Решилась!..

(Из воспоминаний девочки).

I.

Мы жили как-то с крестной матерью на берегу моря. Я была больна, меня и привезли на море лечиться. Я купалась в море, играла, сидя на песке, и на самом солнце; меня зарывали в песок, — и здоровье мое от этого немного поправлялось.

Я была очень слаба, ходить одна не могла. Вот мне крестная и наняла старого рыбака Нордсена. Он меня возил в коляске, носил на руках, зарывал в песок, рассказывал мне разные интересный вещи.

Он ужасно любил меня. Бывало, смотрит, смотрит на меня да и заплачет.

— Что вы, Нордсен? — спрошу я его.

— Ничего, барышня, — ответит он. — Так… Я вспоминаю свою дочку, она такая же большая была бы теперь.

— А где же она, Нордсен?

— Она умерла, барышня.

— И давно?

— Давно!..

Раз он мне и рассказал всю историю.

— Я жил здесь же на берегу моря, — рассказывал он, и на глазах его сверкали слезы. — Жена у меня рано умерла, и я жил один со своей крошкой-дочерью. Ей было всего три года. Раз я уехал на рыбную ловлю, а ее оставил с соседкой. Поднялась буря. Мою лодку загнало далеко в море; я бы непременно утонул, но меня спас пароход, который попался мне в море. Только через месяц вернулся я домой. Прихожу сюда, — хижины моей нет, нет и девочки моей.

За время моего отсутствия случилось сильное наводнение. Домик мой размыло и унесло по реке. А с ним погибла и моя девочка. Кого я ни спрашивал, куда я ни бросался, — нигде я не находил о ней известий… Да… Я чуть не выплакал глаз о ней, барышня, и до сих пор я плачу еще о ней и молюсь о ней Богу, чтобы Он не оставил ее там, на небесах, без ласки и милости…

Мне ужасно жаль стало доброго Нордсена, и я не знала, чем мне его утешить.

 

II.

Моя крестная была богатая, знатная дама, она была мне второй матерью, потому что я была круглая сирота. Мне говорили всегда, что папа и мама мои

умерли давно-давно, когда я еще была совсем маленькой.

Как-то раз я сидела с моим добрым Нордсеном на берегу моря и играла в ладошки. Он нарочно промахивался, чтобы я могла ударить его лишний раз.

— Какие у вас нежные ручки, барышня, — сказал, мне Нордсен и усмехнулся, — совсем как птичье крылышко, — мягкие, нежные!

А я засмеялась и сказала:

— Да, только я урод, Нордсен.

— Почему?

Я протянула ему руки и говорю:

— Посмотрите, Нордсен, у меня мизинец совсем кривой…

И тут Нордсен вдруг заплакал и поцеловал у меня мой уродливый палец.

Мне это показалось таким странным, что я бросилась к нему на шею, а он меня так и донес до дому на руках.

А когда, он шел, то все плакал, и я никак не могла догадаться, о чем он плачет, а сам Нордсен не говорил, а только качал головой… Бедный, бедный Нордсен!..

 

III.

На утро мне было плохо, и я осталась лежать в постели. Я не спала, а лежала в легком забытьи и вдруг слышу шаги и голоса. Я была так слаба, что не могла открыть глаз, но по голосам тотчас узнала, что это были Нордсен и крестная.

Они думали, что я сплю, и говорили хоть и вполголоса, но так, что я все могла слышать от слова до слова.

— Уверены ли вы в этом, мой добрый Нордсен? — говорила крестная. — Подумайте, это почти невозможно!

— Уверяю вас, добрая сударыня! — говорил горячо и убедительно Нордсен, и голос его дрожал от едва сдерживаемого волнения. — Как я увидел этот сломанный пальчик, я припомнил все. Моя Кэт играла с ящиком стола и прищемила пальчик. Сколько было слез и горя, — вы не можете вообразить! Она вывихнула его, и с той поры он у нее оставался кривым и без ногтя… Потом сударыня, посмотрите, — у нее за левым ушком большая родинка… Ах, уверяю вас, сударыня, это моя дочь!.. Не отнимайте вы ее у меня, ради Христа!.. Сам Господь привел ее сюда, ко мне… Ради Бога, сударыня!..

Я не помню, что они говорили дальше. Сердце мое сильно забилось, и я от волнения потеряла сознание.

 

IV.

Через два дня я встала. Крестная страшно удивилась, когда я ей сказала, что знаю уже все об отце.

— Послушай, — сказала она, — Нордсен стар; он может-быть, и ошибается… Как я могу отдать тебя ему?.. Я тебя люблю, как свою дочь; я сама одинока; я скоро умру, и тогда все мое будет твоим. Не покидай меня. А иначе тебе придется лишиться всего и жить в бедности, чуть не в нищете.

И крестная расплакалась, нежно обнимая и целуя меня.

— Не скрою, — продолжала она потом, — действительно, десять лет тому назад я именно здесь нашла тебя у одной бедной старушки. Старушка сама побиралась; ей было тяжело кормить и содержать тебя. Она рассказала мне, что твой отец-рыбак погиб в море, что ты — круглая сирота и ей нечем тебя содержать. Но за эти десять лет я так привязалась к тебе, я так полюбила тебя, что не могу расстаться с тобой!..

И крестная все плакала и плакала.

Я сама была в отчаянии. Я не знала, что мне делать, но, когда ночью я проснулась от тяжелого сна, — я увидела около своей кровати его, моего бедного, седого отца, стоящего на коленях.

Да, да, я помню это, как сейчас… Он стоял на коленях, не сводя глаз с меня, и его глаза, эти добрые любящие глаза, полные слез, были такие ласковые, такие нежные и печальные, что я все позабыла и кинулась к нему, обвила его шею обеими руками и вся прильнула к нему…

— Папа, милый папа!..

И я почувствовала близость чего-то родного, своего, бесконечно-дорогого мне; я чувствовала, что не могу остаться снова без него, — мне до того было жаль его, моего милого дорогого папочку.

А он гладил меня по голове, нежно целовал и все повторял:

— Решилась!.. Да как же ты решилась на это, милая моя, дорогая девочка?..

 

V.

И вот мы остались жить с папой на берегу моря. Крестная уехала от нас. А мы устроились славно. Наш домик, который купила нам крестная, — прехорошенький, отделан на-диво, и я хозяйничаю в нем, как заправская хозяйка; а когда я вижу перед собою любящие глаза папы, его милое, доброе лицо, — я забываю все на свете и сознаю, что я счастлива, счастлива выше меры.

Приезжайте на море и прямо заходите в наш домик; вы увидите, как у нас с папой все просто, хорошо и уютно устроено.

Что сердце говорит. Рассказы и сказки для младшего возраста А. А. Федорова-Давыдова. М.: Издание А. Д. Ступина, 1912

Добавлено: 27-02-2019

Оставить отзыв

Войти с помощью: 

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

*