Припадая к родникам

Ах, огород, огород! Как приятно взбивать – пушить твои гряды – постели и укладывать в них животворящее семя. Сколько благостных чувств испытываешь, наблюдая, как из лона твоего проклевываются крохотные бирюзовые иголочки, образуя потом могучие стволы кукурузы с початками за пазухами, огуречные батоги – гирлянды, роскошные морковные косы… А средь этого буйного царства греют глаз помидоры – рубины, и в защиту капусты пузастой свои стрелы чеснок ощетинил.

И шепчешь, как молитву, библейское изречение Горького «Приятная должность быть на земле человеком, сколько видишь чудесного, как мучительно сладко волнуется сердце в тихом восхищении пред красотою!»

И чтоб не опускаться на сегодняшнюю землю, занепащенную людским небрежением, переносишься в шестидесятилетнюю давнину, в детство.

Детские впечатления самые сильные, незабываемые. Помнится, в голодные послевоенные годы, жителей Дружковки здорово выручали коровы и козы. В редком дворе их не было. А как любили своих кормилиц – спасительниц хозяева! Холили, словно детей малых. А когда с животным случалось несчастье, из двора потерпевших доносился такой душераздирающий плач, будто туда принесли похоронку.

Своих коров мы не ленились гонять подальше от дома. Там, казалось нам, трава и погуще, и посочнее. Мы – это с десяток пацанов и дядя Гриша. Дядя Гриша пришел с войны до срока. Ему оторвало там правую ногу. Но и на одной ноге, с помощью двух костылей, он так бегал, вернее, прыгал, что никто из нас, на спор, не мог от него улепетнуть. Бывало, становишься от него метрах в десяти, он кричит: «Пошел!», ты срываешься, кии оглашенный. и через десять следующих метров уже находишься в его огромней ручище. Он делал три – четыре прыжка, отбрасывал один костыль в сторону, хватал тебя освободившейся рукой и, приподняв над головой, весело провозглашал: «Да здравствует мир и демократия!»

Тогда вокруг Дружковки, в ярах и балках, было великое множество родников. Каждый раз, напившись из родника, дядя Гриша говорил какие-то трогательные слова. Чаще читал стихи, которые казались нам заклинанием:

Если крикнет рать святая:
«Кинь ты Русь, живи в раю!»
Я скажу: «Не надо рая!
Дайте родину мою!»

Откуда он знал эти стихи, чьи они, дядя Гриша не говорил. А у нас не хватало еще ни ума, ни любознательности спросить об этом.

С обожанием и любовью относился я к своей соседке бабушке Варе. Часто, придя с работы, она говорила: «Сынок, пойди, пожалуйста, скажи людям, что я сегодня достала газету». Через час – другой в ее хатку стекались слушатели, и вместе со взрослыми я тоже жадно вслушивался в непонятные слова: «Варшава», «Пражская группировка», «Рейхстаг».

Нередко люди, не дождавшись (по случаю отсутствия газеты) моего оповещения, приходили сами. Тогда бабушка Варя брада толстый, в кожаном переплете, том Пушкина, читала:

И крепок был
Их бранный сон,
Лишь изредка
На поле битвы
Был слышен падших
Скорбный стон
И русских витязей
Молитвы.

Стихи, написанные сто с лишним лет назад, наполняли сердца слушателей восторгом и болью. И светлой надеждой:

…И бедствуй, празднуя
Конец,
Владимир в гриднице
Высокой
Запировал в семье
Своей.

Все радовались, что сегодняшняя страшная битва – бойня шла к завершению. И никто не знал, что с окончанием этой бойни бедствиям не будет конца.

Бабушка Варя работала в детдоме и там устраивала читательские посиделки. От нее я впервые услышал музыкой звучащие имена Майн Рида, Фенимора Купера, Виктора Гюго, Джека Лондона…

…Прошло десять лет. Я служил в армии. Как-то, будучи в Лейпциге, зашел в магазин «Международные книги». Увидев двухтомник Сергея Есенина, тут же прочел вступительную статью. Потом, перелистав несколько страниц, вдруг почувствовал, как обволакивает меня всего ароматной свежестью родника. Я даже обернулся. Но взгляд мой, будто мощным магнитом, вернуло в стихотворные строки. Они выделялись среди других обилием знаков препинания… Через мгновение меня осенило: «Так это же заклинание дяди Гриши!»

Прошло еще десять лет. У Николая Рубцова читаю:

С каждой избою и тучею,
С громом, готовым упасть,
Чувствую самую жгучую,
Самую смертную связь.

И снова – то же ощущение родника, который, утоляя жажду, очищал душу.

Междуречье. Альманах. Выпуск третий. Дружковка: Литературная ассоциация «Современник». Издательство «Офсет», 2004

Добавлено: 06-10-2022

Оставить отзыв

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

*