Разговор между двумя Мертвецами и Меркурием

Меркурий, Английский поединщик и дикий Северо-Американец.

Поединщик. Пока Харон переправится к нам с другой стороны Стикса, позволь мне, Меркурий, поговорить с диким Северо-Американцем, которого ты сюда со мною привел. Я никогда не видал такого рода людей. Какой у него свирепой взгляд! — Послушай! как тебя зовут; ты, конечно, говоришь по-английски?

Дикой. Да; я выучился языку сему в ребячестве, проживши несколько лет между Англичанами в Новом-Иорке. Но я возвратился к Могонцам, храбрым моим землякам, прежде нежели достигнул совершенного возраста; и будучи, при продаже рому, бесчестным образом обманут одним из твоих соотчичей, старался всегда после того не иметь с ними никакого дела. Однако же я сражался за них вместе с прочими моими земляками в последнюю против Французов войну, и убит находясь в партии для сдирания кожи с черепов неприятельских. Но я умер в полном удовольствии; ибо собратия мои одержали победу, и покуда меня застрелили, удалось мне, к славе моей, снять кожу с семи мужчин, пяти женщин и нескольких младенцев. В прежнюю войну совершил я гораздо блистательнейшие подвиги. Меня называют кровожадным медведем; имя сие дано мне для означения моей лютости и неустрашимости.

Поединщик. Мое почтение г. кровожадный медведь: я ваш покорнейший слуга. Меня зовут Фомою Пошуэлом. Фамилия моя очень известна в Артуре. Я родом дворянин, а ремеслом картежный игрок и человек с честию. Убивать людей на похвальных поединках мое дело; но я не мастер резать женщин и младенцов.

Дикой. Так мы воюем. У каждого народа свои обычаи. Но я догадываюсь, по твоему свирепому виду и по скважине, которая видна в груди твоей, что ты так же, как и я, убит, находясь в партии для сдирания кожи с черепов неприятельских. Как же то могло случиться, что неприятель твой не ободрал твоей головы?

Поединщик. Я убит на поединке. Друг мой ссудил меня некоторою суммою денег; но спустя два, или три года, подвергнулся он сам крайнему убожеству и захотел, чтоб я с ним расплатился. Мы сошлись в Гайд-парке. Противник мой не умел драться на шпагах, а я был искуснейший фехтовальщик в Англии. Я дал ему три, или четыре раны, но наконец он с таким бешенством на меня устремился, что привел меня в замешательство и пронзил в легкое. На другой день я умер, как человек с честию, равнодушно и без раскаяния. Однако и он вскоре за мною последует: ибо лекарь объявил; что раны его смертельны. Говорят, что жена его умерла с печали, а смерть его приводит к погибели все его семейство, состоящее из семерых детей. Таким образом я весьма уже отомщен и утешен! Что до меня касается, то у меня нет жены: я всегда гнушался женитьбою. Любовница моя найдет верное средство прожить и без меня; а дети мои не останутся без призрения в воспитательном доме.

Дикой. Меркурий! я не сяду в лодку с этим негодяем. Он умертвил своего согражданина; он умертвил своего друга. На отрез говорю тебе, что не сяду в лодку с этим негодяем. Лучше для меня переправиться вплавь чрез реку: я плаваю, как утка.

Меркурий. Переплыть через Стикс! нет! ты нарушишь законы Плутонова царства. Ступай в лодку и успокойся.

Дикой. Не говори мне о законах: я дикий, я мне они неизвестны. Поговори о них с Англичанином. В его отечестве есть законы; но ты видишь, что от их не уважал. Они бы не позволили ему умертвить своего согражданина, и притом за то, что он потребовал своих денег. Я уверен, что Англичане варвары; но они не могут быть свирепыми до такой степени, чтобы подобные поступки признавались у них законными.

Меркурий. Ты справедливо осуждаешь Англичанина; но тебе ли огорчаться убийством, когда ты один умерщвлял сонных женщин и младенцев в колыбели.

Дикой. Я убивал одних неприятелей. Я никогда не умертвил моего согражданина; никогда не умертвил моего друга. — На! положи в лодку мое покрывало; но смотри, чтобы убийца на нем не сидел, или не притронулся к нему; иначе, я брошу покрывало мое в огонь, который видел на той стороне Стиксе. Прощай — я решился переплыть чрез Стикс.

Меркурий. Сим прикосновением жезла моего лишаю тебя всей твоей силы. Плыви теперь, когда можешь.

Дикой. О, могущественный чародей! возврати мне мою силу. Право, я не выйду из повиновения.

Меркурий. Возвращаю тебе силу твою, но веди себя порядочно и поступай по моим приказаниям; в противном случае, опасайся гораздо худших последствий.

Поединщик. Отдай его, Меркурий, в мои руки. Пусть он будет под моим присмотром. Слушай дикой негодяй! как ты осмелился презирать моим сообществом? знаешь ли ты, что в Англии принимали меня в лучших собраниях?

Дикой. Знаю, что ты бездельник. Не заплатить долгу, убить друга, который ссудил тебя деньгами, за то, что он их от тебя потребовал! Прочь с глаз моих! я утоплю тебя в Стиксе.

Меркурий. Постой. Повелеваю тебе, чтобы ты не делал никакого насилия; разговаривай с ним без сердца.

Дикой. Должен тебя слушаться. — Ну! скажи мне, какое находили в тебе достоинство; что принимали тебя в хороших обществах? Что ты умел делать?

Поединщик. Ты уже слышат от меня, что я играл и карты; сверх того, у меня был хороший стол: ни в Англии, ни, во Франции никто не ел лучше меня.

Дикой. Так ты ел хорошо! Да едал ли ты печенку, стегно или плечо убитого Француза! Вот разве славное кушанье! мне на моем веку раз двадцать доставалось лакомиться французятиною. Я всегда держал хороший стол. Жена моя во всей Северной Америке почеталась искуснейшею в приготовлении французского мяса. Ты, чаю, согласен, что кушанье твое никак не могло сравниться с моим?

Поединщик. Я бесподобно танцовал.

Дикой. Попляши-ка со мною. Я целой день в состоянии плясать, и пропляшу военный танец с большой живостью, нежели кто либо из моих земляков. Покажи ты нам свое искусство! Что же ты стоишь, как столб? Не ужели Меркурий ударил тебя своим жезлом? Или ты стыдишься показать нам, как ты неловок и нескладен! Если бы позволил мне Меркурий, то бы я тебя заставил протанцовать так, как ты еще никогда не танцовал. Говори же, что ещё знаешь ты; негодный самохвал?

Поединщик. И я должен все сие переносить! О Небо! что мне делать с этим нахалом? У меня нет ни шпаги, ни пистолетов; а тень его, повидимому, вдвое против моей сильнее.

Меркурий. Отвечай на его вопросы. Ты сим желал вступить с ним в разговор. Он не хорошо воспитан; но ты узнаешь от него несколько истин, которые по-неволе должен будешь выслушать от Радаманта. Он тебя спрашивал: что еще умел ты делать кроме того, что ты ел и танцовал?

Поединщик. Я весьма приятно пел.

Дикой. Ну так пропой же мне свою надгробную, или военную песню. Я тебя вызываю петь. — Но он онемел! он лжец, Меркурий. Все врал, что ни говорил. Позволь мне вырвать у него язык.

Поединщик. Меня называть лжецом! — но ах! я не смею мстить ему. Какое бесчестие для всей Пошуэловой фамилии! Вот сущее мучение!

Меркурий. Прими от меня, Харон, сих двух диких. Может ли грубое невежество оправдать сколько-нибудь Могонца в ужасных его злодияниях; о тот пусть Минос рассудит. Но что сказать в пользу Англичанина? не то ли, что поединки вошли в обычай? но сие извинение ни чему здесь для него не послужит. Не честь побудила его обнажить шпагу против своего друга, но фурии, и — к ним должно его отправить.

Дикой. Если должно изверга наказать, толкни его ко мне, Меркурий! Я великий мастер мучить. Вот тебе, бездельник, на первый раз несколько от меня пинков.

Поединщик. О честь моя, бедная моя честь! какому подверглась ты поруганию!

Раздел “Проза”

Сочинения Нахимова. Издание Александра Смирдина. СПб.: Типография Императорской Академии Наук, 1849

Добавлено: 08-10-2016

Оставить отзыв

Войти с помощью: 

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

*