Прозрение

– Привет, Володя, – Сашка хлопнул друга по плечу, а про себя отметил, что он непривычно печален. Взгляд колючий, какой-то вызывающий.

– Здравствуй. Саша.

– Как дела?

– Ничего, все в порядке.

«Все ли?» – подумал Сашка, а вслух спросил:

– А Маринка как?

– Маринка? – в синих глазах Владимира шевельнулось беспокойство. – Да она странная какая-то.

Сашка удивленно приподнял бровь. Володя попытался объяснить:

– Понимаешь, я звоню, предлагаю встретиться – она соглашается. Прихожу – вроде как и не рада. – Вовка безнадежно вздохнул. – Сама не знает, чего хочет.

Сашка ухмыльнулся:

– Не знает, говоришь? Она знает, чего хочет. А ты хотел, чтобы тебе Маринка на шею бросилась: «Ах, Вовочка, всю жизнь тебя ждала! Жить без тебя не могу, люблю!»

Володя заинтересованно посмотрел на разозлившегося друга. Сашка не выдержал и поинтересовался:

– Вовка, не пойму я. Ты и правда ничего не знаешь или прикидываешься?

– Что? Что я должен знать? – взорвался тот.

– Эх, Малеев, Малеев. Ребенок у нее – сын! – и по изумлению, отразившемуся на лице друга, понял, что он и правда ничего не знал. – Отец ребенка, как только узнал о беременности, испарился. А Маринка решила, что и без него малыша на ноги поставит. Только теперь она считает, что никого не может обременять своим сыном. Вот, наверное, и мучилась с тобой. Вроде бы, ты ей и нравился, только зачем тебе чужой ребенок?

– А ты откуда знаешь? – пролепетал пораженный Вовка.

– Моя Светка – Маринкина подруга. Так Маринка от нас, друзей, свою проблему не скрывала.

– А ты тоже хорош! Знал и молчал? – упрекнул Владимир друга. – Но с чего она взяла, что ребенок может быть обузой? – выкрикнул он в негодовании. – За кого она меня принимает?

– Попался один придурок, вот и дует на воду, обжегшись на молоке.

Володя как-то странно посмотрел на друга своими синими глазами. Встрепенулся, хлопнул Сашку по плечу и сорвался с места:

– Пока, друг, скоро увидимся. Спасибо!

– Эй, ненормальный, подожди.

Вовка на ходу обернулся: Потом! – крикнул он и понесся в сторону магазина. Счастливый от мысли, что Маринка, что она просто боялась за него, за сына.

Он, словно невменяемый, носился по этажам, скупая соки, йогурты, фрукты массу детских игрушек, тем самым повергая продавщиц в неописуемый восторг. Не желая тратить драгоценное время на ожидание всегда опаздывающего общественного транспорта и мять подарки для малыша в автобусной толчее, он взял такси. На вопрос водителя: куда едем? – растерялся. Можно ли вот так, без предупреждения заявиться к ней? Он назвал свой адрес. Чувство счастья грело душу и думать о плохом не хотелось.

Дома Володя аккуратно сложил все свертки на диван, сел в кожаное кресло и уставился на телефонный аппарат.

«Простит ли мою нерешительность? Мое непонимание? Мою недогадливость?» – думал он. Впервые за весь этот сумасшедший день закралось сомнение. «Видел же я мячик и плюшевого мишку, забытых кем-то!» Володя вспомнил, как пришел однажды к Марине. В комнате одиноко лежал детский ботинок. Удивился! Только и всего! А ведь мог бы догадаться! Нет, не может быть, чтобы Маринка не поняла. Ведь он думал, что просто не нравится ей.

Он решительно снял трубку и набрал знакомый номер. Гудки эхом отозвались в его сердце. Наконец на другом конце провода что-то щелкнуло и глухой незнакомый голос ответил:

– Да.

– Привет, – робко проговорил Владимир.

– Привет, – безучастно прошелестела она.

– Как твои дела? – он удивился ее холодной отчужденности.

– Нормально…

– Что-то случилось? – почти выкрикнул он. Тревога ворвалась в его сердце, сковывая ледяным ужасом. Что-то было не так.

– Ничего…

– Послушай, я хочу сказать тебе…что я люблю тебя!

– Ты опоздал!.. Ты опоздал… Меня уже нет! Ты опоздал… Меня уже нет…

Что-то жгучее разорвалось у Вовки в груди на тысячу мелких осколков, и это стеклянное крошево нестерпимо резало душу…

– Мариночка, Маринка! – пытался он докричаться до нее. – Я люблю тебя!

– Ты опоздал… Слишком поздно… Меня уже нет…

Вихрем ворвался в подъезд, взлетел на второй этаж. Из квартиры рядом вышла соседка.

– С Маринкой что-то, – задыхаясь, выпалил Володя. – Я звоню, а она: «Меня уже нет».

Женщина скорбно покачала головой.

– Ты что, ничего не знаешь? – ее глаза наполнились болью. – Сын у нее в больнице умер.

Соседка осеклась. Парень прислонился пылающим лбом к холодной стене. Сердце гулко стучало в горле, в ушах: «Дурак, какой же я слепой дурак!»

– Нет! – закричал он и бросился вверх по лестничному пролету. Он долго звонил в дверь, пока не понял, что никто не собирается открывать. Вовка разогнался и с яростью высадил дверь, чуть не упал, потеряв равновесие. Быстро минуя одну за другой комнаты, словно вкопанный остановился на пороге спальни. Маринка говорила, что это спальня ее мамы, поэтому раньше ему здесь бывать не доводилось. В углу стоял манеж, детские вещи, белье.

На неразобранной кровати лежала смертельно бледная Марина. В руках она держала флакон из-под таблеток. На полу валялся стакан…

Бешено выла сирена «Скорой помощи». Врач участливо наблюдал за Вовкой. Щупал угасающий пульс Маринки. Молодая сестра хлопотала у капельницы, а Вовка, не помня себя от горя, шептал:

– Маринка, Мариночка, не уходи… Я люблю тебя…

Междуречье. Альманах. Выпуск второй. Дружковка: Литературная ассоциация «Современник». Издательство «Донеччина», 2002

Добавлено: 19-10-2018

Оставить отзыв

Войти с помощью: 

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

*