Рыболовы

Он ловил — она подловила.

Горки, пригорки, холмы да поля, дальше — мелкий лесок. За леском, правей, вьется, журчит, в песчаных берегах речка Потатуйка, левее — опять холмы, опять поля. Тут, между двух холмов, точно между двух верблюжьих горбов, прижались плотно дружка к дружке десятка два крестьянских изб; это — деревня Потатуйка.

Знал я когда-то в деревне Потатуйке древнего старца Власьича. Доброй души был старик, высокий, сухощавый, волосом бел; шея, руки, лицо в морщинах: глаза голубые, ясные; речь тихая, мягкая, неспешная. Лет пятнадцать тому назад он был уже сильно ветх, а без труда — ни минуты; по зимам и дремлет, а лапоть ковыряет; летом еле ногами двигает, а на реку рыбу удить плетется. Сядет на песчаном бугорке под кустом, чтобы не очень его пекло, закинет удочку, щурится, нет-нет, а красноперого окунька выбросит на берег, да и на кукан1 Перейти к сноске.

И вот в одно лето с Власьичем случилась история на рыбной ловле.

Сидит старый на берегу, под любимым кустиком, сидит час, другой, посадил уж на кукан штук шесть окуньков, два-три щетинистых ерша, пополдничал, покрестясь, хлебцем с водицей подумал-подумал: «Не поплестись ли домой? Нет, может-быть, к вечеру еще какой пяток окуней или ершей наловлю., потешу внучат, — пускай радуются да едят уху на здоровье»…

И поднялся было старый, да опять насадил червяка, закинул удочку на Фенино счастье (внучка у него пятилетка, Феня) и присел. Присел, повеяло ветерком, а дрема тут как тут, точно напевает: «Спи-засни… спи-засни!» Заклевал старый Власьич носом и заснул, пошли у него хорошие сны…

В эту-то минуту из мелких кустов шмыг-шмыг, — тихо выплыла лиса. Лису охватил яркий солнечный свет; она щурит глаза, вертит пушистым хвостом направо, налево, обнюхивает… Томит лису жажда; лиса — к реке, лакает чистую воду, а сама думает: «Ах, как хорошо! Ах, как хорошо… как приятно!» Напилась, смотрит в воду, — вода прозрачная! — видно песчаное дно, бугорки, пики, камешки, маленькие плотички играют весело: вильнут хвостом и дальше, точно, манит лису к себе. Лиса задумалась: «Ай и вправду половить рыбки?… Рыбный стол — вкусный тоже стол»… Лиса побрела вблизи берега, лапкой хвать да хвать плотичку, а плотичка от нее в сторону да в сторону; лиса вперед… «Ба! Вот рыбка покрупнее», думает .лиса и играет лапкой с окуньками Власьича; окуньки вертятся около нее, ерши топорщатся, а далеко не отплывают… «Чудно что-то! — удивляется лиса и начинает обхаживать кругом. — Нет ли тут — думает — какой-нибудь человечьей хитрости, как бы в беду не попасть!..»

Оглянулась по сторонам, видит — дремлет на берегу старик… Лиса бросилась дальше, остановилась, облизывает губы языком, — разлакомила ее живая рыбка… И охота половить — и страх берет. Подумала-подумала, прилегла, глаза прикрыла, лежит — не дышит, минута, — и поползла тихонько, помалехоньку, ближе да ближе, ползет, а в старика зорко всматривается… «Спит… стар… Стар, что мал, не опасен… Будь — что будет! Ножки резвые не выдадут, — улизну от старого, не догонит!» И вот лиса опять у кукана, присела, хвать-хвать лапкой, еще, еще: поиграла с окуньками, нащупала лапой бечеву, добралась к берегу до палки, палку в зубы, рыбу на спину и понеслась по берегу; бежит, бежит да нет-нет на старого и оглянется… А старый — «хр-хр!» — храпит и хорошие сны видит…

Бежит лиса по берегу, бежит-спешит, а навстречу ей — мальчонка, Сенюшка, внучек Власьича; он шел деда проведать, увидал лису с рыбой, бросился за ней, лиса набавила шагу да в кусты, — и поминай как звали!

— Дед, дед!.. — бежит, кричит Сеня. — Смотри, твою рыбу лиса словила!

Очнулся Власьич. 

— А-а! Что-о?

— Рыбу твою, говорю, лиса утащила!

— Ай-яй, ах-ах! Где кукан? Не ты ль, Сенюшка, пошутил над старым?

— Нет, дедынька, не я… Наловил ты рыбки-то на уху лисе… Она, поди, тебя с лисенятками-то благодарит теперь…

— Что делать! Что делать! Сдремнул я малость внучек, сплоховал… Стар, слаб стал… дрема одолевает… И хотел ведь домой брести, да корысть взяла, больше, вишь, хотел наловить, а и того вон лишился, что было… Ну, да Бог с ней… И ей, лисе-то, тоже ино время рыбкой надо полакомиться… Мы еще, живы будем, наловим, в реке-то много рыбки, а ей она в диковинку… Пускай поживится!..

И в глазах и на лице у Власьича засветилась добрая улыбка; в его глазах постоянно светилась улыбка.

— Как же, деда, — шутил Сеня, — лиса из твоей рыбки уху-то варить будет? Ведь в норе-то, поди, она ни печки, ни котелка, ни воды, ни огня про этот случай не заготовила.

— Уху как будет варить? А зачем ей уха? Она рыбку-то, милый, чудесно и живенькую съест.

— Ты говоришь, деда, ершей наловил? Ерш-то колюч, подавится она ершом-то… поднимет ерш щетину, ей с ним и не справиться!

— Не бойся, касатый, не тот зверь лиса, не так она проста, — она и ершом не подавится! Умный это зверь… Что глаз, что сметка, что сноровка, — хитрей, лукавей его не найдешь… Что ей ерш! Человека провела, так с ершом справится! Ну, внучек, собирай снасти-то да с Богом, со Христом и ко дворам пойдем… Велика премудрость Божия! И твари разум дал Господь, чтобы, значит, и она питалась, и деточек могла вырастить да выучить, и от напастей схорониться… Велик мир Божий, и про всех Он, Милостивый, в нем место припас и всем указал, как питаться!..

В тексте 1 Кукан — тонкая бечевка, на которую рыболовы сажают пойманную рыбу и опускают ее в воду, чтобы она не уснула; палочка, к которой привязан один конец бечевки, воткнута в берег.

Н. А. Соловьев-Несмелов. Нянины сказки. 3-е издание. С рисунками в тексте. М.: Издание Товарищества И. Д. Сытина. Типография Товарищества И. Д. Сытина, 1917

Добавлено: 21-05-2017

Оставить отзыв

Войти с помощью: 

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

*