливо сверкали слова:

ПРИКЛЮЧЕНИЯ ПЕТУХОВА ГРИШКИ

или

КАК ДЕЛАЮТСЯ КНИЖКИ.

Н. Шестаков. Приключения Петухова Гришки или как делаются книжки. Новая детская библиотека. Младший и средний возраст. Рисунки В. Васильева. М.-Л.: Государственное издательство, 1925

Добавлено: 31-01-2021

Оставить отзыв

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

*